– А ты знаешь, я могла и не родиться, – рассказала мне подруга в очередной раз приезда.
– Мой папа был коммунист и с первых дней войны ушел на фронт, – начала рассказывать подруга.
– В июне 1942года немцы оккупировали наш город. Они жили на квартирах у жителей, а сами жители ютились в сараях, подвалах. Моя мама с тремя детьми, старшей сестрой Валей, десяти лет и братом Леней, семи лет, племянником Вовой, пяти лет жили в центре города, в подвале. Недалеко от хлебозавода, который построили уже после войны. Валя мне говорила, что один немец, денщик офицера, проходя мимо них, незаметно для других передавал ей или брату Лене шоколадки и галетное печенье.
А однажды, 9 февраля 1943года фриц подошел к маме и сказал:
– Матка, твой муж – официр, коммунист. Беги, матка, беги. Ночью шиссен.
– Мама быстро собралась, и вместе с детьми полями и проселочными дорогами ушла в поселок Самбек, что на окраине города. Шли они долго, стараясь не попасть патрулю. Им повезло. Благополучно добрались в посёлок, где находился дом родителей мужа. Мама постучалась к ним и попросила помощи, укрыть их. Но родители побоялись, что их могут расстрелять вместе с ними и отказались пустить их в дом. Делать нечего. Мама с детьми ушла. Она нашла в поле стог соломы и в нем они укрылись. Своим телом и одеждой мама согревала детей. Трое суток они прятались в поле. Утро 13 февраля 1943года началось с массированного артобстрела, после чего пошли танки и пехота. Мама поняла, что это освобождение города. Когда они вернулись домой, от соседей узнали, что приходили немцы, арестовывали жен офицеров и детей, а потом расстреливали. Это произошло из-за доноса предателей – полицаев. Убитых жителей похоронили в трех братских могилах – в центре города, на городском кладбище и в поселке Бугултай.
Так вот, благодаря предупреждению неизвестного солдата германской армии мама убежала из города, чем спасла себя и детей. Папу ранило, а после лечения в госпитале, он был комиссован из армии, вернулся домой. Через девять месяцев родилась моя сестра Люба, а через несколько лет и я.
Простым немецким солдатам было не чуждо сострадание, сочувствие к чужому горю. Наши белобрысые детишки напоминали простым немецким солдатам их детей оставшихся дома.
|
