Субботним утром внучка приехала в гости к бабушке Лидии Михайловне. Бабушка, радостно улыбаясь, встретила её на крыльце, обняла и поцеловала в щёку.
— Проходи, моя хорошая, проходи! — захлопотала она. — Сейчас чайку попьём с пирожками, я как раз утром напекла.
Она усадила внучку за деревянный стол у окна, поставила перед ней чашку с ароматным чаем и тарелку с румяными пирожками.
— Бабушка, а конфеты есть? — с надеждой спросила девочка, оглядывая стол.
— Конфет нет, милая, — мягко ответила Лидия Михайловна, — но зато есть мёд с нашей пасеки и варенье из чёрной смородины — хочешь?
Внучка слегка надула губы, но тут же её глаза заблестели от новой идеи:
— А может, они спрятаны где‑то? В буфете, например?
Она соскользнула со стула и подбежала к старинному буфету с резными дверцами. Открыла его, заглянула внутрь — на полках стояли фарфоровые чашки, блюдца, сахарница, но никаких конфет не было.
— Жаль… — вздохнула девочка.
Но тут её взгляд упал на большой деревянный сундук у стены — тот самый, что стоял здесь всегда, сколько она себя помнила. Внучка подбежала к нему, приподняла тяжёлую крышку и осторожно заглянула внутрь. Внутри лежали старые вещи: пожелтевшие фотографии в рамках, вязаная шаль, стопка выцветших писем…
Девочка начала аккуратно перебирать содержимое. В глубине, под стопкой льняных полотенец, её пальцы нащупали что‑то грубое и шерстяное. Она потянула находку на себя и вытащила на свет пару рукавиц, связанных из грубой овечьей шерсти.
— Бабушка! Смотри, что я нашла! — восторженно воскликнула внучка, размахивая находкой.
На самом дне сундука лежала пара рукавиц, связанных из грубой овечьей шерсти.
— Бабушка, почему они такие странные? — удивлённо спросила девочка.
Она просунула в них свои руки, но не для всех пальцев нашлось место. Внучка вопросительно посмотрела на бабушку. Та, присев на табурет, задумчиво смотрела на рукавицы.
— Вон они где… А я и запамятовала, куда их сунула. Их с фронта брат мой привёз на память.
— У него было три пальца?
Лидия Михайловна улыбнулась, глядя на внучку.
— Нет, мы тогда всегда такие вязали и на фронт отправляли.
Когда началась война, Лида закончила шестой класс. Мужчины ушли на фронт. Работа в колхозе легла на плечи женщин и детей.
Путь на ферму лежал через речку. Родники, выбивающиеся из-под горы, питали ее хрустальной чистоты водой. Раньше девочка подолгу сидела на берегу и смотрела, как мелкие рыбки выплывают из-под камней, быстро преодолевают открытое место и также быстро прячутся под ближайший камень. Это зрелище зачаровывало её. Наблюдая за рыбками, она забывала обо всём.
Сейчас же она, торопясь проходила мимо. Работы было невпроворот. На ферме две тысячи овец. А вокруг так много волков. От их набегов и охраняли ферму малолетние сторожа и женщины. Лида очень боялась воя волков. Вздрагивала всякий раз, когда слышала их заунывную песнь. Но всё же она была не одна, а с мамой и подругами. И думалось ей, что на фронте папе и братьям страшнее. Переживания за судьбы близких людей и всех, кто воюет с фашистами, заглушали собственный страх.
Работа на ферме занимала всё время. Особенно трудно было осенью. Ферма располагалась в низине. Дождевая вода не уходила в землю, а накапливалась на поверхности земли. Иногда шёл мокрый снег. Земля холодная, а на ногах лапти, что решето. Два-три шага, и портянки насквозь мокрые. Сапог не было.
Овец надо было кормить, поить. Лошадей не хватало, впрягались сами. На телегах уходили в поле к скирдам соломы. Её грузили в телегу, придавливали сверху жердью и натягивали верёвку, которая была привязана к остову телеги.
Работникам фермы нужно было не только накормить, но и подоить овец. Поймать овечку, удержать её нужны сноровка и сила. С двух тысяч овец молока было очень мало - всего фляга. С этого молока делали брынзу для фронта. Шерсть с фермы раздавали по домам. Кто-то вязал носки и варежки, кто-то валял валенки.
Лида вечерами вязала трехпалые шерстяные варежки и отправляла их на фронт. В каждую варежку вкладывала записочку, в которой писала свое имя и название деревни, в надежде, что они попадут папе или братьям и они, получив привет из родного дома, согреются и любовью своей дочери и сестрёнки.
Однажды в правление колхоза пришло письмо с фронта.
Его зачитали на общем собрании колхозников:" Спасибо за варежки, которые связала и отправила к нам в часть жительница деревни Старое Сережкино Егорова Лидия Михайловна. Они очень удобные и тёплые. Теперь, не снимая варежки, я могу стрелять из своей винтовки по немцам. Трехпалая рукавица пришлась весьма кстати, указательный палец свободен, и я могу нажимать на курок. Совсем недавно мне нечего было надеть на руки. Приходилось озябшие руки прятать в карманах. А разве замёрзшими пальцами сумеешь удачно нажать на курок? Сейчас же совсем другое дело. Варежки, связанные Лидией Михайловной, напоминают о моей маме, которая всегда вязала нам варежки и носки. Она, наверное, тоже вяжет варежки для фронта. Спасибо Вам, Лилия Михайловна, за заботу о солдатах. Поверьте, мы не подведём Вас".
Слова солдата были написаны от души. В письме не было ни одного казённого слова.
Лида бежала домой, держа в руках письмо неизвестного, но такого родного солдата. Она вдруг поняла, что неважно, что её варежки попали не к папе и братьям. Кто-то сейчас вяжет трехпалые рукавицы, которые оденет ее отец.
— Так значит, не ты вязала эти варежки? А письмо солдата ты сохранила?
Внучка во время рассказа бабушки всё крутила в руках рукавицы.
— Эти — не я. А письмо — вот оно.
Лидия Михайловна, кряхтя потянулась к створке буфета и достала желтый листок, свернутый треугольником.
— Я перечитывала его много раз, и оно мне помогало справиться с усталостью. Иногда глаза слипались, спать хотелось. А мы ведь учились в школе помимо работы на ферме.
— А когда ты домашнее задание делала? Если еще и рукавицы вязать успевала?
Девочка вдруг представила себя на месте бабушки. Она тоже закончила шестой класс в этом году.
Она бережно взяла письмо, разгладила пожелтевшие складки и задумчиво посмотрела на варежки в своих руках.
— Бабушка… а можно ты научишь меня вязать? Я тоже хочу связать что‑то для кого‑то, кто в этом нуждается.
Лидия Михайловна улыбнулась, глаза её потеплели.
— Конечно, милая. Мы свяжем тёплые носки для детского дома, чтобы дети зимой не мёрзли. И в каждую пару положим записку: «С теплом от бабушки и внучки».
Девочка прижалась к бабушке:
— И конфету.
