зажигалку, кладет все это на стол и ждет. Правило жизненное у него – «хочешь узнать больше, не начинай первым интересоваться, само собой получится как надо, да еще с большей пользой». Вот и сидят двое, молча курят, да на эту кирпичную стену за окном, по которой ползет медленно тень и все больше места занимает, посматривают. Будто, от этой самой тени, оттого, как быстро она «съест» освещенную солнцем часть стены, зависит то главное, ради чего и сидят здесь друг против друга два человека.
«Пушкин» Владимир Дмитриевич, сдал за это время изрядно. Оно и понятно – «не Сочи». Стал совсем сед и пожелтел, щеки еще больше ввалились, а в глазах появился какой-то лихорадочный блеск - нехороший признак, к доктору не надо ходить.
И все-таки, Александр первым не выдержал:
- Молчать, конечно, мы оба умеем. Зачем хотел видеть?
- Зачем звал, не помню. Может, в последний раз захотелось увидеть.
Голос сиплый, но не совсем уж такой «безнадежный» как представлялось
- Это напрасно. На суде бы встретились.
- До суда еще дожить надо. Скажи, почему ты меня тогда «не домочил»?
- Не хотел. А потом…
- Думаешь, это потому, что я тогда посулил сказать тебе, что-то такое, чего не знаешь?
- Может быть.
- Говорить, собственно, не о чем. Сам бы до всего и докопался, если бы поинтересовался материалами дела этого, да и прежних тоже. Я к тому в адвокаты дружка твоего и сватаю. А если хочешь совсем коротко, то… вот какая штука любопытная выходит. Мы с тобой, в некотором роде, родственнички. Да еще, пока я здесь парюсь, кое-что проведал. Очень тебе любопытного. Наш тюремный телеграф, что твой интернет работает. Все узнать, накопать… или, как там сейчас говорят, «скачать» можно.
-Что-то такое происходит. То мне царскую фамилию шьют, то…
-Уголовника отпетого в родственники? Кто же тебе про царскую фамилию?
-С телевидения…
- Ну, положим, все мы родственники, от Адама и Евы.
- Я почти так и сказал, слово в слово. Но вы-то здесь при чем?
- Если покопаться, то выходит, что так. Базукиным я был не всегда. До этого был Козыревым. Не о чем не говорит?
-Инна Васильевна? Кем она-то?
- Нет. Николай Николаевич Козырев приходился мне племянником. И надо сказать любимым племянником, до одного случая. Так что, «на свете много есть чудес, Гораций». И жил я не по своей воле в Сибири, братец сослал. И так, оказывается, бывает. Хорошо еще не упек «на десять лет без права переписки», хотя в то время уже, кажется, не было такой статьи. Такой вот Павлик Морозов был. И, потом, не всегда же я был уркой. Работал я там врачом, тебе не надо знать, где и каким.
-И за что же вас так?
- Смешно для вашего поколения будет. Студентом медицинского института еще был. На смерть вождя, товарища Сталина написал стихотворение. В творческих муках рождал, со слезами и с упоением. Да и отправил утром в «Комсомольскую правду». И что-то там нашли крамольное… в стишке юношеском. А брательник мой, уже у Королева в то время работал, «помог», что называется. Очень похоже на него, за самого себя пересрал. Отправили меня подальше от греха, а по дороге нечаянно пришлось «потерять» паспорт. В общем, долго объяснять, что и как. Только стал я Базукиным. После уже, когда страх прошел, не захотел возвращаться. А лет, двадцать пять назад, примерно, помог я с дуру племянничку в одном щекотливом дельце, а он меня же за это и «отблагодарил», по стопам папани своего. На три года упек меня. Я горячий был, плохо переносил неволю. Вместо трех, неполных десять отмотал. И потом еще два раза «прогулялся» по мелочевке.
- Красивую сказку рассказал, только я к твоему племяннику никакого отношения не имею. Темно говоришь.
-Если не принимать во внимание, что женился ты на его вдовушке. Если глыбже, конечно, не копать. И тут я тебе помогать не буду. Вот только это я хотел тебе сказать. Устал я. Прощай, пошел я. Передачи мне от тебя носят?
-Да.
- Не трудись больше. Завязывай с этим делом.
Хотел, было, Александр еще что-то спросить, узнать. Только что-то не пустило его это сделать. А Козырев-Базукин Владимир Дмитриевич тяжело поднялся и поплелся к двери. Стукнул пару раз, увели чтобы, и лбом в дверь уперся.
-Не откроют, не слышат – далеко сидят.
- Эх, щенок ты еще, чтобы… писали они нас. Так что, сам понять должен.
А когда дверь уже открылась, оглянулся и с усмешкой кривой спросил, вдруг:
- Тебе, Сашка, случаем, сфинкс с его загадкой вечной не снится? Если не снится, долго жить будешь. Живи. Прощай, родственничек.
Как обушком по голове… сорвался вдруг Саша. Не выдержал – заорал в уже закрытую дверь:
- С какой еще загадкой? С какой загадкой? Загадкой сфинкса? Нет никакой загадки. И не было. Просто это ЧЕЛОВЕК!
Дверь закрытая уже, дрогнула своим железом, чуть приоткрылась обратно, и из коридора уже издалека будто, шагами по коридору притушено тихо сказалось
***
На следующее утро позвонил Виктор и сообщил, что Базукин покончил с собой. Не стал расспрашивать, что и как. Ни к чему было. Да и какая разница? Что-то еще оторвалось со смертью этого совсем непростого человека, будто потерял что-то, будто окружающий мир незаметно почти, но все же стал бледнее…
***
