Президент Ганакоры
По прибытии в Грайюнкм Лучьян с Анной первое время снимали квартиру на окраине города. Они наняли рабочих для постройки большого частного дома в пригороде (в прежнем доме Лучьяна обитали дальние потомки, и он решил не тревожить их), затем перебрались туда и стали делать там ремонт. Лесмьян приезжал и помогал им штукатурить стены, клеить обои, устанавливать сантехнику, расставлять мебель и так далее. А потом часто навещал брата. Они вместе ездили к матери в монастырь, привозили ей еду, вещи и деньги, помогали монахам по хозяйству.
Лучьян написал и издал несколько книг о своём длительном путешествии на Землю: «Повесть о сыне моём — храбром Руслане», «Поход на Константинополь», «Не в силе Бог, но в правде!», «В логове захватчиков», «Странствия под северным сиянием». Его произведения стали популярными и в Ганакоре, и за её пределами, и ценились на вес золота.
Лучьяна приглашали на встречи с читателями, на книжные ярмарки в разные города, и он приезжал туда. К нему приходили толпы людей, чтобы увидеть знаменитого учёного и путешественника, поговорить с ним, приобрести книгу с автографом.
— Мы сами хотим побывать на этой планете, помочь землянам, — сказал один политик, навестивший его. — Можем подарить им многие свои новшества.
— Зачем? — возразил Лучьян. — Развитие должно идти естественным путём. Мы с братом тоже пытались там кое-что новое создать, но это плохо кончилось.
На самом деле он считал, что цивилизация портит народы, делает людей безнравственными, хитрыми, жестокими. Земляне казались ему более искренними и добрыми, чем юпитериане, и старик хотел, чтобы они такими и остались.
***
Имя и портреты Лучьяна замелькали на телеэкранах, в газетах и журналах. Его начали преследовать толпы поклонников, он много общался с людьми, отрываясь от своих основных дел, и так уставал, что, приходя домой, чуть ли не замертво падал на диван.
В политику Лучьяна привёл Эжен Камиаста, он же выдвинул нового друга в президенты. Миллиарды обитателей Альфы Центавры перебрались в Солнечную систему: их планеты захватили алгольцы — свирепые великаны, победить и изгнать которых не представлялось возможным. Они имели мощное вооружение и безжалостно уничтожали захваченные народы, и те, кто мог, улетали в другие звёздные системы. Камиаста велел своим воинам до последнего сражаться с врагом, но армия его была разгромлена. Оставшийся в Альфе Центавре заместитель правителя Ардалион Сквар призвал жителей сотрудничать с оккупантами, и некоторые подчинились, чтобы сохранить себе жизнь.
На выборы президента Ганакоры в Грайюнкм прибыл с огромным семейством и свитой Стефан — внук Лесмьяна, правитель города Кристалана; они проголосовали за Лучьяна. Грета и Константин, а также многие друзья Лучьяна тоже приехали в город, чтобы проголосовать за него.
И он был выбран президентом Ганакоры, и большой груз обязанностей лёг на его плечи. Трудился почти круглые сутки — подписывал документы, проводил разные мероприятия, контролировал многие сферы деятельности в стране, принимал гостей из других стран, ездил в командировки. Также занимался благотворительностью — переводил средства детским домам, больницам, домам престарелых и другим учреждениям.
Однажды Лучьян и Анна посетили детский приют. Побеседовав в коридоре с малышами, старик обнаружил, что жены рядом нет, стал искать её и нашёл в одной из комнат — старушка, плача, обнимала и целовала маленького мальчика. Лучьян сначала немного удивился, а потом разглядел малыша и был поражён: тот как две капли воды походил на их покойного сына Руслана. Такие же черты лица, такой же взгляд, улыбка…
— Лучьян, это же наш Русланчик! — сказал Анна. — Это он! Он вернулся к нам…
— Ты его испугала, — ответил Лучьян, беря малютку на руки. — Как тебя зовут?
— Кри-сти-ан, — с трудом выговорил малыш.
— Хорошее имя, такое же, как у моего отца, и ты сам славный, — улыбнулся Лучьян, погладив его по волосам.
Он расспросил воспитателей о мальчике. И узнал, что, когда тот был младенцем, его принесли в корзине неизвестные люди, поставили её возле двери приюта и сбежали. Кристиан рос тихим, добрым, отзывчивым ребёнком.
Старики решили усыновить его. Они оформили нужные документы и взяли мальчика к себе. Одну из комнат обустроили под детскую, накупили игрушек. Лучьян редко видел сына, он был почти всё время на работе. Воспитывая Кристиана, играя с ним, заботясь о нём, Анна вспоминала Руслана, которого когда-то так же растила…
***
Лесмьян, ставший вице-президентом Ганакоры, невзлюбил Камиасту. Однажды он сказал брату:
— Этот тип не просто так нам помогает. Он здесь отсиживается, прячется от алгольцев. Надо гнать его ко всем чертям. Вот увидишь, он потребует за свои услуги войска со всей нашей системы для борьбы с алгольцами. Или потратит все её ресурсы на эту войну.
— А если война до нас докатится? — спросил Лучьян. — Нам теперь в любом случае придётся собирать армию со всех планет…
— Ганакорцы говорят, что ты пляшешь под его дудку, — продолжал Лесмьян, не слушая брата. — И я согласен с ними. Он ведь тебя использует для своих прихотей. «Поезжай туда, Лучьян!», «Подпиши это, Лучьян!». Я прошу тебя — не иди у него на поводу, будь самостоятелен, иначе незваный гость задавит тебя.
— Мне кажется, ты слишком заработался, — вздохнул Лучьян, потрогав лоб брата. — Поехали ко мне пить чай, я покажу тебе наше сокровище — Кристиана.
Детство родителей
Братья зашли в дом потихоньку, стараясь не шуметь — Анна и маленький Кристиан уже спали.
Жилище теперь хорошо обустроили. В нём было много ковров и мягкой мебели — диванчиков, кресел, пуфиков. На первом этаже находился зал, кухня, туалет и ванная комната. На втором — спальня хозяев, детская, библиотека и маленький рабочий кабинет.
Лучьян провёл брата в детскую, показал ему спавшего мальчика.
— Он и правда похож на Руслана, — прошептал Лесмьян. — Вы очень хорошо сделали, что взяли его к себе — у вас теперь опять настоящая семья. Заботьтесь о нём; я буду помогать вам.
Братья спустились на первый этаж, выпили чаю в кухне, поговорили ещё немного о своих политических и общественных делах.
— Нам нужно навестить маму, — вспомнил Лесмьян. — Мы уже давно к ней не ездили.
— Завтра и поедем, — решил Лучьян. — В кои-то веки у нас будет выходной… Я захвачу с собой деньги, которые хотел пожертвовать монастырю. Да и много нужно спросить у мамы, посоветоваться. Я сам давно уже старик, до сих пор совещаюсь с ней…
— Наша мама — мудрая женщина, — кивнул Лесмьян.
***
На следующий день Лучьян с Лесмьяном, Анной и Кристианом посетили монастырь. Грета снова страдала от болей во всём теле. Но никому не жаловалась на свой недуг. Константин заботился о ней, молился о её здоровье.
— Лучьян, Лесмьян, подождите немного, — обратился он к прибывшим гостям. — Ваша мама сейчас спит, ей нужно отдохнуть, набраться сил. Она двое суток не могла уснуть от болей в груди, намучилась, бедняжка…
Лучьян обнял старика, который утирал слёзы:
— Не плачь, Константин, мама поправится…
— Я каждую секунду об этом молюсь, — тяжело вздохнул монах. — Знаешь, у меня ведь никого теперь нет ближе вашей мамы…
Несколько часов спустя, когда Грете стало лучше, Лучьян с семьёй пришёл к ней в келью. Сыновья обнялись с матерью.
— Мама, это мальчик, которого мы с Анной усыновили, — сказал Лучьян, беря малыша на руки и показывая ей. — Его зовут Кристиан — так же, как и нашего папу.
Грета взяла внука на руки, стала гладить по голове:
— Он ведь и похож на отца вашего… Я уже стала забывать, как муж выглядел, память делается всё хуже и хуже, да отыскала вот что… — она достала из сундука портрет очень красивого темноволосого юноши с большими чёрными глазами.
Лучьян и Лесмьян стали разглядывать его, вспоминая отца. Мальчик и правда внешне походил не только на Руслана, но и на Кристиана-старшего.
Грета и Константин угостили малыша сладостями, напоили молоком. Лучьян рассматривал вещи матери, которые она до этого перебирала в сундуке: старинный гребень, платки, нитки с иголками, письма и записки и многое другое.
— Мама, я совсем ничего не знаю о твоём детстве… — сказал он. — Как же так? И даже не интересовался этим…
— Да я же тебе, когда ты маленьким был, много рассказывала об этом, — ответила Грета. — Ты меня тогда обо всём спрашивал, интересовался…
— А я и не помню ничего, — засмеялся Лучьян. — То давно было, теперь я старик…
— Мама, расскажи о своём детстве, — попросил Лесмьян, надеясь, что мать отвлечётся от повседневных мыслей о болезни.
— Тяжёлое было время — голод, войны, революции, — вспомнила Грета. — Правители стран враждовали друг с другом, рабочие, крестьяне, бедняки нападали на богачей. Я воспитывалась в приюте, у меня не было родителей…
— Ты совсем ничего о них не знала? — спросил Лучьян.
— Совершенно ничего… Меня нашли на крыльце в корзинке нянечки детского дома. И тот, кто подбросил её, не оставил никакой записки… Кристиан тоже рос без родителей, но знал, кем они были — он родился в большой семье капитана корабля в городке на берегу Южного океана, там сейчас и похоронен; мать и отец рано умерли, и его с братьями и сёстрами привезли в наш детский дом.
— Папа не рассказывал о своих братьях и сёстрах, — заметил Лесмьян. — Мы даже никогда не видели никого из них. Хотя он изредка навещал одного брата, его дочь приезжала к нам погостить, это я помню…
— Он отрёкся от них, — объяснила Грета. — Однажды, когда случилась война и мы, воспитанники детдома, стали беженцами, братья и сёстры хотели продать его в слуги одному купцу, чтобы прокормиться. Но торговец дал им всем милостыню и, отведя Кристиана в сторону, посоветовал ему бежать подальше от таких родственников…
— Подлецы, — сказал Лесмьян.
— Тогда он, ещё маленький мальчик, никуда не ушёл от них. Они всегда были несправедливы к нему: заставляли воровать для них еду; сваливали всю вину на него, когда хулиганили; потешались над ним. Но, уже будучи юношей, Кристиан устроил им расправу, из-за которой нам и пришлось бежать в другую страну. Об этом потом расскажу.
Грета вздохнула, оглядела сыновей, прижала к себе малыша.
— В детстве у меня был свой маленький вымышленный мирок. Я общалась со многими детьми, но по-настоящему ни с кем не дружила… Жила среди придуманных героев, которые меня всегда понимали. Даже родителей себе выдумала. Нарисовала на холсте мужчину и женщину и всем говорила, что это мои папа и мама, что они скоро придут за мной. У меня были три куклы, о которых я заботилась как о собственных детях: сажала с собой за стол, «кормила»; шила им платья; ложилась с ними в кроватку и пела колыбельные… И чувствовала себя счастливой, воображая, что я — мама, куклы — дочки, а их папа будто бы на войне, но скоро вернётся. А когда впервые увидела Кристиана, высокого, красивого, доброго, то сразу подумала, что он и есть отец моих детишек…
— Только вместо трёх дочек у тебя родились три сына, — улыбнулся Лучьян.
— Я вас любила и люблю так же, как любила бы дочек. И была счастлива, что исполнилась моя мечта о настоящей семье, но всё омрачила гибель Гельяна. Ребёнка потерять — самое большое горе…
Грета снова загрустила, и родные и близкие начали её веселить,
