4.«Мужские игры»
«Председательствует» Юра. Соорудил… так для смеха, «трибуну» из стула и табуретки кухонной.
-Сегодня мы разбираем кандидатуру на тот свет господина Елагина Эдуарда Константиновича. Год рождения… и так далее… генерального директора страховой компании «Ю-В страх» и… вот ни хрена себе, совладельца банка «ЮВДБ». Он же… ну, тут перечисляются кликухи… в завязке с 94-го, держатель общака между тем. Думаю, что в своем же банке. Не хило.
- Юрка, ты где брал пиво?
- В палатке.
- Больше не бери. Не жадничай. Сегодня сойдет, а на будущее, пьем приличное пиво.
- Да, ладно, Саня, все равно перегонка на мочу…
Виктор развалился на диване и ноги на столике журнальном между банок с пивом пристроил
- Мужики, мы как… будем обсуждать марку пива, подлежащую уничтожению в сортире или…
- Или, Витек, или. Гони дальше, Юрок. Так как говоришь фамилия этого Циолковского?
- Какого Циолковского?
- Витя, нашего знаменитого изобретателя ракеты.
- Звали Константин Эдуардович, а господина Елагина как раз наоборот.
Саша в дверях с пепельницей из бумажного стаканчика, который начинает уже понемногу тлеть
- Погоди, погоди, закрывай «дело»
- Пошто?
- Вчера его уже грохнули. Ящик надо было смотреть.
- Иди ты. И чего про это самое вещали?
- Среди бела дня, в самом людном месте, чуть не на Красной площади, подошел Некто вплотную и пару раз стрельнул. Потом спокойно ушел на метро кататься.
Саша вышел на кухню, загасил из-под крана «пепельницу», бросил в мусорное ведро и вернулся в комнату
- Лихо…
Юра закрутился по комнате в поисках телевизионного пульта
- Стоп. Который час? Без пары минут восемь, включаем новости.
***
Маленькая квартирка Максимыча на Полянке оказалась замечательно уютным местом для встреч друзей. Как-то само собой повелось, что опять же по средам после работы они собирались и засиживались порой до полуночи.
Решения по поводу «наследства Максимыча», что планировалось на поминках, не случилось ни послезавтра, ни через месяц. Но странным делом друзья занялись. Чем-то вроде игры.
Потихоньку и не торопясь, разбирали архив старика и… строили планы операций по уничтожению явно зарвавшихся личностей. Откуда и как старик доставал все эти сведения – а в подлинности этих досье, они ни на секунду не усомнились – оставалось загадкой. Максимыч все вел аккуратно. Все документы были от руки переписаны наработанным за долгие годы почерком, и почти на каждом стояла сноска – «копия». И если вначале они действительно верили в то, что эти операции они совершат, потому как нельзя чтобы так все оставалось – преступления без возмездия - вот только детально, во всех мелочах разработают, и тогда…
Еще через пару месяцев они, наконец, не сговариваясь, сообразили, что это совсем не так уж просто, исполнить приговор. Что идеальных операций не существует, что в каждом случае присутствует элемент случайности, мелочи на первый взгляд, которые могут свести на нет все замыслы. А то еще и похуже - самих поставить в положение гонимого, а то и подсудимого. А вот как раз этого им и не хотелось – им троим, было, что терять. Побудительных причин для исполнения убийства, пусть даже на их взгляд справедливого, явно не хватало. Так что все ограничилось придумыванием «суперсовершенных методов совершения акта возмездия». Еще какое-то время спустя, они, прочитав очередное досье со всеми преступлениями имярека, стали распределять между собой «роли» - преступника, киллера и мента – и тогда «разбор полетов» стал вестись с точки зрения означенных «ролей». Может быть, со стороны это казалось нелепостью, но им эти «игры» страшно нравились. Ну, и, конечно же, все это держалось в строжайшем секрете. Эта таинственность придавала еще какой-то дополнительный интерес. Инна с Варварой перезвонились и смекнули – пусть мужики лучше уж так развлекаются, все лучше, чем шляться по кабакам или… ну, про проституток они не говорили, но каждая подумала, «Пусть лучше так – чем бы, дитя не тешилось, лишь бы ладони не стерло».
***
Прошли новости столицы.
- Ну и что? В новостях ни хрена.
- Да его же вчера грохнули – вчера нужно было, и смотреть, а сегодня это уже протухшие новости.
И тут Юра для чего-то поднял пивную банку вверх, словно желая прочесть на донышке едва заметные цифирки и брякнул ни с того, ни с сего
- Витя, а если честно… - и паузу многозначительную повесил, словно на крючок гардероба – если честно, скажи за ради Бога, почто ты сам, без нас эту гниду? Ты что… герой, я мы просто так – приложение к твоей личности?
Саша опешил
- Ты чего, Юр?
- Саня, я что - совсем тупой, по-вашему? Или ты его там прикрывал тоже? А как же я?
- Витя, скажи ты ему. Во, сбрендил-то. Как в лужу пукнул. Ты чего, Юрка, с пива уже стал балдеть?
Виктор встал с дивана и прошел несколько раз от окна до дверей по какой-то замысловатой синусоиде. Потом подошел сзади к креслу, в котором сидел Юра, облокотился на него и стал медленно говорить почти в самое ухо.
- Юран. Я хочу тебя огорчить. Я не делал этого акта. А Саня тем более. И у него и у меня есть на это четкое алиби – в два пятнадцать мы возвращались в одной машине с деловой встречи. Мы были далеко от гостиницы «Москва». Это первое. Второе. Если сейчас перебрать все эти «досье» в шкафу и быстро проанализировать их, то можно убедиться, что из всех 357 папок 172 папки – макулатура. То есть половина всех этих «гнид» уже не существуют – кто слинял за бугор, кого свои же порешили, кто-то сидит, а есть и своей собственной… отошли в мир иной. Максимыч их не сортировал «по мере убывания». Только за то время, как мы начали «проветривать» эти листочки, еще троих не стало. Тебе что-нибудь это говорит? Оттого, что мы будем или не будем махать стволами, этот мир лучше не станет. А мы? Мы лучше станем? И если такие как ты, Юра, дружище, станут своими руками расправляться с разными говнюками, мир точно станет хуже. Твой мир по крайней мере.
Юра попытался, было вскочить, но крепкие руки вдавили его в кресло. А Саша только хмыкнул, прикуривая новую сигарету от старой.
- Юрка, сиди не рыпайся, дай договорить Витьке. Красиво лопочет, паразит. Прямо Гомер какой-то. Валяй, дальше пой.
- Ты знаешь, убить человека, это совсем не такое радостное дело. Я с Сашкой это прошел и… никому, слышишь, никому не посоветовал бы заниматься подобным. А тебе это просто противопоказано. Этим может заниматься только тот, у кого в башке лишь одна извилина, и та – жевательная. То, чем мы сейчас занимаемся здесь, ни что иное, как гимнастика ума, выход разрушительной энергии, которую мы хотим или не хотим того, но накапливается в нас за неделю. Кто-то смотрит боевики, кто-то читает детективы, еще кто-то играет в пентбол, кстати, не хотите, мужики, попробовать, говорят классная штучка – убийство понарошку? Шариками с краской. Это выход отрицательной энергии, выход темных животных инстинктов и заряд адренолинчика.
- Я очень долго думал над тем, чем мы занимаемся. Если бы даже мы начали исполнять свои «приговоры», то тебя в это дело, Юрочка, мы не взяли бы, точно.
- ???
- Рано или поздно, нас смогли бы вычислить и, в лучшем случае, грохнуть. Кто бы тогда смог, кроме тебя объяснить, что мы не такие же подонки, как… и, вообще, у нас водка есть или придется сбегать?
Юра долго молчал, переводя взгляд с одного на другого, а потом…
- Водка в холодильнике. Только я пить не буду, мне еще в типографию нужно заглянуть. Витя, убедительно ты все это «развел», но меня не убедил. Я предлагаю, «отработанные» папки каким-нибудь образом отправлять, ну вы знаете куда. А копии папок еще живых отправить этим пока еще живым. Чтобы они знали и помнили, что наказание рано или чуть позднее, но совершенно неизбежно. Вот мое предложение.
- Гениально. В этом есть своя психологическая правда – заставить потрястись.
- И только последний вопрос. Если вы оба не знали, что Елагина вчера грохнули, а сегодня в новостях ничего не передавали, то откуда вы знаете, что грохнули его в два пятнадцать у подъезда гостиницы «Москва»? А? Врите дальше – я слушаю.
Саша пришел с кухни, держа уже начатую бутылку водки и стопарики. С журнального столика стряхнул на пол папку и расставив «посуду», набулькал по пятьдесят грамм.
- Юра. Ну, и как твое
