Ученики обожали свою учительницу английского. Инесса Альбертовна, недавняя выпускница педагогического вуза, внешне выгодно отличалась от других школьных педагогов, прежде всего, своей эффектной наружностью и изящной фигурой. Как это часто бывает, часть коллег, преимущественно предпенсионного возраста, находили её наряды довольно смелыми, а общение с учениками – излишне фривольным. И в этом была доля правды: короткая юбка, глубокое декольте и яркая помада привлекали внимание даже семиклассников, не говоря уже о старшеклассниках. Инесса Альбертовна это понимала, но "правильных выводов", увы, не делала. Она превосходно владела своим предметом и легко находила общий язык с учениками, что выгодно отличало её от тех учителей, кто строил отношения с учениками не на интересе к предмету, а на страхе наказания. Дирекция школы предпочитала не акцентировать внимание на внешнем виде молодого педагога. Школа едва оправилась от дефицита кадров и потерять очередного специалиста позволить себе не могла. У англичанки была нетипичная манера вести урок: она всёцело уделяла внимание тем ученикам, кто проявлял интерес к её предмету, остальных же учила по остаточному принципу. Двоек она никому не ставила, и каждый оставался при своём: успеваемость держалась на должном уровне, желающие учиться получали знания, а "пофигистам" гарантировался переход в следующий класс.
К несчастью, Володька Колотушкин относился ко второй категории учеников – к лоботрясам. Он сидел на галёрке, в компании таких же троечников, но мечтал попасть в круг избранных. Молодая учительница, Инесса Альбертовна, ему определенно нравилась. К тому же, отец, требовательный к учебе сына, настаивал на хороших оценках: "После школы тебе надо поступать в институт и получать высшее образование, без знаний ты не состоишься как личность!" – пафосно говорил он, наставляя сына на путь истинный в редкие минуты общения. Отец занимал руководящую должность, был вечно занят и всё судил по себе.
Но "инглиш" никак не давался, и Володьке приходилось зубрить, чтобы хоть иногда радовать родителя своими успехами. А ещё ему хотелось привлечь внимание учительницы. Инесса Альбертовна, казалось, не замечала его стараний, продолжая вызывать к доске своих любимчиков, к которым он, к несчастью, не относился. И Володька, теряясь в мечтах, продолжал "ловить мух" на последней парте. Ну и пусть!
Но всё это лишь предтеча к главным событиям дня, который на долгие годы врезался в память.
Накануне Володька, под бдительным надзором отца, долго корпел над неподатливым материалом. Учил до тех пор, пока, по выражению отца, не выучил его "набело". Казалось, "отлично" ему было обеспечено. На уроке он упорно тянул руку, и учительница наконец заметила его рвение, вызвав к доске. Но Инесса Альбертовна не спешила принимать его в число любимчиков. Она задала несколько дополнительных вопросов из прошлого материала, и Володька поплыл.
"Садитесь, Колотушкин, – оценка «три»!"
"Как три?" – запротестовал Володька. – "Почему три? Я же учил..."
Это был удар ниже пояса. Володька хотел взбунтоваться, но ком в горле и навернувшиеся слезы не позволили. Слезы – удел слабых, такого позора он бы не перенес. А тут еще фавориточка Инессы, отличница и староста класса Таня Селезнёва, подлила масла в огонь: "А ты как думал, Колотушкин? Выучил один раз – и всё, и уже пять? Пятёрку заслужить нужно! Я правильно говорю, Инесса Альбертовна?"
"Совершенно верно, Селезнёва! Надеюсь, Колотушкин, теперь на каждый урок будете приходить подготовленным", – подвела черту учительница.
Слёзы душили его. Обида была жуткой. Схватив портфель, Володька, под недоуменный взгляд учительницы, пулей вылетел из класса.
Пришёл в себя он только в раздевалке. Сняв с вешалки куртку, он уже собрался было идти домой, но тут вспомнил: после английского – физика, которую пропускать нельзя. Замешательство охватило его – как быть? Так и торчать остаток урока в раздевалке?
В этот момент к раздевалке подошел незнакомый парень. "Тебя что, тоже с урока выгнали?" – деловито спросил он.
"Нет, я сам ушел", – ответил Володя.
"Круто!" – с уважением протянул незнакомец. – "С какого?"
"С английского".
"А меня с физры выгнали. За драку."
Они ещё поговорили, и парень предложил: "А давай по карманам пройдемся? Делов-то... на пять минут! В прошлый раз больше рубля накалядовал..."
Предложение собрата по несчастью Володьке не понравилось, и он отказался. Но, вспомнив ехидное лицо Тани Селезнёвой, он вдруг решил ей отомстить. "Оторвать, что ли, вешалку у пальто? Пусть оно валяется на полу!" Поиски заняли полминуты. Пальто Селезнёвой было модное и, судя по всему, дорогое – родители у неё хорошо зарабатывали.
Володя постоял минуту, не решаясь на вандализм. Он не привык обращаться с вещами по-хамским. Пальто-то тут причём? А вот сама Селезнёва... Гадина! Он машинально сунул руку в карман, потом в другой – пусто! Так и не решившись на месть, он направился было к выходу. Но психологический барьер был сломлен. И он, сознавая, что делает плохо, начал методично обыскивать чужие карманы...
Из мужской куртки он выгреб несколько мелких монет. Потом была ещё мелочь. А вот в потертом бардовом девичьем пальто нашлась двадцатикопеечная монета – хватило бы на царский завтрак в школьной столовой. И всё же ему было как-то не по себе. Больше искушать судьбу Володя не стал. Зачем красть, когда родители и так дают ему карманные деньги? Да и стрёмно всё это. И даже… стыдно!
Внутренний голос кричал: "Никогда не делай так больше!"
"Не буду!" – заверил его Володька Колотушкин...
К концу урока физики совесть окончательно загрызла Володьку. Он был готов вернуть украденные деньги той девочке, чье поношенное пальто он так бесцеремонно обчистил. Незаметно сунуть в карман и забыть об этом. Но у раздевалки уже толпились ученики, и сделать это тайно было невозможно. Он застыл, словно истукан, пока не появилась хозяйка того самого потертого бардового пальто. Девочка, очкастая и неприметная, словно серая мышка, пропустила вперед младшеклассников, надела пальто и направилась к выходу.
— "Слышь, Арбуз!" – схватив за руку притормозил Володька знакомого паренька из параллельного класса, — "Знаешь, кто это?" Он кивнул на девочку в бардовом пальто.
— «Вот эта замухрышка? Так это Женька Кисерман из моего класса! Из многодетной семьи она. Вечно ходит, как в воду опущенная... А тебе зачем?»
— «Да так. Просто интересно...»
Так вот кого он лишил школьного завтрака! Девочку из многодетной семьи. Эх, знать бы раньше! Нужно как-то вернуть ей эти двадцать копеек. Завтра он попросится выйти во время урока под предлогом похода в туалет и положит монету обратно в карман её пальто.
Но на следующий день его закрутил водоворот событий, и он забыл о своём намерении. Муки совести улеглись, и Володька вскоре благополучно забыл об этом инциденте, вытеснив его из памяти, словно его и не было. Он решил, что больше никогда так не поступит. И хватит об этом! Стыд растворился в нём — до поры и до времени.
С тех пор, как Владимир Михайлович Колотушкин занял кресло директора, он лично собеседовал всех кандидатов на вакантные должности. И вот, в пятницу, аккурат после обеда, в его кабинет заглянула молоденькая секретарша Елена Станиславовна:
— Владимир Михайлович, вы просили напомнить: претенденты ждут вас в ситуационной комнате.
— Отлично, сейчас иду! Кто у нас сегодня?
— Специалист по аддитивным технологиям, мастер цеха и уборщица. Может, с уборщицей пообщается ваш зам по кадрам?
— Нет, я сам! Принципам, Елена Станиславовна, пренебрегать нельзя! Принципы – это…
— Принципы! Поняла, Владимир Михайлович! А можно мне сегодня пораньше уйти? Пятница, мама просила рассаду на дачу отвезти, больше некому…
— Хорошо, Елена, поезжайте...
— Спасибо большое, Владимир Михайлович! Вы лучший! — С этими словами она одарила его одной из своих обворожительных улыбок. — Вы же знаете, я умею быть благодарной, Владимир Михайлович...
Владимир Михайлович был убежденным сторонником личного контакта при приеме на работу. Он твердо верил в незыблемое правило руководителя: знать каждого, кто трудится под его началом. Считал своим долгом лично встречаться и беседовать с каждым сотрудником. Для него это было не просто формальностью — именно в этом он видел основу своего успеха как бизнесмена.
«Помни, сын, — напутствовал когда-то отец, — кадры решают всё!» Эти слова врезались в память навсегда. Банально, да, многие знают, но не многие придерживаются этого принципа.
Были и другие слова отца, которые напрямую повлияли на его жизнь: «Многознание уму не научает! Но стремиться к знаниям надо! Записался бы ты на дополнительные уроки английского, сын! Мне вот, знания языка, на руководящей должности определённо не хватает! А учить уже лень...»
В тот раз Володя послушался отца и, переступив через собственную гордыню, стал ходить к Инессе Альбертовне на дополнительные занятия. И бабочка на его плече, взмахнув крылами, полетела творить чудеса...
Когда на пороге возникла женщина, претендующая на скромную должность уборщицы офисных помещений, Владимир Михайлович не предвидел никаких сложностей. Одного взгляда хватило, чтобы сложить о ней самое благостное впечатление: скромна, немногословна, трудолюбива. Работа, без сомнения, была ей по плечу. И беседа обещала быть предсказуемо краткой. Он уже мысленно поставил галочку напротив очередного кандидата, когда женщина представилась:
— Меня зовут Евгения Анатольевна Кисерман...
В этот момент плавное течение его мыслей дало сбой. Фамилия была редкой, но знакомой. И он уже слышал её раньше. Но где и когда? Что-то где-то рядом с чем-то гнетущим, о чём ему вовсе не хотелось вспоминать. Но он вспомнил! Он не мог не вспомнить. Да, это Женя Кисерман! Та самая девочка из многодетной семьи, у которой он когда-то украл двадцать копеек — деньги на школьный завтрак!
Сколько лет прошло с того дня? Много... Очень много! Но он помнил всё до мельчайших деталей. В тот день он впервые по-настоящему испытал муки совести. И с тех пор не существовало места, где он мог бы укрыться от самого себя и навязчивых мыслей о содеянном. Дело было не в сумме — двадцать копеек — это мелочь. Главное было в том, что он, успешный бизнесмен, в детстве был вором! Пусть и не в полном смысле слова, но всё же. Он сознательно пошёл на это!
В его жизни случались и другие, нелепые, стыдные эпизоды. Всякое бывало. Но первый настоящий стыд Владимир Михайлович Колотушкин, тот самый Володька из седьмого "Б", испытал именно тогда, после кражи в раздевалке.
И вот сейчас ему представился шанс искупить вину. Казалось бы, что может быть проще? Обернуть всё в шутку, признаться во всём, посмеяться вместе над
