Подморозило и голос тоже… а так, ничего. От вас отдыхаю. Уже устал отдыхать. Когда ждать вас домой?
- Скорее всего, в среду или в четверг. Как получится.
- Погода на море как? Ребятня?
- Тоже заскучали без папки. А море? Без тебя я так ни разу и не собралась спуститься из своего терема к морю. В окно только и вижу. Как последняя запись?
- Скучно все это Инночка, но временами не так уж и глупо. Все равно - завязывать с этим делом нужно – не стоит позориться. Что-нибудь другое придумаем.
- Может быть… да, может быть. Ты там не загулял без нас?
- В трудах праведных да в учебниках. Некогда глупостями заниматься.
- Смотри, мне все настучат, доброхотов хватает.
- Шестерки они, без шестерок тузов не бывает.
- Пой, пташка, пой…
- Ты и в самом деле меня ревнуешь? Или притворяешься?
- Господи, да никому тебя не отдам, слышишь?
- Слава Богу, кроме тебя я никому и не нужен.
- Вот и хорошо. Ладно, целую. До встречи. Еще позвоню.
- Я тебя тоже. Пока.
Трубку положил и долго сидел посреди веранды в кресле плетеном, тупо рассматривая ногти на ногах. Так, обыкновенный телефонный разговор, между людьми, которые знают, по крайней мере, друг друга хорошо и не нуждаются в лишних словах. Вдобавок ко всему прочему в десять часов утра в воскресенье. Когда решительно ничего не хочется делать. Усталость и апатия. Но вспомнил, о сломанном крыле, потянулся снова за трубкой. Но звонок раздался прежде, чем он успел взять ее в руку. Саша вздрогнул от неожиданности и только через секунд десять смог «включиться».
- Да, я слушаю… я слушаю, говорите.
Тишина в трубке. Не такая, когда нет связи, тишина «с присутствием»
- Я ничего не слышу, перезвоните.
Хотел дождаться, когда на том конце повесят трубку, но и через секунд двадцать там кто-то был и слушал, или молча говорил что-то, что так же молча, Саша не мог расслышать. В конце концов, он не выдержал.
- Как хотите, но я не слышу – и отключил.
Встал и начал ходить по коридору от кухни до веранды – ровно тридцать восемь шагов в одну сторону, тридцать восемь – в другую. Как длина удава в попугаях – давно уже заметил, может года два назад.
Через пять минут, опять раздался звонок, и снова молчание.
Саша прошел в кабинет и долго искал записную книжку. Потом вспомнил, что она должна быть в кармане пиджака и пошел в спальню, прихватив с собой телефонную трубку. Туман рассеялся окончательно и гроздь красной рябины за окном, освещенная солнцем вдруг показалась до нереальности четкой, и дальше не мог найти слова, чтобы выразить эту утреннюю четкость. Нашел нужный телефон и позвонил. На том конце долго не брали трубку. Саша уже хотел, было отключить, но после двадцать второго гудка.
- Да, алло.
- Нину Ивановну могу я услышать?
- Сейчас посмотрю. Как вас?
- Скажите, что Романов звонит. Из Москвы
- Ой, дядя Саша, это Света, помните?
- Здравствуй, Света. Ты что делаешь в учительской?
- Это, ну как это, дежурю я. Я дежурная и с улицы услышала телефон. А Нина Ивановна куда-то вышла. Подождете, я сбегаю – поищу.
- Светик, я через час перезвоню. Как жизнь у вас?
- Ой, отлично. Все здорово. Как в сказке.
- Алексей как?
- Я с ним поссорилась вчера, дурак он, ничего не понимает.
- Свет, так вот сразу…
- Да, а фиг ли он на Верку пялился на дискотеке?
- Ну, что ему, совсем нельзя ни на кого смотреть?
- Да, ладно, дядя Саша, фигня все это. Завтра прощу.
- Ну, смотри, давай, тебе там виднее. Я через час позвоню. Пока.
- До свидания.
А зачем звонил-то? Что хотел узнать? Это про тот поезд, в котором вместе ехали? А где ты был раньше? Что год назад не смог допереть? Тебе же ясно было сказано – вместе ехали, помнит тебя. Или совсем либидо мозги забило? Только прочухался? Черт, вопросов-то, вопросов…
И еще раз зазвонил телефон, и опять молчание. Стало немного раздражать даже. И определителя нет.
- Алло, ну, хорошо, молчать мы умеем. Но все же, хоть подышите в трубку, может, по запаху узнаю.
Мгновенно на том конце «отбой получил». Даже смешно стало.
Хотел позвонить Борису Леонидовичу, узнать о том поезде, но вспомнил, что воскресенье и на работе его нет, а домой звонить не хотел. И опять подумал, что за все лето так и не поинтересовался у него своим вопросом. А теперь вот приспичило. Может, это как-то связано с поломанным крылом, а может, совсем наоборот… время пришло спрашивать – крыло и отломилось.
Пошел в гараж, взял кое-какие инструменты и за минут сорок «приставил» крыло на место – варить надо аргоном, пригласить сварщика, до приезда Инны чтобы все было.
Оставалось еще минут десять. Саша взял пару банок пива, телефон и прошел в беседку.
На этот раз ждать не пришлось, скорее всего, на том конце ждали…
- Ниночка?
- Александр Николаевич.
- Ну, вот так сразу и Николаевич, или ты не одна в…
- Да.
- Ну, хорошо, я понимаю. Рассказывайте, Нина Ивановна, как ваша замечательная жизнь протекает.
- Мы вам очень все благодарны за помощь детскому дому. Все просто замечательно. Ребят от компьютеров не оторвешь, педагоги к нам теперь по конкурсу. Вот так-то. За такую зарплату готовы…
- Господи, Нина, а не могла бы ты, не знаю, попросить всех вон? Если не сложно. Так сказать, для конфиденциального разговора?
- Я, я попробую…
В образовавшейся паузе, слышно было только какое-то бурчание, успел банку с пивом открыть.
- Ну, вот… Саша. Я слушаю. Вернее, я хочу сказать, не знаю. Я замуж выхожу. Вот.
- Так это же самое прекрасное. Поздравляю. Я знаю?
- Нет, хороший словесник, из Питера.
- По голосу слышу, Нина, что ты будто извиняешься за то, что выходишь замуж. Не смей. То, что было, просто было и все, прошло и…
- Только я все равно буду помнить, понимаешь?
- Только вот слез ронять на трубку телефонную не надо.
- Откуда?
- Слух и нюх от природы. Или от Бога, не знаю. Хочешь, скажу, какими духами от тебя пахнет? «Ша нуар». Угадал?
- Если туалетную воду «Ландыш» можно так назвать, то угадал.
- Вот видишь, как здорово. Постарайся быть счастливой. И сразу детишек рожай.
- Я уже на третьем.
- Ты смотри, как быстро. И как это у вас получается…
- Это когда…
- Не продолжай, не расплескивай, ладно. Ниночка, а я по делу одному личному к тебе.
- Я была в роддоме, там ничего не известно, хотела написать, но…
- Я знаю. Здесь другое. Не могла бы ты вспомнить, когда, откуда, в каком поезде и вагоне ты меня впервые увидела?
- М-м-м… зачем?
- Ну, вот так сразу – все ей расскажи. Мемуары собираюсь писать. И небольшой такой провальчик в памяти образовался.
- Все очень просто. У меня в дневнике записано. Минуту можешь подождать?
- Даже две.
Пока отходила за дневником, вторую банку открыл и сигарету прикурил от почти догоревшей. Хотел окурок подальше в газон закинуть, но в последнюю секунду в пустую пивную банку кинул и услышал, как он зашипел на дне.
[font=PTSerif,
