Я вышла во двор в ночной рубашке, в которой иногда ходила по двору. Это была длинная футболка, до колен (это очень важная деталь, запомним).
На улице слышался необычный шум. Кто-то ругался. Именно на этот шум я и вышла. Оказалось, напротив моего дома на дороге ссорятся пара. Сосед со своей женой. И это не показалось мне удивительным. Она не кричала, но шумно высказывала свои претензии, понятные только им двоим. Она явно собиралась уходить от него, потому что в её руках была большая сумка. Она поставила её на дорогу и, тыкая своим пальцем в его лицо, что-то пыталась высказать, а он перебивал, дёргал её за руку, пытался отговорить. Вся эта ситуация казалась нелепой из-за того, что происходила на глазах у соседей. И на моих глазах. Это совершенно грустное событие. Она пытается уйти от него. Или от возникших проблем.
Я знала их историю.
Они жили недалеко, по соседству. Ей некуда было уходить. Это было точно. Дети и родственники у неё жили за границей. В этой стране она была одна. Приехала к нему издалека. Не побоялась осуждения ни своих взрослых детей, ни родственников, ни разницы в возрасте. Она была на десять лет старше его. Эти знакомства по интернету… Мой отец, когда остался один, тоже привлёк издалека женщину по газетному объявлению. Но не срослось, хотя женщина нам понравилась.
Расписались соседи и жили больше десяти лет. Она иногда ездила за границу, домой, получать пенсию. Это всё рассказала мне подруга, которая с этой парой в хороших отношениях, там какие-то родственные связи.
Так вот. Ссора стала достигать своего апогея. Я быстро вернулась в дом, накинула висевший в прихожей длинный домашний халат, завернулась в него и обратно — смотреть представление. Женщина и мужчина метались по пространству, он гонялся за ней, она вырывалась из его рук, что-то шипела. И неожиданно показывала пальцем в сторону моего дома. Я спряталась за углом. Она что-то подозревала, тыкая пальцем то в него, то в сторону моего дома? Или мне показалось: она тыкала пальцем во все стороны, видимо обвиняла всех и вся в чём-то, известном только им двоим. В один момент он резко развёл руками, бросил жест неизбежного расставания. И она, схватив тяжёлую сумку, быстрым шагом пошла прочь от него вдоль улицы.
Он стоял как брошенный пёс на трассе. Вытянул из кармана сигареты, прикурил. И повернул голову в сторону. Ему, казалось, было стыдно за происшедшее. Он жил тихо, работал, никуда не ходил, пьянок и загулов не устраивал. Женщин менял до их знакомства — это да. Искал. Понятное дело. Житейское одиночество вынуждает заполнять глухое пространство хоть какими-то звуками и смыслами. И вот тут, как на лобном месте, показалась его слабость, его надломленность, его трагедия. Он стоял, обнажив свою жизнь перед соседями, и уже ожидал, как пересуды несутся по сети, размножаясь домыслами, окутанные сельскими липкими сплетнями. И это останется с ним навсегда.
Он повернул голову в сторону моего двора, словно искал прикрытия своему стыду. Не заметил меня. Вздохнул, развернулся и пошёл к себе домой.
Я уже управилась с хозяйством, поужинала, сбросила посуду в мойку. Вспомнила, что не закрыла на заднем дворе дверь. Накинула кофту и пошла в конец усадьбы. Тишина была тревожная. Чувство горечи после дневного события не оставляло меня. Но я постаралась перевернуть эту страницу Книги моей жизни. Казалось, что я поставила все точки над i.
После того как написала простенькую миниатюру, а через неделю увидела в раскладе своих карт ту же ситуацию… Долго ревела. Даже молилась. И даже получила ответ «оттуда». Обалдела от полученного откровения. Об этом как-нибудь потом…
С делами справилась. Возвращаюсь. И вижу: на пороге стоит пара мужской обуви. Я — в дом. Кто явился? Никого не звала. Гость был непрошеным. Во мне взорвалось негодование, даже злость.
В прихожей стояла дорожная сумка, она была раскрыта. Из сумки торчали небрежно засунутые вещи, среди них чёрное полотенце… И тут из-под сумки вылезла сколопендра, да не одна… Я быстро надела тапки и — давить её… Она страшная как катастрофа, но я знала, что её нужно убить, и на это у меня хватило смелости, хотя из всех ползающих именно эту тварь я больше всего ненавижу и боюсь. Понимая, что от тапочка ей ничего не станет, я ринулась на кухню, отпихнув плечом стоящего в проходе мужчину.
— Сейчас… У меня есть… Я сейчас… Вот тебе! Получай!
И, брызгая на пол средство для очистки плит, обе сороконожки тут же свернулись от обжигающей кислоты и сдохли. Я как рейнджер дунула на кончик пульверизатора, как на дуло пистолета. Он смотрел на меня с удивлением и гордостью.
Он сел за мой стол. Во мне проснулось осознание того, что в моём доме непрошеный гость…
Я стала чувствовать, как все какие есть настройки в моём внутреннем мире стали обсыпаться куда-то в тапки и даже ниже — в земную кору и далее, в магму. Обратилось горючей жижей назад и разожгло в груди дьявольский огонь. За доли секунды... Закололо в сердце.
— Привет, — проговорил он своим тонким баритональным дискантом*, как ни в чём не бывало.
Я молчала.
Увидела на своём столе бутылки, явно не с газировкой.
— Налить? — неожиданно для себя спросила у него я.
— Давай.
Я как радушная хозяйка достала стопку, поставила перед ним со звуком, означающим: «Я тебя здесь не рада видеть».
— И себе… — сказал он.
— Нет, я не хочу.
— Ты поужинала?
— Да, я поужинала.
Во мне происходила страшная битва сил. Я бурлила противостоянием. Во мне из последних сил сражались страсть и любовь. Между этими двумя металась моя совесть, и я пока не знала, как поступить. Выгнать его или провести ночь…
— Поссорились? — спросила я.
— Надоела…
Я ухмыльнулась. За все годы своих волнений я была так рада, что он обзавёлся отношениями и успокоился от своих метаний. И то, что произошло на людях, повергло меня в настоящий шок. А то, что он оказался здесь, у меня дома, объяснить было невозможно. Я об этом точно не мечтала.
— А если сейчас придёт муж, что ты скажешь? — спросила я, присаживаясь за стол напротив него.
— Он меня убьёт.
— И не только тебя…
— Знаю. Но он же не придёт сейчас.
Я вздохнула. Не то от облегчения, что он действительно сейчас никак не придёт. Это абсолютно точно. Определённо не придёт.
Но это же сон. В нём именно всё происходит наоборот.
[font=quote-cjk-patch, Inter, system-ui, -apple-system, BlinkMacSystemFont, "Segoe UI", Roboto, Oxygen, Ubuntu, Cantarell, "Open Sans", "Helvetica Neue",
