– Только запомните внимательно, милочка, никакого аквамарина! Только бирюзовый. Умеренно-бирюзовый, вы поняли?
Эстер улыбнулась как можно приветливее, хотя внутри неё всё клокотало от бешенства – только оттенок подбирали полчаса, и всё время эта зараза никак не хотела успокоиться и остановиться на чём-нибудь одном.
– Никакого холодного бирюзового или бледного. Только умеренный! – улыбка Эстер не возымела должного действия и не вызвала в клиентке никакого доверия.
– Мадам Балаж, – как можно мягче заговорила Эстер, хотя желание отправить дамочку в Чистку крепло в ней с каждой минутой, – вы пришли к профессионалам, а это значит, что мы учли все ваши пожелания и сделаем всё в самом лучшем виде. Вы можете не переживать ни о чём, уверяю.
Мадам Балаж оценивающе оглядела Эстер, потом хмыкнула с недоверием и снизошла:
– Я надеюсь, что вы меня не разочаруете.
– Вы будете довольны, – улыбнулась Эстер, радуясь тому, что не уронила своё звание профессионала и не сорвалась.
Мадам Балаж поднялась, прощаться не входило в её планы, да и она не считала, что с какой-то там Эстер нужно прощаться – это не по её уровню, но у дверей клиентка всё же остановилась и напомнила:
– Умеренно бирюзовый, милочка!
После чего, наконец, покинула кабинет.
Эстер с облегчением прикрыла глаза. Мигрени не было, времена мигреней от дурных клиенток уже давно прошли, но на душе было гадостно. Конечно, если сидеть с закрытыми глазами, проблема не исчезнет, но можно не видеть её хоть пару минут.
– Эстер?
Разумеется, Вираг был тут как тут. Он явно и сам с нетерпением ждал когда Эстер останется одна, чтобы узнать детали сделанного с таким трудом заказа.
Эстер с неохотой открыла глаза – пару минут ей не дали, вернули к реальности.
– Она хочет умеренный бирюзовый.
Вигар поперхнулся словами и смыслом, спешно пролистал несколько заложенных страничек из каталога.
– А такой вообще бывает? – спросил он. – Циан, аквамарин, Тиффани, Атлантида…
Он вглядывался в каталог с таким хищным вниманием, словно надеялся выцепить среди наизусть заученных цветов и оттенков что-то новое, прежде незнакомое. Эстер не делала даже попытки приглядеться с ним, она вообще плохо различала мелкие различия между почти одинаковыми цветами, для неё это всё был какой-то синий – где-то посветлее, где-то потемнее, где-то с зеленью, но почти одинаковым. Вигар когда-то ругался с нею из-за этого. Он был художником, для него это было точкой высшего оскорбления:
– Важно учитывать пожелания клиента и подходить с душой!
Эстер невозмутимо парировала:
– Про душу к тебе, я по деньгам.
Они изначально так и сложились. Идея создания снов по заказу была нелепой в начале их пути, казалась недостижимой и глупой, наивной мечтой – мечтой об управляемой сказке. Но оказалось, что с поддержкой фармацевтики, разложившей у ног потенциальных покупателей арсеналов снотворного и успокаивающего, да ещё с компьютерными набросками и художественным вкусом, да с хорошей рекламой – это не такая уж и далёкая сказка. Единственное, о чём жалелось, это об утрате дома детства… Эстер продала его тогда, не задумываясь, рискнула, выпуская первую продукцию, и тогда она верила, что скучать не будет, но когда успех пришёл, оказалось, что в настоящем ничего кроме работы и не осталось. Много ресурсов ушло на труд и создание, для себя самой не осталось ничего. Только прошлое и тот самый, утраченный дом детства.
Впрочем, стоил не сколько дом, сколько удачно расположенная земля…
Сейчас Эстер могла бы выкупить его, но дома не было давно. Там шла магистраль. Похожий был бы предательством и признанием своего прошлого, а от прошлого Эстер и уклонялась, ведь там жила неудача, и скучала по нему.
Вираг ценил Эстер за то, что она смогла пробиться и держался её, всегда оставаясь другом. У него не было за спиной великой жертвы, скорее, он оказался в нужное время в нужном месте и поначалу не верилось ему в успех. Но теперь всё было иначе и он знал что обязан во многом Эстер. Да, создавал заказные сны он, но организовала всё это она – она искала клиентов, оборудование, инвестиции, рекламу, организовывала встречи. А он творил, и потому Эстер могла позволить себе даже близко не разбираться в оттенках какого-то бирюзового.
– Сделаешь? – спросила Эстер без всякого страха. Она знала, что он сделает.
– Странное пожелание, конечно, – вздохнул Вигар, – У неё в заявке стоит морское путешествие. Корабль мечты.
– Паруса, кстати, должны быть фалунского красного цвета, – хмыкнула Эстер, подталкивая переписанную заново за сегодняшнее утро заявку.
– Были же коралловые? – возмутился Вираг.
– Коралловое платье было на мадам Ласло во время её сна про бал, – Эстер внезапно развеселилась. Иногда её развлекали подобные люди. Все их клиенты были если не богачами, то людьми выше среднего заработка. Эстер планировала выход на более дешёвые технологии, но пока команда не могла найти аналогов тому, что было доступно богачам и обходилось бы дешевле, так что приходилось иметь дело с теми, кто искал новых ощущений, привыкнув к старому. – И мадам Балаж не хочет быть повторяшкой.
Вигар закатил глаза:
– Да они все друг за другом повторяют! Балы, они в роли принцесс и роковых дам, ради которых мужики стреляются на дуэлях… ну или моря, где корабль плывет с каким-нибудь…
Он не договорил, махнул рукой. К чему слова, когда и без них всё ясно?
– Эстер, я не уверен, что мы потянем такое. Строго говоря, при перебивке с реальности на сон, человек фиксирует цвета не так.
– Пусть будет похожее, – Эстер не удивилась и не возмутилась. Она знала этот факт и сама. Она в принципе знала о снах очень много, правда от бессонницы это её не спасало. – Поиграй с красным.
Вигар хотел возмутиться, высказаться почему это всё не так просто и почему в «поиграть» это не выльется. Но он не стал. Зачем? Это его задача – придумать и решить, и он взял её на себя.
– Сделаем, – без особого энтузиазма кивнул он.
Эстер не ответила – внутренний звонок оторвал её от мыслей.
– Что ещё хорошего у нас случилось? – спросила Эстер, приняв сигнал.
Голос Мате – техника, ответственного за хранение архивных данных, зазвучал на весь кабинет:
– Память переполнена! Совсем все базы не тянут!
Эстер снова прикрыла глаза. Точно! Неделю назад должно было прийти обновление для базы, вот только на таможне случился какой-то контроль и проверка придержала до выяснения всех обстоятельств и документы, и оборудование. За документы Эстер не переживала – всё было чисто, сейчас у неё был хороший юрист, а вот первая закупка кончилась плохо много-много лет назад, целая жизнь с тех пор прошла.
Беспокоило другое – базы. Не клиенты – добровольцы, набранные буквально в сети. Тогда Эстер платила копейки студентам и безработным, чтобы те испытывали на себе первые созданные сны. На этой базе построилась её жизнь, её детище.
С другой стороны – есть ли смысл хранить прошлое? Теперь-то у неё всё иначе. Старую базу можно снести, осталась новая, каждый сеанс имеет дублирование и подгружается в текстово-графическом виде. К тому же, старая база тянет всю картинку, перегружая, она делает цвет не настолько насыщенным и ярким, страдает цветовая гамма, а следом и качество.
Недопустимо.
– Стирай старую базу, – сказала Эстер.
Вигар дёрнулся, было, вперёд, но остановился вовремя. Да, он мог заявить бы какие-то права на базу, которую мог считать и своим детищем, но что он мог предложить в альтернативу? Эстер держала бы её, если бы имела такую возможность, но возможности не было, что он мог предложить кроме ностальгии? Все его черновики, все его первые краски, первые наброски – зачастую даже несвязанные вместе, сделанные наспех, иногда даже лишённые цвета…
Это всё было прошлым.
– Понял, – отозвался Мате и отключил звонок. Сейчас он пойдёт делать то, что ему разрешили сделать. Ему-то что? Он исполнитель.
Эстер подняла глаза на Вигара, с которым, как ей казалось, она на сегодня закончила. Что ещё нужно? Дело передано.
– Посмотри заявку, – сказала она мягко, – там и корректировки повеселее есть. Например, вместо рассвета у нас теперь закат в определённой гамме и так далее…
Вигар кивнул. Руки его предали на то самое жалкое мгновение, пока он крепче перехватил папку, дрогнули. Он вдруг подумал о том, что и другие его работы будут однажды также стёрты и никто не узнает, что на свете жил такой Вигар и что он рисовал людям мечты. Странно, но прежде эта мысль его не посещала даже близко. Наверное потому что прежде он не был свидетелем подобной Чистки. Раньше он был обычным художником, другом Эстер.
– Всё в порядке? – спросила Эстер, почуяв неладное.
– Что? Да, всё хорошо.
Это не было потрясением. Это было мыслью, которую он запер когда-то давно, когда она стала главной, и сейчас эта мысль выходила из памяти, лезла куда-то выше…
– Это всего лишь старая база, – она почти поняла его, но поняла
