Эмили проснулась резко, будто кто-то ткнул её в плечо. Она открыла глаза не сразу. Несколько секунд лежала неподвижно, вцепившись пальцами в простыню, и пыталась понять, что именно выдернуло её из сна. В комнате стояла густая ночная тишина — та особенная флоридская тишина, которая никогда не бывает полной. За тонкими стенами бунгало шумел океан. По всей округе стрекотали цикады. Ветер трогал пальмы, и листья на их верхушках издавали сухое шуршание, словно кто-то плавно проводил ладонью по бумаге. Но было что-то ещё. Какое-то ощущение. Не звук. Не движение. Просто внезапная, ледяная уверенность, что в комнате она не одна.
[/ltr][ltr]
[ltr]
Эмили открыла глаза. Спальня тонула в темноте янтарного оттенка. Сквозь прозрачные занавески просачивался слабый свет уличных фонарей и луны, отражённой в океане. Контуры мебели выступали из полумрака смутными силуэтами: комод у стены, старый стул возле двери, лампа с тёмным абажуром. Она лежала неподвижно и прислушивалась. Сердце билось слишком громко.
[/ltr][ltr]
[ltr]
«Глупости!» — подумала Эмили.
[/ltr][ltr]
[ltr]
После того разговора с Саймоном глубоко внутри поселилось ощущение надвигающейся опасности. Его истории о хиппи, от которых бывают проблемы, засели в голове сильнее, чем хотелось признавать. А свидание с Леоном — странное, тягучее, со слишком быстрым сближением — оставило после себя смесь тревоги и волнения. Вернувшись домой, она долго сидела на кровати и записывала всё в дневник, пока за окнами шумел океан. Наверное, мозг просто не успокоился.
[/ltr][ltr]
[ltr]
Эмили медленно повернула голову к балконной двери. Занавески едва заметно колыхались. Она обеспокоенно сглотнула. В комнате никого не было. Конечно же. И всё-таки ей казалось, будто кто-то стоит в темноте и наблюдает за ней, терпеливо ожидая, когда она снова уснёт. Кровать протяжно скрипнула, когда Эмили приподнялась на локтях и одёрнула ночную рубашку. Воздух был влажным и тёплым. Волосы липли к шее. Она снова прислушалась. Шум океана. Шелест ветра. Далёкая музыка со стороны пляжа — приглушённый рок-н-ролл, смешанный с голосами и смехом. И вдруг — тихий щелчок. Эмили вздрогнула всем телом. Звук донёсся будто бы из глубины комнаты. Она резко обернулась. Ничего. Только тени. Но теперь страх уже проснулся окончательно. Он постепенно растекался внутри. Липкий и холодный. Эмили чувствовала, как учащается дыхание. Она не могла больше лежать в кровати.
[/ltr][ltr]
[ltr]
Несколько секунд Эмили молча вглядывалась в темноту, после чего потянулась к ночнику на тумбочке. Дрожащие пальцы никак не могли нащупать выключатель. Она выругалась сквозь зубы, сбросила простыню и босиком подошла к балконным дверям. Резко раздвинув шторы, Эмили распахнула обе створки разом. В комнату тут же ворвался свет луны и влажный солёный воздух. Океан шумел совсем близко. Она вышла на балкон. Ночной ветер приятно охлаждал кожу. Эмили облокотилась на перила и закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Внизу серебрилась узкая полоска пляжа. Волны лениво накатывали на берег, оставляя на песке полосы бледной пены. На мгновение ей стало легче. Она даже почувствовала стыд за свой страх. Но затем из комнаты донёсся едва слышный скрип. Словно кто-то осторожно наступил на половицу. Эмили застыла. Плавно обернулась. Тёмный проём двери в спальню казался теперь совершенно чужим. Она смотрела туда несколько секунд, не моргая. Ничего. Однако внутри всё сжалось.
[/ltr][ltr]
[ltr]
Эмили ухватилась за шероховатые деревянные перила и перелезла через ограждение балкона, прежде чем успела это осознать. Она осторожно спустилась вниз настолько, насколько смогла, и прижалась к внешней стороне балкона, спрятавшись под ним в полосе густой тени. Сердце колотилось так сильно, что кружилась голова. Она сидела, подтянув колени к груди, и смотрела в темноту между досками. Проходили минуты. Никто не выходил. Никто не кричал. Ничего не происходило. Только океан продолжал шуметь в сотне ярдов от неё. Время растянулось. Эмили уже перестала понимать, сколько просидела там — час или всю ночь. Иногда ей казалось, что в спальне мелькает движение. Иногда она почти убеждала себя, что видит силуэт за занавеской. Но стоило присмотреться — и всё снова превращалось в обычную игру света и тени.
[/ltr][ltr]
[ltr]
Вдалеке играла музыка. Из пляжного бара доносился приглушённый бас, чей-то смех, звон бутылок. Порой ветер приносил запах жареной рыбы, бензина от лодок и солёной воды. Ночь постепенно выцветала. Флоридский рассвет подкрался почти незаметно. Небо над океаном стало серым, затем бледно-голубым. Контуры пальм обрели чёткость. Волны посветлели. Эмили дрожала. Не от холода, а от усталости и напряжения. Наконец она заставила себя подняться. Балкон тихо скрипнул под её весом, когда она перелезала обратно. Несколько секунд Эмили стояла перед дверью спальни, не решаясь войти. Потом всё-таки шагнула внутрь. Комната выглядела совершенно обычной. Она неспешно осмотрелась. Комод. Кресло. Лампа. Смятая постель. Но теперь Эмили замечала мелочи. Один из ящиков комода был будто чуть выдвинут вперёд. Совсем немного — на дюйм, не больше. На сиденье стула валялось платье, но ей казалось, что вечером оно было перекинуто через спинку. Косметичка на тумбочке стояла под другим углом. Эмили нахмурилась.
[/ltr][ltr]
[ltr]
— Перестань, — шепнула она самой себе. Голос прозвучал хрипло.
[/ltr][ltr]
[ltr]
Она подошла к кровати. Дневник лежал на полу у одной из ножек. Рядом с ним — шариковая ручка. Эмили замерла. Вчера вечером она убирала дневник в ящик тумбочки. Она отчётливо помнила, что закрывала ящик перед тем, как лечь спать. Или нет? Она провела ладонями по щекам. Может быть, просто забыла. Оставила его на кровати, а за ночь он свалился на пол. После свидания с Леоном её мысли были совершенно спутанными. Да и слова Саймона о колонии бородачей, которые шатаются по побережью и ищут проблем, тоже сделали своё дело.
[/ltr][ltr]
[ltr][justify]Эмили нервно усмехнулась. Да. Именно так. Воображение. Ничего больше. Она уже хотела поднять дневник, когда вдруг заметила что-то под кроватью. Небольшой металлический отблеск. Эмили медленно опустилась на колени и протянула руку. Пальцы сомкнулись на прохладном предмете. Портсигар. Она вытащила его на свет. Старый, серебристый, с потёртыми краями. Эмили почувствовала, как внутри снова поднимается тревога. В памяти вспыхнул вчерашний вечер: Леон стоит возле фонарного столба, щурится от дыма и равнодушно стряхивает пепел. Сигареты у него были именно в таком металлическом портсигаре. Кажется. Она смотрела на находку, пытаясь вспомнить точно. Но уверенности не было. Может, такие портсигары вообще продаются повсюду? Может, он принадлежал Саймону или кому-то из прежних жильцов и лежал здесь не один
