Вслед за обработкой каждого из этих пакетов в соответствующих центрах носителя каждого индивидуального сознания с использованием различных программ, результатом чего является возникновение окружающей человека движущейся и меняющейся реальности, происходит наложение на текущую информацию уже накопленной и переработанной информации из баз данных, или памяти.
Собственно, обработка первоначальных информационных пакетов кладет начало попыткам сознания проникнуть в сущность поступающей и поступившей ранее к нему распознанных сведений из Единого, отражающих различные состояния материальных объектов путем нахождения наиболее устойчивого в этом конкретном являющемся [1, глава 2.1].
В ходе этих попыток неизбежны и искажения, и адекватные находки, или относительные истины, или сущность являющегося в виде тех или иных закономерностей, открытий, изобретений, разгадок тех или иных жизненных ситуаций, что служит основой для поступков человека и действий человеческих сообществ в целом.
Все эти истины частично или полностью меняются по мере углубления сознания в сущность представляющихся ему явлений того мира, который оно само первоначально «извлекло», точнее, только и делает, что «извлекает» из Единого. В этом отношении и качестве истина является сущностью того или иного порядка.
Таким образом, истина, законы, сущности, то есть всё устойчивое, есть отнюдь не непосредственный продукт деятельности единого сознания в отношении индивидуальных сознаний. Оно, как единое сознание, «предоставляет» каждому индивидуальному сознанию только являющееся в качестве первоначально истинного, но это являющееся находится в рамках устойчивых образований (внешнего времени, то есть того, что формируется совокупным сознанием). В этом являющемся каждое индивидуальное сознание должно уже само «разбираться» в каждой своей жизни, постигая на разных уровнях соответствующую сущность предметов; это, в свою очередь, придает динамику единому сознанию, расширяет его формообразующие способности, что и составляет основу для бесконечного развития сознания.
В этом отношении любое устойчивое есть реальность, а не видимость, не результат соглашения. Эта реальность есть своего рода позиция отсчета для продвижения сознания по уровням его понимания самого себя. Для постижения устойчивого надо поработать тому же индивидуальному сознанию в его временном существовании, не раз погрузившись в эксперимент для проверки возникающих гипотез, а в дальнейшем, так или иначе, использовать с успехом открытые закономерности на практике и в научных исследованиях.
Указанный подход к определению соотношения Единого и его проекции во времени, а также отношений активного и пассивного (сознания и вещей), как видите, отличен от бытующего еще с Парменида соображения о том, что единственно размышления, а не явления дают непосредственный образ бытия, так как свидетельства органов чувств часто обманывают нас, и к достоверной и непререкаемой истине может привести только ум: «Этот путь поиска да удалит тебя от мысли, привычка рождается от многого человеческого опыта и вынудит тебя употреблять око, что не видит, ухо, что не слышит в грохоте, и язык: но лишь мыслью суди и проверяй ошибки, ведь для того она тебе дана» [4, с. 37-39].
Декарт сформулировал это положение четко и кратко: «Cogito, ergo sum» (Мыслю, следовательно, существую) [5, с. 423-432]. Более пространно он выразил эту идею еще и так: «…я – истинная и действительно существующая вещь. Но какая вещь? Вещь, которая мыслит» [5, с. 344].
Под мышлением в целом Декарт понимает следующее: «Без сомнения, все виды мыслительной деятельности, отмечаемые нами у себя, могут быть отнесены к двум основным: один из них состоит в восприятии разумом, другой – в определении волей. Итак, чувствовать, воображать, даже постигать чисто интеллектуальные вещи – всё это лишь различные виды восприятия, тогда как желать, испытывать отвращение, утверждать, отрицать, сомневаться – различные виды воления…» [6, с. 246].
Говоря о себе, Декарт, естественно, имел в виду человека вообще. Однако все его определения в отношении человека столь же однозначно соответствуют, например, мышлению приматов [7].
То есть тезис Декарта «мыслю, значит, существую» приводит к противоречию, поскольку как высшие млекопитающих, так и люди совершенно определенно мыслят.
Стало быть, коренные отличия сознания человека от сознания приматов, безусловно, имеют иную основу.
По всей видимости, она состоят в том, что, в частности, приматы осознают свое существование в природной среде только как ее динамические составляющие, не стремящиеся выйти за ее рамки, например, в направлении целенаправленного изменения окружающей природной среды для собственной пользы.
Другими словами, приматы ведут сугубо адаптивное существование в окружающей их среде без намерения выйти за ее пределы, так как их занимают только проблемы питания, размножения и доминирования, и они не стремятся к осознанию факта существования себя в мире и соответствующим выводам из него для собственного развития. Все стремления этих существ направлены исключительно на проблемы выживания, создания максимально удобных условий для себя и производства потомства.
Все виды мышления приматов, как, впрочем, и всех остальных живых существ, направлены только на то, чтобы удержаться в этой среде для потребления ощущений, которые предоставляются ею им как ее собственным неотъемлемым компонентам, и этим бесчисленным природным составляющим дается возможность конкурировать между собой.
Таким образом, все живые существа, кроме отчасти человека, всячески борются за свое существование, концентрируя свои мысли только на ощущениях, без рефлексии на предмет того, что они существуют, но с мыслями о том, как бы подольше удержаться в этом процессе потребления ощущений, и только.
Например, отличие приматов от человека в отношение к собственному существованию коренится в том, что у них проявляется разное отношение к действиям в окружающей среде, запрограммированное уже с момента зачатия. И это событие определяет для примата сугубо адаптивные контакты с окружающим, а для человека - не только.
Но, если приматы используют окружающую среду исключительно для реализации потребности удержаться только в процессе потребления ощущений, и не стремятся идти дальше, оставаясь только активными составляющими этой среды, полностью влитыми в нее, то человек, оставаясь так же адаптивным к среде существом, тем не менее, пытается целенаправленно изменять окружающую среду для себя.
В основании этого различного поведения приматов и людей не может не быть различие в программах действий любых живых существ, находящаяся в геноме каждой клетки любого организма, настроенных не только на выживание и наилучшее устроение в собственном окружении, а еще и на сознательное ее изменение на постоянной основе.
Таким образом, человек в своих сообществах, в отличие от вроде бы столь же стайной обезьяны, приобрел в дополнение к ее адаптивности к природной среде еще и совершенно новые особенности в отношении взаимодействия с окружающей средой – целеполагание и вариативность видения проблемы в нужном ракурсе, позволяющая достигнуть поставленной цели разнообразными способами в зависимости от собственной сообразительности, самыми эффективными из которых оказываются креативные.
Эти особенности предоставили ему возможность понять свое существование в мире не только благодаря мышлению, которое свойственно и кошкам, и крысам, и приматам, то есть животным, имеющим достаточно развитой мозг, но, в отличие от них, целеполагание и креативность позволяют человеку взаимодействовать с окружающей средой в соответствии не только со своими насущными потребностями, но и с интересами, которые могут не совпадать с потребностями и все время меняются, а диапазон их расширяется.
Другими словами, программа действий человека кардинально расширилась в сторону приобретения им возможности ставить цели и достигать их, применяя появившиеся у него способности к творчеству, проникая в своих идеях в будущее, и тем самым владея временем, то есть осознавая себя в нем, тогда как животные ограничиваются всегда только настоящим в виде ощущений.
Поэтому лишь подобного рода самосознание означает истинное очеловечивание живого существа, поскольку приводит к признанию собственного существования не только в мире ощущений, но и в мире идей, довольно гармонично объединяя в одном лице способность чувствовать и способность познавать как окружающий мир, так и себя самого.
Объем информационных потоков в этом случае резко возрастает, окружающая среда начинает под воздействием этих существ целенаправленно изменяться, меняя вместе с тем и их самих в намного более быстром темпе, чем это происходило ранее.
То есть человек в своих сообществах попадает в поле всё более увеличивающихся информационных потоков, которые воспринимаются его органами чувств, развивая как их, так и органы управления организма, вследствие чего, например, масса человеческого мозга по сравнению с массой мозга приматов, выросла за примерно два миллиона лет в несколько раз.
Таким образом, можно констатировать следующее.
У приматов, как и у прочих организмов, имеются те или иные способы мыслительной деятельности – от самой примитивной до самой высокоорганизованной, так как им волей-неволей приходится обрабатывать информацию в соответствующих центрах, но самосознание в плане целеполагания, креативности и альтруизма у них отсутствует, а присутствует лишь ощущение себя в мире с оценкой собственных действий для перестройки своего поведения, чтобы удержаться в существовании, и эта оценка реализуется, как правило, только в текущих обстоятельствах в основном методом проб и ошибок, замыкаясь на стремление потреблять ощущения, желательно, наиболее приятные.
[justify]Таким образом, этот тезис Декарта распространяется как