Я разрыдался. Слезы полились из меня, как вода из сломанного крана. И перекрыть этот чертов кран все не удавалось.
Мне хотелось поскорее отсюда выбраться, но сил бежать или еще что-нибудь сделать не было. Я просто сидел и думал – будь что будет…
Спустя пару минут я успокоился. Пришел в себя. Тьма отступила. Я опять находился в номере мотеля.
Голова разрывалась на части. Хотелось просто оторвать ее и выбросить куда подальше…
Я закрыл лицо руками и какое-то время просидел в полной неподвижности. Возле кровати. Было стыдно, конечно, так облажаться. Но что поделаешь?
Когда я убрал руки, увидел, что девушка никуда не ушла, а сидит на полу рядом со мной. С курткой в руках.
- Ты как? – спрашивает.
- Уже отпустило, спасибо.
Дурацкая вырисовывалась ситуация. Тру пальцами затылок, будто показываю ей – вот тут болит.
Она тем временем накручивала на палец свои светлые волосы и жевала жвачку. Смотрела на меня с интересом. Как смотрят на смешную обезьянку в зоопарке.
- Это чего с тобой?
- Не бери в голову, - отвечаю. – Просто день был тяжелый. А тут еще ударился не к месту.
Она понимающе кивает. Без особого сочувствия, впрочем. Говорит:
- Ты когда свалил – я, похоже, уснула. Со мной такое в первый раз, прикинь. А потом ты напугал меня – и я проснулась…
Я опустил глаза. Вдаваться в подробности этого эпизода мне не хотелось.
- Еще раз – извини. Сам не знаю, что на меня нашло.
- Да ничего, хрен с тобой.
Немного помолчали. Продолжаю на автомате тереть голову. На месте ушиба пальпацией обнаруживаю шишку размером с грецкий орех.
- Ты куришь? – спросила она, доставая из кармана пачку сигарет.
- Крайне редко, - говорю. Я реально почти не курил. Только в самых критических ситуациях.
Мы закурили. У меня с непривычки закружилась голова.
- Знаешь, какая любимая книга была у меня в детстве? – затянувшись сигаретой и выпустив клубок дыма, спросила она.
Поднимаю на нее глаза. Смотрю вопросительно. Разговор принимал неожиданный оборот.
- И какая?
- «Алиса в стране чудес». Мне казалось, что окружающий нас мир – это тоже нечто волшебное, загадочное, веселое. Я думала, что со мной однажды обязательно приключится что-то необыкновенное…
Она задумчиво смотрит в потолок. Наверно, вспоминает какой-то эпизод из прошлого.
- Где-то ты упала не в ту нору, Алиса, - сказал я, не сдержавшись. Но она не обиделась. Поперхнулась дымом, засмеялась. Пришлось постучать ее по спине.
- А ты дурачок, - говорит. И улыбается.
- Есть такое.
Она достала из второго кармана зеркальце, тщательно оглядела себя. Смахнула с лица какую-то пылинку, видную только ей одной, и, вполне удовлетворившись этим, убрала зеркальце обратно в карман. Мне показалось, что все это наиграно. Заученные до автоматизма движения…
- У меня парень был. Такой же смешной, как и ты. Хотела детей ему нарожать. А он уехал по контракту в какую-то тьмутаракань, стрелять любил.
Она как-то странно перескакивала с темы на тему. Я не успевал за ходом ее мыслей.
- И что с ним стало? – спрашиваю.
- Вернулся через год в гробу. Настрелялся, сука.
Хм. Нужно было что-то ответить. И я сказал:
- Иногда люди думают, что это все шутки. Не всерьез. Отбросил коньки, исчез, заспавнился – и дальше пошел.
- Чего? – не поняла она. – Что значит – «заспавнился»?
- Это в играх так, - объясняю. – Когда тебя убивают, ты потом опять появляешься, как ни в чем не бывало, в каком-нибудь другом месте.
- А, понятно... А ты любишь стрелять?
- Только сигареты, - говорю, и улыбаюсь как идиот. Она хмыкнула и достала еще по одной. Закурили. Странно было вот так, на полу, сидеть и болтать с незнакомой девушкой черт знает о чем. Но со мной в последнее время случались и более странные вещи.
- Ты-то сам – в какую яму свалился? – спрашивает она. Ее вопрос застает меня врасплох. Не знаю, что ответить. Думаю.
- Мне кажется, что я как раз не в яме, а в норе, - наконец, отвечаю ей.
Она задумывается над моими словами. Или просто делает вид.
- А в чем разница?
- В яме ничего нет. Она пустая. А в норе всегда кто-то обитает. И там можно идти, идти…
Она подавляет зевок. Ну, да. Ну, да. Понимаю. Дальше углубляться в тему ям и нор я не стал.
- У тебя выпить есть?
- Нет. Только вода, - говорю. На самом деле, и воды-то не было. Я все выпил. Не знаю, зачем я соврал. Она в ответ скорчила гримасу.
Чувствую, что ноги начинают затекать. Да и жопа на полу мерзнет. Но она даже не думает уходить. Есть такой жест – посмотреть на часы. Но они где-то там, на столе. Мои наручные часы, прощальный подарок Лампочки. Не могу же я поглядеть на пустую руку. Это будет вообще как-то неуважительно…
- И чем ты занимаешься? Ну, по жизни, - спрашивает она.
- Могилы копаю, – отвечаю. Хотелось немножко ее припугнуть, так, для смеха. Но она как будто даже обрадовалась.
- Нифигасе! Вот это класс! И че, прям на кладбище роешь?
- В основном да.
Она чуть ли не в ладоши захлопала. Что за странный народ мне все время встречается?
- Всегда хотела дотронуться пальцем до трупака, - мечтательно произносит она. – Говорят, они такие жесткие. Просто жуть!
«Видимо, парень ее приехал в гробу, и его даже не вскрывали, - думаю про себя. – Иначе она на всю жизнь бы это запомнила. А может, и парня-то никакого не было у нее…»
- А закапываешь мертвяков тоже ты?
Ее нездоровый интерес данной темой меня начинает напрягать, реально.
- Нет, этим занимается другой человек, - говорю. Эта игра мне быстро надоедает. – Не мой профиль.
Огонь в ее глазах меркнет. Мой рейтинг в ее сознании тут же падает на несколько пунктов. Уже лучше, думаю.
- Хм, странно. Мне казалось, кто копает, тот и закапывает…
- Это типичное заблуждение.
- Значит, ты и мертвяков не видел? – с сожалением спрашивает она.
- Нет.
- Очень жаль…
Насупилась. Замолчала. Правда, ненадолго.
- Знаешь, меня некоторые клиенты уму разуму учить пытаются. Сами снимают… а сами еще и учат, прикинь?
- Все мы думаем, что умнее других, - процедил я. И откуда у меня появилась эта манера – говорить, как мой друг? Фу, прям. Но обсуждать ее проблемы не особо хотелось. Мне бы со своими разобраться.
Вытягиваю ноги, пятки начинают неприятно покалывать. Какой там час, интересно? Она-то успела вздремнуть. А мне завтра ехать за три девять земель…
- Зато я сплю по утрам, - продолжает она болтать. – Люди встают с ранья, куда-то бегут, спешат, по своим делам, на свои работы. А вечером обратно. И так – каждый день! Бесконечно! И лица у них такие хмурые, озабоченные. Смотреть тошно.
Я встал и пересел на кровать. Надоело сидеть на полу.
- А это что? – спрашиваю, показывая на большущий синяк у нее на ноге.
- А это – плата за свободную жизнь, - холодно произносит она, прикрываясь курткой.
«Ничего себе свобода», - думаю про себя. И внезапно я как будто из ученика превращаюсь в директора школы. И скептически просматриваю конспекты молодой учительницы. Вижу, что и ей становится неприятно.
«Дальше будет только хуже», - думаю с тоской. Я умею быстро все испортить. На это у меня талант. Выпускаю шипы, чтобы отгородиться.
- Мне вот кажется, что и ты куда-то бежишь. Или отчего-то, - вдруг ни с того ни с сего говорит она. То ли хочет меня задеть в ответ, то ли еще что.
- А кто не бежит? Все бегут, - отвечаю ей. – Только не каждый себе в этом признается.
Она закурила третью сигарету, я отказался.
- Вот ты говоришь, что находишься в норе, а сам копаешь ямы на кладбище, - язвительно проговорила она.
Я не ответил. Эта пустая болтовня мне надоела. Хотелось спросить ее: «а во сколько у тебя следующий клиент?» Но, к счастью, я сдержался и промолчал.
[justify][font="Times New Roman",