<Опустошение> (Дневник искателя)
<Разговор с отцом>
До выезда из мотеля нужно было позвонить отцу. Чтобы никто не мешал, не отвлекал. Вообще-то, я хотел позвонить ему еще вечером, вчера. Но не успел подготовиться. А без подготовки звонить я не решился.
Обычно я делаю так: беру бумажку и заранее составляю план нашего разговора. Своеобразную шпаргалку. Придумываю штук десять тем – и потом по одному вычеркиваю то, о чем мы уже поговорили, чтобы не повторяться. Очень удобно. Спасает от неуютных пауз, предотвращает обсуждение скользких, незапланированных тем. Главное, вовремя положить трубку.
Правда, однажды, во время разговора с ним, я забыл вычеркнуть какой-то пункт – задумался, наверно, как болван, или еще что-нибудь в этом роде – и случайно на автомате повторил одну и ту же тему второй раз подряд. Отец был удивлен. Мне кажется, в тот раз он что-то заподозрил. Но подобной оплошности я больше не совершал.
Не знаю, как бы отреагировал лично я, случись мне узнать, что родной сын проделывает такое до разговора со мной… Ведь в этом реально есть какая-то странность, какое-то извращение… Возможно, поэтому я никогда всерьез и не задумывался о том, чтобы завести детей. Сложно это все. Тут бы с самим собой разобраться. (К тому же, это такой страх – воспроизвести нечто подобное себе, чтобы потом всю свою жизнь чувствовать за него ответственность, переживать. Испытывать чувство вины…) Впрочем, фраза «заводить детей» тоже звучит как-то бредово. В конце концов, дети – это не заводная игрушка.
Итак, нужно было позвонить отцу, а перед этим – составить план. Я достал свой блокнот, взял ручку и начал писать.
Вывел на чистом листке цифру «1». Поставил точку.
На этом месте ручка неожиданно перестала писать. Я решил ее разобрать и поглядеть, в чем там дело. Знаю, что вариантов не много. Либо паста закончилась, либо шариковый наконечник сломался. Но мне захотелось проверить. Мало ли? Ведь иногда бывает, что часть чернил остается в трубочке, не доходя до наконечника. И тогда достаточно дунуть ртом в стержень, чтобы чернила дошли до конца. В детстве я так часто делал.
Минут пять возился с ручкой, пытаясь ее разобрать. Я прям увлекся. Заглушка не вылезала, как будто была посажена на клей. Когда я попытался отковырнуть ее колпачком, послышался треск – не выдержал сам колпачок, а заглушка так и осталась на своем месте. С противоположной стороны никаких успехов я тоже не добился. Крутил наконечник ручки до тех пор, пока пальцы не покраснели, и лишь потом понял, что ручка одноразовая и не разбирается. Просто зачем-то наконечник был покрашен в другой цвет. Это же надо было так придумать? Только людей зря путают.
В итоге ручку я все-таки сломал. Достал пасту. Она оказалась пустая. Тогда я взял куртку, запер номер на ключ и вышел на улицу.
«Куплю такую же пасту, а ручку замотаю скотчем», - решил я про себя, потому что к этой ручке уже прикипел, пока вел свой дневник. Значит, нужно еще и скотч купить. В номере такого богатства, естественно, не было.
Однако в магазине выяснилось, что стержни по отдельности давно уже никто не продает. Я как-то пропустил этот момент, реально. На витрине лежало множество разных ручек: большие и маленькие, девчачьи и мальчишечьи, с перьями и без. Только ручки и никаких тебе паст.
Потом, немного побродив по магазину, в углу я увидел корзину, в которой лежала куча простеньких, дешевых ручек. Вот в ней я и обнаружил такую же, какая была у меня. Тут же схватил ее, подошел к кассе, расплатился. Немного побродил по улице и вернулся в номер. Достал блокнот, расписал ручку. Все в норме.
Осталось дело за малым.
Итак, разговор с отцом, пункт первый. Традиционный. Спросить, как здоровье.
После смерти матери Тараканище (так я иногда его называл, про себя, когда злился) сильно сдал. Наш усач был ко всему прочему еще и кровососом, а таким, как известно, всегда нужна свежая кровь. Как только сосать стало не из кого, он начал дряхлеть. Так что тема здоровья – это самые легкие десять минут общения.
Отец очень много курил. Две пачки в день – не меньше. Он рассказывал, что в пятнадцать лет устроился работать на какую-то ферму. Работа была тяжелая, на выносливость. Там были одни мужики. Чтобы выжить в этом коллективе, нужно было ничем не отличаться от остальных, иначе тебе не жить. Вот там он и начал курить, вместе с этими мужиками.
Потом была армия. А там – если не куришь, значит, меньше отдыхаешь. Он никогда не пытался бросить, свою жизнь без сигарет отец не представлял. Боюсь подумать, что у него там с легкими. В последние годы приступы кашля стали мучить его все чаще и чаще.
Смешно вспоминать, но я в детстве думал, что он оттого такой злой – потому что курит. Мне казалось, что в сигаретах спрятан какой-то яд, который делает человека ненормальным, буйным. Мама ведь не курила – и была доброй. Я тайком прятал его пачки под кровать, за стенку, закидывал на кухонный гарнитур. Но он всегда их находил…
Так, ладно. Дальше можно спросить: как соседи, не мешают ли спать? О, иногда эта тема могла классно выстрелить! Но после этого он обычно возбуждается, начинает нервничать, орать, так что «соседей» я стараюсь доставать только в крайнем случае, когда вообще ничего не могу придумать. Будоражить его мизантропические черты характера впустую ни к чему.
Друзей у него нет. С соседями он не ладит. Были собутыльники, но они все давно спились и умерли. Мы как-то считали: из двенадцати мужиков его возраста в подъезде остался только он один. Был еще непьющий мужик с третьего этажа, но он попал под машину и погиб. «Несчастный случай», - говорили про него соседи. Умора! Как будто остальные помирали счастливыми.
Теперь отец пил все реже и реже – здоровье не позволяло. Не то что раньше…
(Тут самое главное – не заиграться с воспоминаниями и не нахвататься флешбеков.)
У меня пересохло в горле. Встал, включил электрический чайник. Как под гипнозом принялся смотреть на бурлящие пузырьки, подсвеченные синей лампочкой. Это было так красиво и так бессмысленно. Завораживающее зрелище. Я включал чайник снова и снова, чтобы насладиться веселым бегом беспечных пузырьков.
Потом заварил себе кофе. Подождал, пока немного остынет. Посмотрел на блокнот. Что мне там удалось записать?
«1. Узнать о здоровье.
«Мда, – подумал я. – маловато получается». Выпил кофе и продолжил думать дальше.
Пункт второй. Футбол.
Отец любит смотреть всякие спортивные матчи, особенно футбол. Ну как – любит… Мне кажется, искренне в этой жизни он не любит ничего. Он смотрит матчи, орет на всю квартиру. Если кто-то не забивает, материт спортсменов почем свет, называет их кривоногими и криворукими. Если команда, за которую он болеет, забивает гол – тоже орет, но еще громче. «Без голов хер выиграешь!» - любит повторять отец.
Я спортивные игры вообще не люблю. Ни футбол, ни хоккей, ни что-то другое. Да и чего там смотреть? Бессмыслица какая-то. Каждый раз одно и то же. Бей, беги, забивай. Бей, беги, забивай.
Чтобы как-то поддержать разговор, мне приходится просматривать спортивные новости, узнавать результаты. Главное назвать хотя бы пару фамилий, упомянуть какой-нибудь матч – большего добиться от меня сложно.
Я отыскал пульт и включил телевизор, висевший на стене, чтобы «войти в курс дела». Экран загорелся и на нем вдруг появилась какая-то мерзкая рожа с длинной, как у гуся, шеей. Это был ведущий передачи. Он красноречиво о чем-то говорил в студии перед зрителями. Я прислушался.
Длинношеее существо втирало присутствующим, что-то вроде того, что жизнь - это миг, и не стоит за нее держаться. Если тебе говорят: иди, спрыгни с балкона, значит, нужно идти и прыгать. Думать не надо. За тебя все уже давно подумано. В этом прыжке – вся твоя сила и красота, твоя преданность, твоя отвага. Безумству храбрых… и так далее. Короче, свистел он знатно.
Я вскинул брови и застыл на месте с пультом в руках. Что он несет? Это шутка какая-то или что? По телеку давно уже ничего нормального не показывают, что правда, то правда – только это было перебором даже для него.
Но страннее всего было то, что после каждой реплики ведущего зал рукоплескал ему так, будто он какой-нибудь популярный стендапер или маг-иллюзионист. Нет, заливал он, конечно, мастерски. Но ведь это бред! Успокаиваю себя тем, что я, наверное, что-то не так понял, и в контексте это выглядит более осмысленно.
А ведущий, тем временем (убеждая меня в обратном) продолжал нести чепуху. Он говорил: мы, нормальные люди – земляне, но есть среди нас и другие существа – инопланетяне. Они только прикидываются, что такие же, как и мы. Но в глубине души они – мерзкие гуманоиды. У них извращенные повадки, бессмысленные устремления и губительные для человечества мысли. Наша миссия – разоблачить их и уничтожить. И вот когда мы их уничтожим, то потекут реки молочные и станут берега кисельные.
Я подумал: неужели это кто-то смотрит? Неужели в это кто-то верит? Почему эти люди ему аплодируют? Что с ними не так? Или это действительно какое-то пародийное шоу?
[justify]Я все не мог