маленькими детьми. Каждый хнык или просьба ребенка успокаивали воспаленный мозг, а ответный шепот родителей усыплял.
Поезд ехал тихо. Легкое качание наводило дрему. Цельного сна не получалось. Выходили отдельные провалы в темноту, сразу наполнявшиеся образами с работы. «Я буду рекомендовать Ваше увольнение, - говорила она в прозрачные и умоляющие женские глаза, - Продуктивность Вашей работы низкая. Нас это не устраивает. Но способности Ваши помогут устроиться и работать в иной специальности…» Тут на стыке рельс вагон тряхнуло, и сон исчез.
«Да, подруга, - словно отмахнув наваждение, подумала Диана. - лечиться тебе надо» Заснула она потом только под утро. Ничего не приснилось, и то хорошо.
Проснувшись около полудня, умывшись и позавтракав, она вышла в коридор и попыталась найти в расписании название города, к которому приближался поезд.
- Это Киров, он же Вятка. Стоим двадцать минут, - послышался слева тихий, но отчетливый мужской голос, в котором чувствовались мягкость, уверенность, знание и легкая ирония.
Диана оглянулась и увидела стройного мужчину в светлой бежевой футболке и черных спортивных брюках, кстати, весьма стильных. Лет ему было около сорока, но судя по короткой прическе, он старался выглядеть моложе. Седины нет, намека на залысины тоже, глаза живые – по ним ему и тридцати пяти не будет. Жаль. Люди младшего возраста ее принципиально не интересовали. В таком знакомства ничего умного и полезного не подчерпнешь.
Она ответила ему что-то стандартное, а он, встав рядом и глянув в расписание, словно невзначай положил ладонь на кисть ее руки. Она аккуратно высвободила руку, чего он как будто не заметил.
После остановки поезда, прогулки по перрону и вновь начавшемуся движению, она снова вышла в коридор и увидела, что новый знакомый стоит у того же окна, что и до прибытия в Киров. В его взгляде на проходящий пейзаж читался живой интерес, и ей жутко захотелось узнать, что же он там увидел. Она посмотрела в окно, но ничего примечательного не заметила.
- Скажите, что интересного Вы увидели? - так прямо и спросила она.
- Ну как же, - ответил он, подойдя к ее окну, - Лес, река. Небо. Разве это не красиво? Гораздо лучше, чем унылая степь. А на Урале одни старые горы чего стоят. Глядел бы и глядел.
При этом его ладонь вновь легла на кисть ее руки да так, что Диана оказалась между окном и мужчиной, плотно отделившим ее от коридора. Подобного ощущения она не испытывала уже десять лет. Ее откровенно атаковали, но позывов к сопротивлению не было. Несокрушимая воля оказалась вмиг подавленной.
Они познакомились. Его зовут Павел. Он военный, возвращается из отпуска в гарнизон, и служить ему осталось недолго. Это совершенно не беспокоит, потому что человеку знающему всегда есть чем заняться.
К военным она относилась с сожалением, как к крепостным своего государства. А что касается военной службы, если бы у нее был сын, в армию она бы его точно не отдала.
Диана не помнила, что говорила в ответ, на больше слушала, а слушать было очень интересно, пока не ощутила прикосновение ладони к плечу.
- Хватит шалить, - сказала она с напускной серьезностью.
- Ну почему же, - ответил он с легким юмором, - Ты красивая привлекательная женщина. Тебе должно быть приятно мужское внимание.
Она не поняла, шутит он или всерьез. Мужики давно шарахаются от нее как от Снежной Королевы.
Руку с плеча он убрал, но кисть уже не выпускал. «Настойчивый как альпинист, карабкающийся к вершине, - подумала Диана, но вместо раздражения в душе возникла позабытая за долгие годы теплота.
Она не помнит, под каким предлогом оставила его и вернулась в свое купе. Но больше пяти минут не выдержала, и словно неотвратимой силой ее вынесло в коридор. Он весело наблюдал за ней без тени сомнения и смущения. Она подошла к нему, и он обнял ее за плечи.
- Только не думай, - предостерегла она, - просто со мной так давно…
И задохнулась от долгого поцелуя, как будто он вытягивал душу до самого горла.
- Ну ты наглец, - возмутилась она, отдышавшись, не понимая, что делать дальше.
- Да, я такой. - и снова втянул ее в себя.
- Что делаю. Что делаю. Я серьезная женщина. Что я тебе позволяю. Что я себе позволяю, - потерянно шептала она, а Павел тем временем покрывал поцелуями ее плечи, руки, уши, лицо, шею и, наконец, зацепил такую зону, что ей пришлось едва не оттолкнуть его.
- Еще немного, и я отдамся тебе прямо в этом коридоре, но это будет нехорошо и неприлично, - предупредила Диана, - Так что остынь.
- Хорошо. Мы в купе едем вдвоем с приятелем. Пол часа назад Он с одной девицей пошел искать приключений в соседний вагон. Купе наше, - предложил он.
- Ну уж нет, - возразила она, - Ты меня не знаешь. Я как вулкан спалю тебя до костей, порву на мелкие кусочки, исцарапаю спину и грудь.
- Ты прямо тигрица, - восхитился Павел.
- Увы, всего лишь дикая кошка, которой нужно девять жизней, чтобы тащить все, что на себя взвалила, - и осознание этого словно вернуло ее с небес на землю. Веселящий туман развеялся, томление прошло.
- Прости, я чем-то огорчил тебя, - встревожился Павел, - у тебя грустное лицо.
- Нет, спасибо тебе, - улыбнулась она, - Просто, с тобой я почувствовала себя живой, такой, какая есть. И мне хорошо. Ты будто судьбой мне послан. Вот только не пойму в награду или в наказание.
Павел обнял ее и поцеловал. Но в этом поцелуе была не страсть, а нечто другое, нежность и доброта.
Так рассуждала она неделю спустя, передумывая все, что случилось в тот день.
Тогда они оставшийся путь провели вместе в коридоре вагона скорого поезда, крепко обнявшись и иногда лаская друг друга.
- Мы совратили, наверное, пол вагона, - говорила она, - На нас все смотрят.
- Вовсе нет, - отвечал он, - А если смотрят, пусть завидуют.
- Молодая пара, насмотревшись на нас, закрылась в купе. Представляешь, чем они там занимаются, - улыбнулась она.
- Да мы радость людям приносим, - ответил он.
Незадолго до остановки он сказал, что они должны непременно встретиться, чтобы закончить историю.
- Закончить? - переспросила она.
- Да, - пояснил он, - В отношениях мужчины и женщины есть четыре этапа. Три из них мы уже прошли. Остался один - последний.
- Ты уверен, что это нужно?
- Да, - утвердительно произнес он, - иначе нам не расстаться, а я не хочу менять твою жизнь.
Это звучало настолько убедительно, что она согласилась встретиться в городе на следующий день.
Когда на следующий день он позвонил, она просто струсила и не ответила ему. Звонков больше не было.
Прошло три недели. Диана страдала. Павел не шел из головы. Чтобы она не делала, всегда думала о нем. На работе удивлялись внезапно появившейся у ней мягкости и покладистости. Она не стала менее строга, но жесткости поубавилось, а общительности стало больше.
Дочери, вернувшейся из лагеря отдыха, и мужу, навестившего Диану, такие перемены понравились. Она чувствовала это и была счастлива.
В тот день она отправила дочь в лагерь на следующую смену, проводила мужа в родной город и позвонила Павлу. Он пришел утром следующего дня. Диана не думала, что он придет так рано. В выходной день она рассчитывала отоспаться.
Но волна наслаждения, захлестнувшая ее, поглотила все негативные эмоции. То, что было в поезде оказалось лишь прелюдией. Она уже забыла насколько эрогенной может быть каждая частичка своего тела. Он касался губами кожи, а ее то поднимало ввысь, то низвергало в бездну. Когда же томление достигло высшего предела, настал апогей, и он стал частью ее, а она частью его.
Когда все закончилось, они уснули в объятиях друг друга, а через час все повторилось заново, даже еще сильнее.
Диана давно не была так счастлива, а Павлу было хорошо вдвойне, от того что видел радость этой удивительной женщины.
Потом они пили чай на кухне, и Диану словно прорвало. Она говорила и не могла остановиться. Она рассказала ему про свою жизнь, про мужа, про дочь, про все заботы.
Как он слушал. С каким пониманием. Иногда его оценка событий становилась ответом на мучавший ее вопрос.
Он сказал, что поведение дочери естественно для ее возраста и мешать ей не надо. Что мужа она очень любит, если готова убить от ревности. Что все заботы она взвалила на себя сама, и остается желать лишь терпения. Что трех ее начальников он понимает, безучастным к такому обаянию остаться нельзя.
Он просил показать ее фотографии, и посмотрев, сказал, что не знает женщину, изображенную на них. Посоветовал больше быть естественной, а маску Снежной Королевы забросить в темный чулан.
Когда в ее речи мелькали начальственные нотки, он так лукаво вскидывал брови, что Диане сразу становилось стыдно.
В какой-то момент ей снова захотелось испытать с ним радость и восторг, но внутренний голос предостерег, сказав, что хватит. Словно поняв ее сомнение, Павел понимающе стал прощаться.
Наступил вечер, и она плохо выспалась, но это уже не имело значения.
- Я не буду тебе звонить, - сказал Павел, - но если позвонишь сама, я всегда приду.
- Да, - ответила она, - ты придешь. Я это вижу.
Поцеловав ее, он вышел, а она, закрыв дверь, слушала, как затихает звук упругих шагов.
«История закончена, - подумала Диана, глядя на экран мобильного телефона. Хотела стереть абонента, но не смогла, рука не поднялась, пальцы онемели.
А Павел, раскрыв зонт, шел под дождем и верил, что все будет хорошо.
