1
– Слышишь? Уже и младшие Воронята поют! А Маруська-то как выводит! Чистая артистка!
Когда повзрослевшие дети, Валентина и Анатолий, учились в старших классах, Маруся опять забеременела. Шёпотом, стыдясь детей, обсуждали супруги это событие. Аборты тогда находились под строгим запретом, но и рожать под сорок лет, когда жизнь только начала налаживаться, Марии не хотелось. Николай уговаривал её рожать: Богу, мол, так угодно. И хотя она с мужем не спорила, но уже приняла решение сходить к бабке.
Однажды вечером Николай, вернувшись с работы, не застал жены дома. Тёмное предчувствие овладело им.
– Валя, где мать? – нетерпеливо спросил он.
– До кумы пошла. Ещё утром, – пояснила дочь, – собрала ей чего-то в корзину и пошла. К вечеру, сказала, придёт.
Николай не находил себе места. Часов в девять, когда начало смеркаться, не выдержал ожидания и пошёл заводить мотоцикл. Не успел дойти до гаража, как увидел заскочившую в калитку бабку Меленчиху, знахарку и ворожею, – и понял всё.
– Что? – спросил он одними глазами.
– Отходит, послала за тобой. Детей велела не тревожить.
На мотоцикле, вдвоём с Меленчихой, за пять минут они добрались до её хаты.
Мария, бледная, обескровленная, лежала в бабкиной галерее и, казалось, не дышала. Николай на ватных ногах приблизился к кровати и упал на колени. Дрожащими губами он прикоснулся к Марусиному лбу. Лоб был прохладный. Маруся открыла глаза.
– Пришёл, – вздохнула она, – хочу попрощаться, сокол мой. Прости меня, грешную, глупую, и дети пусть простят. Хотела как лучше. – Она умолкла, было видно, как трудно ей даётся каждое слово. Потом с усилием приоткрыла рот и едва слышно прошептала: – А ты женись, Коля. Один детей не вытянешь. Только добрую, доб-ру-ю мачеху... – чуть слышно прошелестели её последние слова в ушах Николая. Он упал на грудь жены и зарыдал.
Меленчиха цепко ухватила его рукой за плечо и зашипела в ухо:
– Дома будешь горевать. Мне неприятностев не надо. Я ей говорила, что поздно это делать. Она вот туточки валялась у меня в ногах, просила освободить от плода. Я отказывалась. Вези её домой и молчи, где взял. Милиции и врачам скажешь: не знаю, мол, как сотворила, кто надоумил...
Похоронили Марусю на другой день, и все женские заботы о семье пали на детские плечики Вали. Она готовила, стирала, ходила за коровой и бегала в школу. Но учиться стала намного хуже. То же происходило с Толиком и Ольгой. Николай часто задумывался над прощальными словами жены. Да только где ж найдёшь добрую на пятерых-то детей?
Но искать долго не пришлось. Лишь заикнулся Николай кумовьям о завещании жены, как целый список претенденток на свободное место мачехи был составлен. На обсуждение кандидатур пришла вся родня. Николай сам в разговоре не участвовал. Он только время от времени повторял слова Маруси:
«Добрую, добрую просила».
Сошлись на том, что тридцатидвухлетняя Галина Ковтунова, бездетная и не бывшая замужем, подходит как нельзя лучше. И добрая она. Замуж в молодости не вышла потому, что надо было ухаживать за парализованной матерью.
Сговорились с невестой сразу и тихо расписались в сельсовете. Вместо свадьбы сделали скромный вечер. Совсем без гулянки Галина не соглашалась: у неё первый брак, и ей хотелось надеть фату. Детей же, чтобы не нервничали, отправили на два дня в гости к дальним родичам.
А потом началась история старая, как мир. Молодая жена оказалась зловредной и мстительной мачехой. С бессердечностью и лукавством она относилась к детям. При муже ласково разговаривала с ними, причём называла какими-то кошачьими кличками: Тосик, Вусик, Оляся. Когда же отца не было дома, она детей не замечала, забывала их покормить, не то, что справиться об успехах в школе. Дети старались быть незаметными. Если же попадались ей на глаза, Галина недовольно ворчала на них, и клички тогда были уже другие. Обслуживала она только себя и отца. По-прежнему Валя стирала на сестёр и братьев, повязывала девочкам бантики, штопала чулочки.
Когда же у мачехи родился ребёнок, жизнь в доме вовсе стала невыносимой. Рождение собственной дочери вызвало у Галины желание избавиться от пасынков и падчериц. Не прекращая лицедейства, она плела свою хитрую сеть, оговаривая детей перед отцом. Он строго прикрикивал на них, считая их поведение детской шалостью, баловством.
Поглощенный заботами о молодой жене и малышке-дочери, Николай не замечал неладов в семье. А его старшие дети часто собирались в потайном месте и горестно тужили о своей несчастной доле. Но они не предполагали, что жизнь станет ещё намного хуже.
2
– Что-нибудь случилось?
– Не-а. Слушай, Колька, у меня идея. Поехали к осетинам на пруды за раками. Сегодня дежурит Таймураз. За бутылку мы пару мешков раков наберём и погрузим в люльку. Завтра ведь Троица, посидим семьями, как бывало, а? – начал уговаривать друга Фёдор. Николай немного подумал и согласился:
– Хорошо, только ненадолго. Сегодня же вернёмся домой, а то жена будет волноваться.
– Успокойся, ещё засветло закончим. Дни-то вон, какие длинные.
Николай отпросился у механика, и они отправились за тридцать километров на осетинские пруды. Хотя были свои, колхозные, пруды ближе, но Федька дружил с Таймуразом, и не однажды они весело проводили с ним время. Таймураз встретил друзей приветливо, набил им полные мешки раков из колхозных раколовок, осталось время и погулять. Распили на троих бутылочку водки-казёнки, посмеялись над анекдотами Таймураза и, весело попрощавшись, довольные кумовья поехали домой.
Солнце уже садилось, и Федька предложил поехать напрямик, через промзону, где располагались цистерны с нефтепродуктами и насосная станция. Зона была охраняемая, но проехать можно. Николай торопился домой и согласился. Они помчались по просёлку так, что ветер свистел в ушах, мелькали поля. Промзону проскочили, не сбавляя скорости. На выезде из неё где-то метров за десять Федька заметил перед собой трос, протянутый поперёк дороги. Тормозить было поздно, и он, через плечо кинув куму предупреждение об опасности, пригнул голову. Мотоцикл слегка подбросило, но уже был виден поворот на станицу, и Фёдор задорно вырулил напрямую. Километра три ехали молча. Потом сквозь свист ветра Фёдор прокричал:
– А как твоя-то обрадуется ракам!
Колька не ответил. Фёдор оглянулся назад и увидел, что головы у кума нет. Её срезало ровно, как бритвой, и тёмно-вишнёвая кровь кружевами обвивает пульсирующую шею. От страха и неожиданности Фёдор резко остановил мотоцикл, белые руки Николая разжались, и он снопом свалился в люльку на мешки.
Фёдор опустился в дорожную пыль и вперил безумный взгляд в кума, не имея ни сил, ни желания вставать и что-то делать.
Рядом затормозил «Запорожец» агронома. Из него вышли люди и окаменели. Через некоторое время агроном, придя в себя, тормошил Федьку, засыпая вопросами, из которых тот понял только один:
– Что случилось?
– Через промзону ехали, – выдавил из себя ошалевший Федька.
Агроному оказалось этого ответа достаточно. Он оставил своих пассажиров с Федькой, а сам повернул машину туда, откуда приехали кумовья. Подъехав к тросу, преграждавшему путь к нефтебазе, он остановил «Запорожец», вышел из него и стал внимательно осматривать окрестность. На обочине дороги, в маковом цвету, он увидел голову несчастного механизатора.
Горе было бесконечно. Выла молодая жена. Убивались дети. Рыдали съехавшиеся родственники и соседи, души которых вместе со скорбью наполняла боль за судьбу детей. Никто не обманывался в подлинных чувствах к ним мачехи, хотя подробностей во взаимоотношениях между ними никто и не знал.
Похоронив Николая, все разъехались. А для детей наступил настоящий ад. Мачеха забыла даже их имена, не то, что кормить и одевать. Они только и слышали: «Чтоб вы сдохли!», «Убирайтесь из моего дома!», «Наплодила Маруська гадёнышей»...
Страшным сном пролетели полгода. Валя бросила школу. Володя два раза убегал к тётке в станицу Наурскую, пока та не взяла его насовсем. Толик замкнулся в себе и перестал отличать реальность от своих фантазий. Младшая Таня 1 сентября не пошла в первый класс. Комиссия РОНО серьёзно занялась детьми и определила Олю и Таню в детский дом. Володю усыновила родная тётка. Всех детей она взять не смогла: своя семья не маленькая. Старшие дети, получив паспорта, приехали в Грозный «до бабушки Наташи», двоюродной бабки. Валя поступила в ПТУ и переехала в общежитие. Позже она вышла замуж за вдовца, у которого осталось после смерти жены пятеро детей (ирония судьбы!), и уехала с ними в Среднюю Азию.Анатолий пошёл учиться в техникум и
