22.Проблемы
Новая весна. Май. В новом своем наряде. Солнце каждый листочек на дереве любовно ласкает, разглаживает. Скворцы вокруг старого скворечника «деловой разговор» ведут. В песочнице возле дома ребятишки ковыряются. И гранитная глыба успела уже прогреться, под рукой шероховатится приятно. И шезлонг возле глыбы со сфинксом удобно стоит – все с него видно. Все хорошо.
«Что-то изменилось. Только совсем непонятно - вовне или же внутри? Что-то стало не так, как было. Вот и весна снова, и рука почти не болит, тепло, хорошо. Как мало надо человеку. Пацаны опять не поделили что-то, в песочнице возятся, «выясняют отношения». Ты смотри - слезы не распускают, только молча сопят и… нет, все-таки Юрка не выдержал – заревел. А глядя на него, за компанию, и Витька. Ладно, маленькие еще. Вот не буду вставать и разбираться с ними, не буду и все. Надо же, почуяли, что жалеть никто не придет, и опять начали что-то сооружать песочное. Хм, сыны. Это надо же, блин, как умилительно. Ну вот, ты еще, сопли распусти. А-а, никто же не видит, ну и утрусь, ну и ничего. Это все ничего. Что-то ты, друг, сентиментальным становишься. Не ко времени это. Проблем выше крыши набралось – решать надо. И первым делом…»
С улицы машина просигналила. «Господи, лень подниматься, Нина Александровна откроет, наверное, Виктор, по звуку, вроде бы его машина».
И точно, из-за угла дома появляется сначала Нина Александровна, циркулем со всех сторон обмеренная женщина, нянька мальчишек. За ней озабоченный Виктор в костюме, при галстуке, с кейсом, а с ним дамочка неопределенного возраста в дымчатых очках, кажется, «хамелеон» называются. «Ну да, по нашим камешкам только на шпильках».
Нина Александровна забрала детей и повела домой. Это значит, что больше двенадцати, «рабочий полдень».
-Привет, болезный. Гостей встречай. Представляю, представителя центральной прессы и телевидения. Прошу прощения, забыл… Галина…
-Петровна. Можно просто Галя.
Пришлось все-таки подниматься с ложа.
- Терпеть не могу, корреспондентов. Если бы вы были мужиком, то велел бы вытолкать в шею. Витя, я же просил, чтобы никаких…
- Саша. Александр Николаевич. Это личное распоряжение генерального директора
- Ладно. Э, Галина Петровна, пройдем в беседку, и даю вам ровно пять минут.
- Александр Николаевич, но…
- Время пошло. Витя, доставай будильник…
- Мне, собственно хотелось бы сделать большую передачу о вас, о вашем нахождении в плену, что вы чувствовали, переживали.
- Я так и знал! Вот как раз этого и не дождетесь. Вы бы лучше передачу сделали о ребятах, что в чеченском плену по несколько лет, а еще лучше, съездили бы, так сказать, и на месте посмотрели, что это такое – плен.
- Не надо так громко – это вам не идет. Я, была в плену. В чеченском. Два месяца. И знаю, что это такое.
И повисла пауза. И будто солнце тоже слегка передернуло. Понял Саша, что напрасно он с повышенных оборотов, и чуть по тормозам дал.
- Извините, тем более, должны понимать, что вспоминать это…
- Я понимаю. У меня работа такая. И я, ее не собираюсь менять.
- А если понимаете, то тем более, не нужно писать. Ах-ах-ах! Украли «нового русского». Выкуп захотели получить. Да любой ваш зритель, не скажет, так подумает: «Так ему и надо, пусть и они говнеца понюхают». А то, что этими самыми «новыми» не рождаются, а становятся. И, далеко не все из криминальной среды и бывшей партноменклатуры. И чего это стоит…
- И об этом тоже. Только я не собираюсь писать. Я хочу сделать телепередачу. Мы могли бы выбрать время. И если позволите, то в этом самом месте. Что-то вроде, «Герой без галстука». И еще… только два вопроса…
- Вить, ты посмотри, какой напор, прямо танк какой. Я не удивлюсь, если вы чеченов так достали своим характером, что они были просто рады вас отпустить.
- Почти угадали. Вопрос первый: Какое отношение вы имеете к царской фамилии Романовых?
-Никакого. Однофамилец. Если только не считать, что у нас были общие предки – Адам и Ева. Еще…
-Я так и думала. Вопрос два: Что означает эта скульптура и почему она именно здесь? Вопрос не праздный. Если делать передачу, то мне хотелось бы, чтобы она проходила на фоне этой скульптуры. А с профессиональной точки зрения, ее нужно снимать во второй половине дня. Тогда освещение будет более рельефным и крупный план можно сделать.
-Вот это подход. Вы не хотели бы у меня в «ТДР» поработать. Менеджером или, как это…
-Пресс- атташе? Нет.
-Почему?
-Ваша супруга…
-Будет ревновать? Конечно, будет. Как она меня ревнует к любому столбу или вот к этой сфинксе. Кстати, вам придется самой выяснить, кто эта «львица с крыльями и прекрасным женским бюстом – «сфинкса» или «сфинксо».
-Значит, договорились на завтра после двух часов.
-Как уже? Когда это мы договорились? Витя, ну что с бабами делается… и моя такая же. Все решает и потом делает вид, что это ты сам додумался, и тебя же за свое решение хвалит.
-Александр Николаевич, «что хочет женщина – того хочет Бог».
-А вы верите, что Он действительно, каким-то непостижимым для ума человеческого образом, существует?
-Кто? Бог? Для ума, с его непостижимостью, скорее всего, нет. А для сердца. Для души…
-Так, стало быть, и душа имеется?
-А это у кого как? А вас есть. Только…
-Что только? Договаривайте.
-Темная она и мрачная. Может быть больная, мне так кажется.
-Ни хрена себе! Извините. С чего вы это взяли? Впрочем, почти лет десять назад мне это уже…
-Вот видите.
-А это тоже входит в вашу профессию? В душу влезать, или сразу в постель?
-Как получается. Чаще всего, нет. Мои пять минут, надеюсь, истекли. Провожать меня, а тем более, подвозить, не нужно. Я знаю, где здесь остановка электрички. До свидания. До завтра. Кстати, если Инна Васильевна изъявит желания принять участие, или хотя бы присутствовать - это будет просто замечательно. Пока.
-Пока, пока, Галина Петровна. Озадачили. Витя, все же до калитки проводи, а на обратном пути тихонько на кухню пройди, - пацанов укладывают на «тихий час», - и упаковочку пива захвати.
На том и расстались с «представителем». Пока Виктор ходил, Саша вокруг скульптуры обошел, крыло свесившееся погладил горячее – металл на солнце быстро нагревается. Головой пару раз мотнул, будто какое наваждение стряхнуть или вытряхнуть из головы пытался. И, снова в беседке сел за столик. Настроение испортилось.
Крадучись, на цыпочках, даже уже вне дома, появился Виктор.
-Не прошло и года. Как там мои пацаны?
-По хорошему, завидую их сну. Только легли и засопели. Славные ребятишки. Надо будет им мою Антонину привезти. Познакомить.
-Давно пора бы.
Посидели молча, пива попили, любуясь на сирень цветущую и рябину. Всегда, когда муторно становилось на душе, хотелось просто с мужиками, с друзьями.
- Не мешало бы нам собраться всей когортой. Давно пора. Кто с дочкой-то нянькается?
- В яслях.
- С ума сошел? Тащи ее сюда. Какая разница – два парня и одна принцесса, а? Тащи. Нечего ей на общих горшках сидеть. И коллективчик приличный, будет, кого за косички таскать.
- Да какие еще косички.
- Не понял тона? Витя, баба бабой, а ребенку отец нужон, мужская рука, понял? Вполне ответственно заявляю. Тем более что Люба с гастролей не вылезает, опять же без женской ласки в таком возрасте. Ладно, думай. Теперь к делу.
- Докладываю. Только из «Тишины». В офис заехал, вот эту дамочку захватил, между прочим, ее хвалят, не брешет. Кстати, она не корреспондент, а режиссер. Улавливаешь разницу? Ну, а потом к тебе.
- Что там? Как «Пушкин»?
- Ты мне скажи, почему ты его не замочил? Придавил только, до сих пор сипит.
- Не знаю, тогда знал, а теперь… не знаю. Как он?
- Все на себя берет, жить не хочет. И еще, хочет тебя видеть. И еще... От адвоката предложенного отказался, хочет, чтобы я его защищал. Понимаешь, какое дело? Мало того, что у
