С заводов сбежал мастер-механик, а ему на смену пришел демон, сжигающий людей заживо

Друзья!
Из Сети

"...Это динамичный триллер
На дворе зима 1735 года. Рабочие Невьянских заводов трудятся
не покладая рук и готовятся ввести в эксплуатацию новую печь.
Промышленник Акинфий Демидов, владелец фабрики, прибывает
на Урал, чтобы побороться за богатую магнитной рудой гору
и разобраться с гонениями на старообрядцев. Но заниматься придется
не только этим: .
Следуя традиции, заложенной еще в «Сердце пармы», Иванов не щадит
читателя и с ходу хлещет его топонимами, именами, фактами
и всякими необычными словами вроде «шихта» или «ретраншемент».
Голова по первости идет кругом, но так и должно быть: исторический
и культурный контексты в «Невьянской башне» важны. Они делают
роман фактурным и убедительным.
Представив всех многочисленных персонажей и обрисовав положение
дел, Иванов выводит на первый план трех героев: Акинфия Демидова,
его любовницу Невьяну и ее бывшего Савватия. Они образовывают
не только любовный, но и алхимический треугольник — символ огня.
Тем более что протонаука в книге играет не последнюю роль.
Если взглянуть шире, то легко представить центральных действующих
лиц как парацельсовские tria prima . Суровый, жадный до расширения
вотчины Акинфий — сера; кроткий и честный Савватий — соль,
ну а Невьяна, которая мечется между этими двумя и связывает их, —
очевидно, ртуть. Они существуют, кальцинированные, растворенные
и дистиллированные — самостоятельные, но зависимые друг от друга.
Однако стоит им вступить в реакцию, как случается адский замес.
Потому гармонии быть не должно. Как говорится в книге, сам Господь
пояснил: «Нет в мире никакого равновесия».
Впрочем, адский замес случается даже раньше, чем герои начинают
плотно взаимодействовать. Иванову не впервой писать о мистическом:
была и дилогия о дэнжерологах, и «Пищеблок», — но «Невьянская
башня» по количеству экшена и ярких сцен дает фору прошлым работам
писателя. Здесь женщина бросает младенца в огонь, дед лезет в печку,
старик, одержимый демоном, ловко карабкается по стене. Есть драка
в воде, как в фильме «Самоволка» с Ван Даммом — запоминающихся
образов не счесть. А финал — едва ли не самый эпичный
в библиографии Иванова.
«Башня» вообще удивительно динамичная и увлекательная. Несколько
первых страниц — усыпанные именами и фактами — просто торят путь
по уральскому снегу. Чтобы потом прокатить читателя с ветерком,
ни на что не отвлекаясь.
Иванов создает новый миф
Несмотря на аутентичность в описании быта 18 века и — особенно —
работы заводов, «Невьянская башня» ни на какую достоверност
не претендует. Это прежде всего остросюжетный мистический триллер,
измышление на историческую тему, а не проза, основанная
на реальных событиях. Иванов работает в пространстве слухов
и легенд, а не сухих фактов.
Собственно, титульная Невьянская башня — и есть такое пространство.
Говорят, Демидов замуровывал людей в его стенах, а в подвале чеканил
фальшивые монеты. Эти мифы находят воплощение в романе,
но Иванов присовокупляет к ним свой.
За исключением всего фантастического — это история о человеке,
который ради достижения цели готов пожертвовать и совестью,
и бессмертной душой, и жизнями других. У Иванова опасные амбиции
персонифицируются в демоне, как персонифицируются явления
природы в фольклоре разных народов. Это роднит «Невьянскую башню»
с этиологическими мифами, хотя, разумеется, неуемная жажда власти
существовала и до Акинфия Демидова.
Иванов ловко вплетает в повествование фантдопущение, и становится
трудно поверить, что писатель не просто переосмыслил расхожие
байки. Роман по-сказочному остроумно связывает фрагменты
уральского лора — тот же огненный бес оказывается мостиком между
верованиями вогулов и тайнами Невьянской башни и ее часов.
Это интересно еще и потому, что Иванов выводит суеверное на поле
рационального, создавая любопытный контраст. Потустороннее просто
существует, сопротивляется осмыслению. А заводы — с их домнами,
машинами и порядками — пыхтят предсказуемо, по осязаемым,
земным законам, понятным людям. Поместив одно в другое, Иванов
сталкивает трезвый промышленный эгрегор с аграрным укладом
и безусловной верой.
Здесь напрашивается вывод, что «Невьянская башня», мол, носит в себе
экологический посыл. Якобы в ее фундаменте — старое как мир
противостояние природы и человека, из которого последний
неминуемо выходит побежденным. Но дело несколько сложнее.
Иванов заразительно очарован
машинами
Еще в «Бронепароходах» писатель показывал одержимость
многотонными махинами — теми самыми пароходами. Их устройству
и сражениями уделялось почти столько же внимания, сколько метаниям
одушевленных предметов.
Прошлогодняя «Вегетация» — такая же «игра в машинки», только
с ожившей лесозаготовительной техникой вместо кораблей.
Не втянуться в эту игру было практически невозможно: настолько
увлеченно Иванов описывал, как форвардеры и харвестеры, рыча
двигателями, кромсают друг друга и людей. Было круто.
В «Невьянской башне» тоже круто, но иначе. Заводы, выплавляющие
чугун, никуда не ходят и никого не кромсают — Иванов, слава богу,
не Филип Рив, — но пышут жаром и гремят будь здоров. Это не просто
механизмы, а рукотворные боги, которые подчиняют людей
и заставляют работать на себя. В такой парадигме демидовские
раскольники — это паства.
Величие заводов подчеркивается неоднократно: через описания
их хитрой машинерии и нюансов обслуживания. При этом Иванов
проводит занятные параллели. Демон, чье присутствие угрожает
остановкой заводов, имеет голову козла. Козлом же называют ком
из недоваренного чугуна и руды, застревающий в домне и так же
останавливающий работу. Буквализация мистического мышления.
А противоестественность заводов артикулируется раскольничьей
игуменьей Лепестиньей, которая проповедует, что «людям должно
землю лелеять». «Нет на заводах Христа. […] Заводы Бога
попирают», — говорит она.
Неосознанное, возможно, стремление к богоборчеству присуще
книжному Демидову. Он в некотором роде создал ручного идола,
заставив других «поклоняться» ему. Таким образом, Акинфий
и пресловутый огненный бес, на поверку, не сильно различаются.
В конце концов, «Демидов» и «демон» начинаются с одних и тех же букв.
Но даже осознавая всю якобы порочность демидовской империи,
трудно ей не восхищаться. Это что-то детское или даже первобытное —
трепет перед рокочущей, пахнущей металлом, изливающейся
неземным светом громадой. Это благоговение происходит из самой
человеческой натуры, как что-то изначальное, инстинктивное.
А значит, возможно, не такое уж далекое от природы и Бога".
https://t-j.ru/
...Други!
Подробнее ОБ ОГНЕ

"В Учении Агни-Йоги (Живой Этики) понятие «демонов огня» не используется в прямом смысле. Однако в контексте огненной стихии и её влияния на человека и мир в целом рассматриваются её двойственные аспекты — как созидающей, так и разрушительной силы.
Агни (санскритское слово, означающее «огонь») в Агни-Йоге — это всеначальная энергия, вездесущая космическая сила, которая может проявляться как созидающая основа всех энергий, так и как разрушительная стихия.
В учении говорится о двух видах огня:
Огонь творящий — сияет, греет и возносит. Это созидающая энергия, которая может стать основой для духовной эволюции.
Огонь истребляющий (истребительный) — испепеляет и сжигает. Его воздействие может быть опасным, если человек не научился управлять этой стихией.
Агни-Йога учит, что человек должен научиться контролировать и трансмутировать огненную энергию — как в себе, так и в пространстве. Осознанный и обузданный огонь становится психической энергией — стимулом и источником восхождения духа.
Некоторые аспекты работы с огненной энергией в Агни-Йоге:
Дисциплина духа — упорный и последовательный метод овладения огнями.
Накопление и аккумуляция огненной силы — важная задача, которая требует сознательных усилий. Сдержанность в действиях и мыслях рассматривается как способ накопления «огненной мощи».
Связь с Огненным Миром — высшим состоянием материи, где процессы и явления отличаются от земного мира. Считается, что Огненный Мир — первичный источник процессов как тонкого, так и плотного земного мира.
Таким образом, в Агни-Йоге акцент делается не на демонах в традиционном понимании, а на понимании огненной стихии как силы, требующей осознанного подхода к управлению и трансформации в целях духовного развития".https://ya.ru/alice?
...Огонь домны и огонь человека! Там и там-лишь разновидность Всеначальной Психической энергии, пронизывающей Вселенную снизу доверху!
В.Н.
**********
1.Демон и металл: какой получилась новая
книга Алексея Иванова «Невьянская башня

Книга вышла в издательстве «Альпина. Проза» и стала одной из самых заметных новинок
этого года. Автор «Рамблера» рассказывает, почему поклонникам писателя и любителям
истории не стоит пропускать это произведение.
После опубликованного в 2024 году фантастического романа «Вегетация» писатель
вновь возвращается к масштабному историческому повествованию. «Невьянская башня»
встраивается в ряд его уральской эпопеи — вслед за «Сердцем Пармы», «Тоболом» и
«Бронепароходами».
Своим названием новая книга Иванова обязана Невьянской башне — одной из старейших
достопримечательностей Урала. Верхние ярусы здания изогнулись из-за проседания
почвы, и башня приобрела удивительную саблевидную форму. Особый колорит этому
месту придают легенды о замурованных бунтовщиках, сброшенном со шпиля зодчем и
фальшивых деньгах, которые чеканили в подвалах.
С прогулки по башне начинается и пролог романа. В современном Невьянске экскурсовод
Елена Сергеевна ведёт по зданию группу екатеринбургских школьников. Когда дети
уходят, оставляя её одну, женщина слышит в тишине странный шёпот: «Выпусти меня!»
Этот эпизод сразу задаёт тон всей книге: читателя ждут исторические и реальные
события, уральские мифы и мистика.
Основное действие романа разворачивается в 1735 году, в момент становления
промышленной державы Демидовых на Урале. В центре повествования — горнозаводчик
Акинфий Никитич Демидов, по чьему приказу и была возведена Невьянская башня.
Этот год для него оказывается особенно трудным. В семье — вражда и смертоубийства:
младший брат горнозаводчика Никита забил до смерти дочь Татьяну, а сын среднего
брата Григория Иван застрелил отца. Один из сыновей самого Акинфия Никитича
Порфирий убил из ружья случайного прохожего — пришлось откупать нерадивого
отпрыска взяткой. Жену главный герой давно не любит. Отрадой сердца стала уральская
любовница — верная и умная Невьяна, а единственный родственник, на которого
горнозаводчик может положиться, — племянник Васька.
В делах у Демидова тоже всё неладно: то казенное следствие по недоимкам грозит
разорением, то фаворит императрицы граф Бирон требует взятку. Горный начальник
Татищев устроил облаву на работников демидовских предприятий за нарушение приказов
и несвоевременную сдачу металла. В Москве и Питербурхе Акинфию Никитичу душно и
тошно. Для родной Тулы Демидовы после своих выходок стали позором. Теперь