ярмарке![/b]
- Я не орал!
- Орал!
- Это ты орал!
- Это лошадь его орала! - вставил кто-то с другого конца стола.
Томмазо, уже раскрасневшийся, перебил:
- А помните, как Лоренцо пытался зайти ему сбоку и зацепился плащом за ветку? Я думал, его кабан за уши утянет!
- Да я его специально отвлекал! - возмутился Лоренцо. - Тактика!
- Тактика? - Бруно покачал головой. - Я видел, как ты молился всем святым, пока кабан на тебя смотрел.
В этот момент с дальнего конца стола поднялся молодой Маттео диВернант, сын виконта. Щеки его горели вином и гордостью.
- Вы смеетесь, а вот мой отец…
- О, началось, - протянул Джакомо.
Маттео не смутился.
- Первая моя охота с ним. Мне было десять. Кабан - вот такой! - он широко развел руками. - Сшиб его с лошади. У отца под рукой остался только засапожный кинжал.
- Только кинжал? - хмыкнул Марко. - И всё?
- Кабан рванул на него, чуть брюхо не вспорол. Но отец извернулся, обхватил его за шею - вот так! - Маттео показал, едва не свалив кружку. - И бил, бил кинжалом, пока вы, ленивые псы, не подоспели!
Зал взорвался смехом и одобрительным гулом.
- Это правда? - крикнул Томмазо.
- Почти, - буркнул кто-то. - Почти задушил… если бы не Марко с копьем.
- И если бы кабан не споткнулся, - добавил Лоренцо.
- Да вы просто завидуете! - Маттео хлопнул ладонью по столу.
Арно диВернант покачал головой, скрывая смущенную улыбку.
- Я помню только, что был грязный, как свинья, и злой, как твоя мать, когда у нее сгорел пирог, - спокойно сказал он. - А задушить кабана… это ты уже приукрасил.
- Но вы же его держали! - не сдавался Маттео.
- Держал, — согласился виконт. - Потому что он застрял между мной и валежником.
Смех стал еще громче.
Люди начали перебивать друг друга, вспоминать свои истории, кто как свалился в ручей, кто перепутал следы и полчаса гнался за собственной лошадью, кто однажды вместо кабана подстрелил старый пень.
А Арно диВернант, все еще улыбаясь, перевел взгляд на стену.
Оружие висело на своих местах. Почти все. Одна стойка под арбалет пустовала. Он нахмурился едва заметно. Он не помнил, чтобы брал тот арбалет на охоту.
Томмазо Риккарди возвращался с вином уже в четвертый раз. Он шел осторожно, прижимая к груди два графина, как младенцев, и выглядел так, будто несет не вино, а судьбу всего замка. У двери он пнул ее ногой, руки были заняты, и ввалился внутрь под одобрительный гул.
- Вот он! Спаситель засухи! - крикнул Сантино.
- Томмазо, если уронишь, я тебя сам в бочку засуну! - добавил Бруно.
Дружина уже гудела, как улей. Голоса наслаивались, смех вспыхивал без причины, кружки стукались чаще, чем следовало. Вино лилось щедро, пиво уже казалось теплым и родным.
Лорд Арно сидел во главе стола, тяжело опираясь на подлокотник. Веки его наливались свинцом. Он еще слушал, еще реагировал на шутки, но взгляд становился мутным, и кожа стула тихо поскрипывала каждый раз, когда он пытался удобнее устроиться.
В другом конце зала Марко и Джакомо уже стояли в полуобнимку.
- Брат ты мне… - проникновенно говорил Марко, крепко сжимая плечо товарища.
- И ты мне брат! - с жаром отвечал Джакомо. - Если что, за тебя в огонь!
- И я за тебя! - Марко растроганно стукнул себя в грудь. - Люблю тебя, сволочь ты бородатая!
- И я тебя люблю!
- О, боги, - простонал Бруно. - Сейчас целоваться начнут.
Смех разнесся по столу.
Рядом Лоренцо уже спорил с кем-то почти яростно:
- Я тебе говорю, я первым копье метнул!
- Ты метнул его в дерево!
- Потому что кабан увернулся!
- Кабан увернулся? От тебя даже пни не уворачиваются!
Голоса повышались, но в них было больше вина, чем злости.
Чуть поодаль, раскрасневшийся Стефано неожиданно заговорил серьезно:
- А я бы пошел. Если снова объявят Светоносный поход - я бы пошел.
- Куда? - переспросил Бруно.
- В земли неверных. В пустыни. За Свет.
На мгновение шум стих.
- Ты в пустыне был? - хмыкнул Бруно Лоренца. Там не Свет, там скорпионы с ладонь. И солнце, что мозги кипятит.
- И вода дороже золота, - добавил Джакомо. - Ты через три дня будешь молить о нашем овраге и сыром ветре.
- Да брось ты, - сказал Марко, уже снова садясь. - Тут хоть кабан тебя убьет быстро. А там - песок тебя медленно съест.
- Зато с честью, - упрямо ответил Стефано.
- С честью, - передразнил Бруно. - Я лучше с пивом.
Шум вернулся. Вдруг Стефано встрепенулся. Он принюхался, нахмурился, потом резко ткнул задремавшего Марко в бок.
- Эй!
Марко дернулся.
- Чего?!
- Мясо!
Пламя под кабаном разгорелось сильнее. Жир капал в угли, огонь жадно лизал тушу. Запах стал резче.
- Твою ж… - Марко вскочил так резко, что зацепил стол коленом. Кружки задрожали, одна опрокинулась, вино пролилось по доскам. Он сам едва не растянулся на полу, но ухватился за край стола.
- Держи его! - заорал Бруно, неясно кому.
Марко подскочил к очагу, схватился за вертел голыми руками, тут же выругался и отдернул их.
- Тряпку! Быстро!
Лоренцо метнулся к нему, вместе они провернули вертел и с усилием сняли тушу с огня. Джакомо подставил широкую доску. Кабан с глухим ударом лег на нее, брызнув соком.
Зал взревел одобрительно.
- Вот теперь по-настоящему! - крикнул Томмазо, разливая очередной графин.
Мясо водрузили в центр стола. Пар поднимался к своду, запах был густым, терпким, живым.
Виконт Арно приподнял голову, моргнул тяжело. Смех, крики, гул, все сливалось в один теплый, пьяный шум.
Он снова на мгновение перевел взгляд на стену. Пустая стойка под арбалет по-прежнему зияла. И почему-то теперь она казалась ему темнее, чем раньше.
Арно диВернант медленно размял шею, будто стряхивая с нее тяжесть вина и гул голосов. Пальцы прошлись по затылку, он глубоко вздохнул, выпрямился.
Стул под ним скрипнул, когда он поднялся.
Дверь в глубине зала была приоткрыта, и оттуда, из темного двора, внутрь струился холодный лунный свет. Он ложился на каменный пол бледной полосой, пересекал стол, касался ножек лавок. Этот свет был иной — не живой, как огонь очага, не золотой, как свечи, а холодный, строгий. Он резко контрастировал с теплом освещенной каменной залы, где тени плясали по стенам, а воздух был густ от жара и вина.
Арно шагнул вперед. Его сапоги глухо стукнули о камень. Дружина продолжала гудеть. Кто-то уже пел - фальшиво, но громко. Кто-то спорил о том, сколько еще вина осталось. Смех не стихал.
Проходя мимо стола, Арно хлопнул по плечу сына.
- Не перепей, Маттео, - негромко сказал он.
- Я в порядке, отец! - с готовностью отозвался тот, уже раскрасневшийся, но сияющий.
Арно кивнул и дальше, не останавливаясь, хлопнул Марко по спине.
- Ты сегодня чуть не сжег наш ужин.
- Зато спас! - гордо ответил Марко.
Лоренцо поймал его взгляд и поднял кружку.
- За охоту, сеньор!
Арно едва заметно улыбнулся и коснулся его плеча ладонью.
Из глубины стола донеслось:
- Доброй ночи, сеньор диВернант!
Кто именно сказал, уже было не разобрать. Арно остановился у порога на мгновение. За его спиной зал оставался живым, шумным, теплым. Перед ним, лунный свет, холодный воздух и тишина двора.
Он вышел в ночь. Луна почти полностью взошла над дубравами, серебря ее кроны. Камни замка казались бледнее, строже. Где-то далеко, за стенами, шелестел ветер.
Арно глубоко вдохнул. И снова, совсем на краю мысли, мелькнула пустая стойка под арбалет. Он не любил, когда что-то в его доме оказывалось не на своем месте.
- Не забудьте проверить сторожку и ворота, - бросил он через плечо.
- Будет сделано, сеньор! - отозвался кто-то из зала, но в голосе уже плескалось вино.
Во дворе продолжал тянуться лай собак. Он не был радостным или сторожевым, в нем чувствовалась злость, тревога. Короткие, рваные всплески, затем глухое рычание.
Звери никогда себя так не вели. Совсем ополоумели, подумал Арно.
Он спустился по ступеням. Камень был холодным и сухим под сапогами. Лунный свет разливался по двору, серебрил черепицу, делал тени резкими и черными. Двор казался вымытым светом, слишком чистым, слишком тихим. Пустым.
[b]Он прошел к темному углу за парапетом лестницы, справил малую нужду, прислушиваясь вполуха к лаю. Отсюда зал слышался глуше, только далекий гул голосов
