18.«Гейша»
Наступила пора и более дальних поездок, старые связи закреплять, новыми обзаводиться.
Середина ноября. Очень трудная и сложная поездка на восток, выматывающая. А Маршрут такой: Пекин – Иокогама – Токио – Сеул – Южно-Сахалинск – Владивосток. За четверо суток. Встречи, переговоры. Все идет трудно, «узкоглазые» плохо поддаются уговорам о совместной деятельности, но кое-какие перспективы все же намечаются.
Во Владивостоке ждали и готовились к встрече. Здесь-то он хозяин. И должны ему многие и давно.
Не стал жестко выяснять отношения. Более того, долги двухгодичной давности списал, чем вызвал нескрываемый восторг. Около часа «рисовал» радужные перспективы, подкрепленные обещанием «вливания», и не маленького. Уже к вечеру засобирался ехать дальше, отказавшись от банкета в свою честь. Нужно было еще попасть в Хабаровск, потом в Иркутск. И может, если удастся еще кое-куда заглянуть. И домой. Домой!
С ходу на самолет билет не достали, даже со «связями» – элементарно, нелетная погода на день, а может и дольше. Так что вагон «СВ», двухместное купе на одного.
Провожали очень большой кампанией – ну, ясно же, после рванут на банкет, не пропадать же добру, оплачено. Когда поезд уже тронулся, странно улыбались и показывали большие пальцы. Непонятно зачем.
Только когда в купе зашел, все понял. Называется «подарок на дорожку» устроили. Японию, как таковую не посмотрел, только из окна такси. А здесь тебе «доставка Японии на дом». Как на картинке из календаря перекидного, в кимоно золотисто-голубом, с цветами синими, с соответствующей прической, ну, и так далее, девушка сидит. Личико под гримом фарфоровое совсем, как у статуэток. Внимательно смотрит прямо в глаза, а в уголках губ готовая начаться улыбка.
Конечно, всякое в жизни бывало, и может быть, в самой Японии Саша и воспринял бы все это, как должное, но здесь… Поезд скорость набирает, вагон равномерно покачивается, за окном темно уже и может быть градусов десять ниже нуля, снег уже лежит, а в купе только ветки цветущей сакуры не хватает. Честно говоря, даже растерялся слегка, но виду не показал.
- Та-ак-с… Ну, и как это можно понимать?
- Добрый вечер, Саша-сан.
Голосок ничего, чуть бархатистый, мягкий и почти совсем без акцента. Привстала и поклонилась, сложив ладошки на груди. Вместе с прической едва до плеча Сашки.
- Добрый вечер. Не знаю пока, как вас зовут, или называть.
- Йока.
- Добрый вечер, Йока-сан. Правильно я говорю? Вы случаем, купе не ошиблись?
- Нет, не ошиблась. Не смотри так растерянно. Я просто твой подарок до Хабаровска. Я гейша.
- Путана японская, или проститутка? Так что ли?
- Зачем же так грубо. Проститутка - это юдзё. А я твоя попутчица, если хочешь подруга, если хочешь, то и партнер, если очень нужно.
- Я и говорю, а если мне сейчас никто не нужен, если я просто хочу выспаться?
- Тогда, считай, что меня нет, что это в углу сидит, как это… манекен или кукла и не обращай внимания, делай, что хочешь.
- Тогда последних два вопроса и я укладываюсь спать. Откуда так хорошо знаешь язык и сколько тебе заплатили? Ну, чтобы знать, во что меня оценивают мои партнеры по бизнесу.
- Твои партнеры очень хорошо тебя оценили – это ответ на второй вопрос, а язык… училась в Москве, потом в Ленинграде, и в детстве долго жила у дедушки, а он русский.
- Стоило столько учиться, чтобы?..
- Чтобы стать, как ты говоришь, проституткой? Это не совсем так, Саша-сан. Если тебе будет интересно, я смогу тебе очень много рассказать о японской истории, литературе, живописи, музыке, театре. И не только японской. Потому что гейша – это, прежде всего собеседник. Гейша должна много знать. Начиная с философии, истории, и заканчивая всякого рода врачеванием, и, конечно же, искусством любви, в котором вы, европейцы, очень далеко отстаете от…
- Йоко-сан, пожалуйста, не провоцируй меня. Я действительно хочу отдохнуть. У меня завтра трудный день. Вот только позвоню домой жене, детишкам в Москву и лягу спать.
- Пожалуйста, Саша-сан, не звони. Если ты любишь свою жену, не звони.
- Это почему?
- Потому что сейчас в Москве четыре часа утра, и самый здоровый сон.
- Я как-то и не подумал. А ты, действительно… ну, хорошо, еще поговорим. А потом, потом ты мне колыбельную споешь и бай-бай.
- Хорошо. Если хочешь, можешь рассказать о себе. Иногда мужчине бывает это очень нужно. Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, что ты в себе носишь очень тяжелый груз, как камень какой.
- Не знаю, с чего ты это… и как. Хорошо, сейчас закажем что-нибудь на ужин, а потом… Что тебе заказать?
- Я в это время уже не кушаю
- Тогда, сакэ или шампанское?
- Совсем немного водки со льдом и лимон.
- Хороший выбор. Ты мне начинаешь нравиться. Только не жди от меня откровений, все свое ношу с собой и, ну и все.
Заказал совсем легкий ужин, водка, кофе, шоколад, фрукты. Кажется, и у нас на «ЖД» какой-то сервис появился – через пятнадцать минут все доставили, в лучшем виде. Слегка насторожил вид официанта вагона-ресторана, что накрывал на стол. Не понял чем, может, запах какой-то. Да нет, может быть, показалось.
Успел за это время переодеться. В вагоне тепло, кондиционер работает, редко постукивают на стыках рельс колеса. Словом, обстановка располагает к приятному времяпровождению. Вот только усталость за все эти дни накопилась. Выпил немного совсем, и неудержимо потянуло в сон. Сами собой закрываются глаза, расплывается все. Выпил кофе, пытаясь стряхнуть сон, но не помогло. Последнее, что увидел, как Йока хватается рукой за горло и ее прекрасная прическа, все-таки парик, как он и предполагал, медленно сползает назад и сама она как-то набок заваливается.
***
В прицеле винтовка снайперская на него направленное. Женское лицо в парике черном с буклями, вроде академического или судейского, из-под которого локон совсем белый возле уха. Глаз удивленный темно-голубой, а вместо руки лапа звериная, когтистая. А дальше вспышка перед глазами и удушье страшное и темнота почти полная.
И еще несколько раз, только пытаешься открыть глаза, и уже что-то начинает проясняться, как новый поток бредовых фантазий выбивает из реальности и тащит по своим бесконечным коридорам.
«Паучок паутинку плетет бесконечно». Паучок желтенький, светится чуть, темноту отодвигая все дальше и дальше, до стены серой, бетонной.
Медленно, очень медленно возвращается сознание. Во рту вкус свинца и все пересохло. Тело совсем не чувствуется. «Ну, хоть что-нибудь. Кажется, большой палец на ноге… чуть. Согнуть – разогнуть, согнуть - разогнуть, согнуть… рядом тоже. Давай, потихоньку работай. Вот, тепло пошло. Но будь осторожнее, не двигайся, просто напрягай мышцы постепенно и расслабляй, напрягай и расслабляй. Чуть приоткрой глаза в это… пространство».
Паучок – паутинка лампочки вполнакала на потолке высоко. В углу потолка квадрат совсем черный. Люк? Могила, склеп, бункер? Кругом бетон, в полумраке вязнущий. Тишина. Полная тишина. Запах… «Вспоминай, вспоминай, что это? Запах чего? На Новый год Дедом Морозом в детдоме. Нос и щеки… грим, пудра. Откуда здесь? Где здесь?»
С трудом пошевелил голову и повернул набок. Матрас тоненький и где-то там, позади краешек еще одного, полосатого.
Медленно, очень медленно возвращается сознание. «Так. Купе вагонное, ужин и гейша, а дальше? Дальше все, «отключка». Чем «накачали»? Кто, когда, зачем? Одни вопросы, на которые нужно, необходимо найти, необходимо узнать, надо ответить. И, живой, пока живой – это главное. Шевелись, шевелись потихоньку. Сколько же вот так пролежал?».
Попытался сесть. Долго сидел, прислонясь к стене, растирая руки. Огляделся. «Кубик» бетонный. Со стороной метра четыре. Идеально гладкие стены. В углу ведро. У другой стены еще один матрас. Йока лежит. Уже без кимоно, без парика и грима, в одной ночной сорочке. Стрижка короткая.
Встать попытался и охнул, ноги не слушаются, затекли сильно. Кое-как дополз до девушки. Руку на пульс у горла положил только. Вздрогнула сильно, открыла широко глаза и от неожиданности вскрикнула
- Нет!
- Тихо, Йока, тихо, ты как?
- Я давно уже, спала я. Думала, что ты неживой уже. Совсем холодный был.
- Что еще было?
- Не помню. Ничего не было.
- Кажется, влипли.
[font=PTSerif, Georgia,
