II
Псы
Серый замок стоял на невысоком каменистом утесе, будто вырос из самого скального основания. Небольшой, без громоздких башен и бесконечных стен, но и не тесный: достаточно просторный, чтобы выдержать осаду и принять гарнизон. Его силуэт не подавлял, а внушал уважение.
Серый камень стен потемнел от времени и дождей. Местами он был гладким, отполированным ветрами, местами шероховатым, с глубокими швами кладки, где раствор уже почти слился с породой. Крепость выглядела старой, но прочной, не обветшавшей, а закаленной. Башни были невысокими, приземистыми, с узкими бойницами. Их крыши покрывала бурая черепица, местами неровная, будто замененная в разные эпохи. Над стенами тянулся темный зубчатый парапет.
Внутренние строения теснились во дворе: казармы, конюшни, складские помещения, дом управляющего. Крыши были однообразны по цвету, все тот же бурый, приглушенный тон, сливающийся с общим серым настроением крепости. Лишь редкие окна светились теплым светом, как глаза, наблюдающие за ночью.
Вокруг замка раскинулись дубравы. Темные кроны дубов плотной стеной окружали холм, шелестя листвой на слабом ветру. Их стволы в лунном свете казались почти черными. Между деревьями вились ручьи, узкие, быстрые, отражающие серебро неба. Вода поблескивала, словно рассыпанная ртуть, и ее тихий плеск едва доносился до стен.
За дубравами поднимались утесы, не высокие, но суровые, изрезанные трещинами. Каменистые выступы выглядели как древние зубцы земли. Они создавали естественный барьер, усиливая оборону крепости и придавая ей ощущение уединенности.
Над всем этим висела почти полная луна. Она была яркой, холодной, и ее свет заливал стены мягким серебром. Тени становились длинными и четкими, контуры башен - резкими. Замок в таком свете казался одновременно живым и призрачным: прочным оплотом среди темных деревьев, но будто вырезанным из ночи.
И в этой тишине серый камень дышал спокойно, уверенно, как место, которое пережило многое и еще переживет больше.
На эспланаду въезжали люди, под громкий лай своры собак. Копыта звонко простучали по откидному мосту, перекинутому через обвалившийся, иссушенный ров, больше похожий на дикий овраг. На его дне лежала желтая, выцветшая листва, перемешанная с сухой землей и камнями.
Всадники были в легкой выделанной коже и темных плащах. Слышался громкий смех, обрывки шуток, усталые, но довольные голоса. Они спешились прямо на камень мостовой, хлопая друг друга по плечам, передавая поклажу. Не обращая внимания на лающих собак.
С лошади осторожно сняли тушу кабана, тяжелую, еще теплую добычу. Несколько рук помогали поднять ее выше, и вскоре зверь оказался взгроможденным на спину одного из воинов.
Тот, пошатнувшись, удержал вес и только усмехнулся сквозь стиснутые зубы.
Виконт Арно диВернант шагнул ближе и с размаху хлопнул ладонью по туше.
-Бруно Лоренца, если бы у меня было с сотню таких воинов, как он, я бы уже был властителем Итилии.
Бруно, даже не обернувшись, лишь коротко хмыкнул.
Большие боевые псы, что сопровождали отряд, насторожились сразу же как вошли за ворота. Словно оказались не у родных стен, а на чужой земле. Шерсть на загривках поднялась, тяжелые лапы скребли по камню. Они принюхались к ветру. Рычание, яростный, дикий лай. Эхо ударялось о серые стены и разлетелось по двору.
В затихающем дворе, откуда уходили люди, не замечать их становилось уже не возможно. Арно резко обернулся.
- Стефано! — коротко бросил он. - В псарню. Немедленно.
Стефано, широкоплечий, с обветренным лицом, без лишних слов шагнул к собакам. Он знал их повадки и не стал спорить. Сначала уверенно поднял руку, подавая команду, затем свистнул, коротко, резко. Двое псов еще сопротивлялись, но он спокойно взял одного за ошейник и повел к боковому проходу.
Собаки продолжали рычать, оглядывая двор, будто искали невидимую угрозу.
- Да что, вашу мать, на них нашло? - раздраженно выругался виконт. Он посмотрел вслед псу и добавил уже спокойнее: - Жрать, должно быть, хотят.
Стефано обернулся через плечо.
- Прикажете покормить, мон сеньор? Они уже третий день…
Арно махнул рукой, не придавая значения. Перед травлей зверя собак часто не кормили несколько дней. Подождут еще.
- Да нет. Завтра поутру. То, что останется со стола. - Он кивнул в сторону кухни. - Запри их и присоединяйся.
Стефано коротко поклонился и увел собак дальше по каменному коридору, где начинались хозяйственные помещения. Лай постепенно глушился за толстыми стенами, превращаясь в далекое ворчание.
Рядом другие передавали арбалеты и копья молодому Томмазо. Его почти скрыли оружие и руки товарищей, и он, смеясь, пытался удержать все сразу, не видя дороги из-за нагруженного перед собой снаряжения.
Виконт не спешил. Он пропустил свою дружину вперед, позволяя им шумно втянуться во двор, и только затем последовал за ними, неторопливо оглядывая замок.
Взгляд его задержался на бочках у сторожки. Он нахмурился.
- Ну вашу ж, мать! Скажите еще мне, что пиво из Бренны стоит здесь с самого утра?! Балбесы! Как вы еще сторожку не разнесли? Доверишь вам замок!
Беззлобно выругавшись, он хлопнул по плечу Сантино, который уже спешил к бочонкам.
- Я бы не стал его взбалтывать, - добавил Арно, усмехнувшись. - Неси аккуратно.
Сантино, ухмыляясь, кивнул и, придерживая бочку, пошел к погребу, стараясь не споткнуться о разбросанные копья и смеющихся товарищей.
Во дворе замка гул не стихал. Луна освещала серые стены холодным светом, а в этом серебристом сиянии люди казались особенно живыми, шумными, теплыми, настоящими среди камня и ночи.
Во дворе снова стало шумно и привычно. Люди смеялись, разгружали оружие, перекрикивались. Но Арно на мгновение задержался, глядя туда, куда смотрели псы.
Его взгляд стал внимательнее. Потом он усмехнулся сам себе и направился к своим людям, но уже без прежней небрежности в шаге.
Они ввалились в большой чертог шумной, разгоряченной гурьбой, будто сама ночь отступила перед их смехом. Двери распахнулись шире, впуская вместе с ними запах конского пота, дыма и сырого воздуха двора. Плащи сбрасывались на лавки, оружие с глухим стуком ставилось к стенам. Кто-то уже толкал соседа кулаком в плечо, кто-то отвечал таким же дружеским тычком, без злобы, по привычке, как это делают люди, пережившие вместе не одну стычку.
Они расселись вдоль длинного стола. Лавки заскрипели под весом тел, скамьи придвинули ближе. На стол, почти одновременно, начали ставить принесенные яства, так, словно это тоже часть общего дела.
Кровяная колбаса лежала плотными темными кольцами, блестя от жира. Рядом ливерная, нарезанная крупными ломтями. Овощи, грубые, простые: репа, лук, соленые огурцы в глиняной миске. Вчерашний хлеб крошился под пальцами, оставляя на столе светлую пыль. Поднос с сырами занял почетное место. Плотные, пахнущие погребом круги и клинья, от которых уже тянули тонкие ножи.
Марко вошел в зал вразвалку, с той самой полупьяной, довольной улыбкой, которая появляется у человека после долгой дороги и первого глотка вина. Он торжественно, почти как добычу, занес три глиняных графина. Глина была теплой от рук и вина внутри; горлышки были закупорены воском.
Он поставил их на стол с показной аккуратностью, но уже было ясно, этого не хватит. Кто-то из молодых засмеялся, и Томмазо, переглянувшись с остальными, обреченно вздохнул: за вином снова придется идти ему.
Сантино тем временем вкатил в зал бочонок теплого пива. Колесики тележки тихо простучали по камню, а затем бочонок с глухим звуком остановился у стола. Крышку выбили быстро, и сразу потянуло густым, солодовым ароматом.
Воздух в чертоге начал меняться. Смех стал громче, разговоры - свободнее. Кто-то уже разливал вино по кружкам, кто-то отламывал хлеб, кто-то спорил о последнем броске копья или о том, кто первым заметил кабана.
Свет факелов отражался в глине, в жиру на колбасе, в темном вине. Тени плясали по каменным стенам, и зал постепенно наполнялся не только едой и выпивкой, но и тем особым гулом живого братства. Плотным, теплым, настоящим.
Бруно, повозившись с очагом, подбросил поленьев. Искры взметнулись к своду. Вместе с ним Марко и коренастый, рыжебородый Джакомо с кряхтением подняли тушу кабана и взгромоздили ее на железный вертел.
- Держи ровнее, черт тебя дери! - прорычал Бруно.
- Я держу! Это кабан кривой! - огрызнулся Джакомо, и зал взорвался хохотом.
Туша наконец устроилась над огнем. Жир начал капать в угли, и по залу поплыл густой, сладковатый запах жарящегося мяса.
Арно виВернант поерзал на своем стуле, обитом темной кожей. Кожа заскрипела под его штанами. Он откинулся, оглядывая зал. Гобелены с выцветшими сценами охоты, шкуры, растянутые по стенам, головы оленей, кабанов и медведей с застывшими стеклянными глазами. Между ними - оружие: арбалеты, алебарды, мечи. Все привычное. Все свое.
- Ну так кто первым его увидел? - крикнул Марко, разливая пиво. - Стефано, не ври только!
- Я увидел, - тут же заявил Стефано, отрывая ломоть хлеба. - Вон там, у сухого оврага. Он шел как князь леса.
- Князь? - фыркнул Джакомо. - Он жрал корни и пер задом к нам!
Смех снова прокатился по столу.
- Да если бы не я, он бы вас всех по кустам раскидал, - не сдавался Стефано. - Кто его первым спугнул?
[b]- Спугнул? - Бруно поднял кружку. - Ты споткнулся о корягу и заорал, как девка на
