17.Куда уходит время
Прошло почти полтора года. Говорить о быстротекущем времени стало уже «местом общего пользования», поэтому мы не будем об этом рассуждать. Скажем только о том, что за это время произошло с нашими знакомыми.
Кудрин Александр Михайлович, как вы уже могли, наверное, догадаться, стал директором автопарка, с автосервисом, заправкой. В общем, получил то, о чем мечтал. Майор Трошин из военкомата вышел в отставку, и теперь возглавляет охранную фирму. И автопарк, и охрана, конечно же, принадлежит «ТДР».
Люба выпустила свой первый диск и две недели подряд была в двадцатке лучший хитов сезона. В положенное время родила прелестную девочку. Назвали Антониной. Сейчас активно работает над созданием своей группы, правда, это у нее не очень получается, но есть надежда, что все-таки что-то такое состоится. С Виктором дружно живут. Да, полгода назад, похоронил Виктор отца, переехали в двухкомнатную квартиру в Медведково, а маленькую квартиру в центре продали. Виктор закончил институт, и теперь работает юристом консультантом в «ТДР».
У Юры дела идут неплохо – уже заместитель главного редактора. Варвара теперь пишет меньше, больше занимается ребенком. Мария Кирилловна так и не вышла замуж за Сергея Ивановича. Уж не знаю, по какой причине, только не будем гадать, не вышла и не вышла.
У Романовых растут мальчишки. Инна над ними трясется, но и не выпускает дело из рук. «ТДР» благополучно пережил «обвал» в августе этого года. И не только ничего не потеряли при этом, но сумели «подмять» под себя еще десяток маленьких фирмочек, которые как-то сами собой «попросились под крыло» быстроразвивающегося гиганта, в круг интересов которого попадает все больше и больше территорий. По Москве уже работают десять универсамов «Медный грош» и два в Питере. Есть и свое производство. Конкуренция в виде «Перекрестков», «Копеек» конечно же, есть, но Москва такой большой город, что еще есть куда расширяться. И приходится теперь Александру ездить постоянно. Налаживать новые контакты, укреплять старые. Иногда с проверкой появляется неожиданно там, где уже был с месяц назад. Но благодаря деятельности Максимыча это требуется очень редко, – тот свою работу хорошо знает и получает самую полную информацию со всех «мест».
Инна Васильевна все вынашивает свою монархическую идею. Пытается пролезть в большую политику, обрастает связями и связишками. И каждый почти день потихоньку полегоньку пытается ненавязчиво «сдвинуть» Сашнико сознание в эту сторону. Это может быть озвучено примерно так.
«Народ достоин той власти, которую сам же, охмуренный политиками, избирает. И называется это все «демократией». Где эта «демократия» и где этот самый «народ»? Раньше на плакатах изображали народ – рабочий и колхозница… и, к ним в кампанию, скажем, солдата в каске с автоматом. А теперь что? Что можно изобразить такого, чтобы определить «народ»? «Новый русский» в малиновом пиджаке с «распальцовкой», в обнимку с бомжом… и добавить нечего - армию развалили. Вон вчера на перекрестке солдатики, ключами разводными потряхивая в руках, у водителей на пиво и сигареты «стреляли». Хорошо еще не с автоматами, совсем весело было бы. Здесь идея нужна, понимаешь? А русская идея всегда была - «За Бога, Царя и Отечество», и т.д. и в таком же духе.
Вначале еще Сашка отшучивался, более или менее удачно, но когда заходило слишком далеко в разговорах уезжал в Болшево, иногда на наделю и больше.
Чуть не забыл. В Болшево в дальнем углу участка, этой весной появилась огромная глыба необработанного гранита со скульптурой небольшой светлого металла. Обычно греки сфинксов своих – крылатых львиц с женской головой и грудью изображали в сидячем положении. Здесь же - лежит львица-девица, вытянув передние лапы вперед и, положив голову на них, спит. Крылом одним, как плащом прикрывается, а второе, может быть, раненое по камню стелется. Саша как мог «на пальцах» объяснял скульптору, что бы ему хотелось и где-то, может на пятидесятом эскизе, сказал: «годится – лепи». Странная скульптура получилась, очень странная. И до сих пор остается для всех загадкой, каким образом эта громадная «каменюга» попала на участок, не сломав ни одного дерева и не помяв ни одного кустика? Вот это больше всего занимает жителей Болшево. Случается, что подгоняют к забору грузовую машину, забираются на нее и, стоя в кузове, долго обсуждают это «явление», которое могут себе позволить эти «новые».
Инна всякий раз, когда натыкается взглядом на это, как она называет, «угробище», внутренне вздрагивает и даже чувство, чем-то отдаленно сходное с ревностью, испытывает при этом.
***
