эвакуации, в Самарканде, мою маму в
школе, в первом или во втором классе, подвергли дознанию. Как-то раз на перемене её
затащили в туалет девчонки-узбечки, окружили и что-то залопотали по-узбекски, явно
чего-то от неё требуя. Она не понимала - тогда её зажали в угол и стали задирать на
ней юбочку. Матушка, естественно, воспротивилась. Девчонки упорствовали и всё
время спрашивали: "Труски есть? Труски есть?" Наконец одной из них удалось
заголить на русской девочке подол и представить на обозрение молодой узбекской
общественности её трусики. Узбечки тут же успокоились и стали расходиться, а одна из
них, как-то умевшая объясняться по-русски, сказала, что они-де поспорили: русские
девочки, мол, такие бесстыжие, что под своими короткими юбками, из-под которых
они сверкают голыми ногами, даже трусов не носят. А оказывается, носят. Так матушка
спасла честь нации. Однако девочки не были неправы: им надо было на эту тему
общаться не со сверстницей из образованной городской семьи, а со старшей женщиной
деревенского происхождения. Не исключено, что нашли бы такую, у которой "труски
нет".
Кстати, чешская исследовательница Гана Прейнгальтерова свидетельствовала, что ещё
в конце 70-х годов её бенгальские сокурсницы (она училась в котором-то университете
в Западной Бенгалии) не носили под сари ничего снизу. После стирки они
развешивали гирлянды лифчиков, а вот трусы на верёвках были только ганины.
"Зачем это тебе?" - удивлялись девушки, показывая на трусики. Вероятно, во время
критических дней они обходились либо нижними юбками, либо специальными
гигиеническими поясами - об этом Прейнгальтерова не пишет.
Как я уже писала, для старообрядцев даже ношение трусов под юбкой есть уже
недопустимая вольность и путь к ереси. Впрочем, крестьянский здравый смысл был им
всё-таки в высшей степени присущ. Вера верою, а застудиться и помереть никто не
хотел. Поэтому, например, в на Алтае старообрядки носили зимою меховые штаны-
чембары, отправляясь куда-нибудь в дорогу. В чембары можно было заправить шубу.
Получался такой меховой комбинезон, куда не поддувало и не набивался снег. Это
называлось "подчембариться". (См. об этом труды Е.Ф. Фурсовой - прекрасного
новосибирского этнографа, подробнейше описавшей одежду старообрядцев Алтая). В
Сибири, на Алтае, на Дальнем Востоке нередко приходилось передвигаться по тайге
верхом. Естественно, что женщины надевали под сарафан холщёвые шаровары,
которые, помимо прочего, ещё защищали ноги от гнуса. Я своими глазами видела в
1988 г. в Хабаровском крае женщин в таких холщёвых шароварах на покосе. Деревня
стояла глубоко в тайге, гнус был свиреп настолько, что даже коровы там превратились
в ночных животных и паслись ночами - днём было невозможно из-за полчищ
насекомых. У меня, честно носившей чулочки в резиночку и всё-таки еретический
предмет туалета, ноги между чулками и кромкой трусиков были зверски изъедены
мошкой.
Однако вне ситуаций, когда ношение штанов диктуется практической
необходимостью, отношение к дамам, надевшим мужской атрибут, резко
отрицательное. Более того, ношение женщинами брюк, а то и шортиков,
рассматривается как признак "последнего времени", преддверия апокалипсиса.
Информантка: Бывал-от глядишь: девка идёт — какА хорОша, а в штанах!
Собирательница: А почему нельзя женщинам ходить в штанах?
Инф.: Дак оно ведь непристатно! Бог мужику дал, а нам не дал.
Богородский р-н, Клавдия Михайлова, ок. 1907 г. р., спасовское согл., “малый начал”.
Запись 20. 06. 1993 Савельевой О.А. , Точилиной Л.Н.
(Взойду ли я на гору высокую, увижу ли я бездну глубокую… Старообрядческий
фольклор Нижегородской обл. / Сост. и коммент. О.А. Савельевой и Л.Н. Новиковой. –
Новосибирск - Изд-во СО РАН, филиал ГЕО - 2001. - VI, №42, с.171)
К этому ещё один текст, который, к моему огорчению, мы не включили в книгу, а
между тем, он был произнесён старообрядкой-поморкой в контексте с филиппики о
последних временах: "Нынче девки в трусиках по воду ходить стали. Идёт такая, в
трусиках, груди-ти гОлы, из притки-ту [сигареты - МГ] дым валИт..." (конец цитаты;
запись 1991 г., р.п. Ковернино, Нижегородской обл.)
Вот раньше: женщины и штанов не надевали, только чего там … сарафан да рубашка. А
подойди к ней мужик ли, молодец — ни-ни, она себя соблюдала. А щас хоть и штаны
носят — так и штаны сымут… (Примечание: нарушение бережного отношения к
женщине информант рассматривает как самый характерный признак наступления
последнего времени.)
Шахунский р-н, Михаил Филиппов, 1927 г. р., филипповское согл. Запись 07.1997
Клочковой Е.С., Новиковой Л.Н.
(Там же, VI, № 10, с.162).
Итак, если мусульмане считают, что демонстративное ношение женщиной штанов
является знаком её добронравия и служит защитой от поползновений мужчин, то
русская христианская традиция в старообрядческой версии считает штаны на
женщине фактором, развращающим оба пола и демонстрирующим власть Антихриста
на земле.
https://maria-gorynceva.livejournal.com/
***************
2.Почему женщине нельзя носить брюки? Апостол
Павел сказал, что женщине нельзя ходить в штанах.
На самом деле, этот запрет содержится в Ветхом Завете. «На женщине не должно быть
мужской одежды, и мужчина не должен одеваться в женское платье, ибо мерзок пред
Господом Богом твоим всякий делающий сие» (Втор.22:5). А апостол Павел, если и имеет
в виду нечто подобное, то говорит не об одежде, а о прическе и головном уборе (1
Кор.11:4-15).
Какой мужской одежды не должно быть на женщине? Поинтересовавшись, как выглядела
мужская и женская одежда в те времена, мы будем удивлены. Речь не только не идет о
брюках, их не было ни во времена Ветхого Завета, ни во времена Нового, ни, даже, в
Средние Века. Брюки, как мужская одежда появляются только в XIX веке. А в женской и
мужской одежде древнего времени мы не увидим особой разницы: нижняя рубаха до
колен и верхний плащ, такой была одежда и мужчин и женщин. Об отличиях в
Библейском словаре Брокгауза сказано: «Женская одежда была похожа на мужскую, но
все же имела некоторые отличия,.. одеяния женщин были длиннее и шире мужских, и,
вероятно, изготавливались из более тонких тканей…» Как видим, разница не
принципиальная. Это заставляет думать, что речь идет не столько о внешнем, сколько о
внутреннем отличии мужчин и женщин, о котором, по заповеди, не стоит забывать ни тем
не другим.
Может быть, основание для неприятия брюк можно найти в канонах Православной
Церкви? В 62 правиле Шестого Вселенского собора действительно сказано: «…
определяем: никакому мужу не одеватися в женскую одежду, ни жене, в одежду, мужу
свойственную…», и тут же продолжение: «…ни носити личин комических… при давлении
винограда в точилах не возглашати гнусного имени Диониса…» и т. д. и т. д. Оказывается
речь идет о так называемых ряженых, а не об обычных одеждах. Все это правило
посвящено разным языческим обычаям, проникающим в христианскую среду. Есть еще
одно каноническое правило, на этот раз, ближе к нашей теме. 13 правило Гангрского
поместного собора гласит: «Аще некая жена, ради мнимого подвижничества, пременит
одеяние, и вместо обыкновенныя женския одежды, облечется в мужскую, да будет под
клятвою». Это правило, как мы видим, обличает не одежду а мнимое подвижничество,
увлекаясь которым, женщина перестает быть такой, какой ее создал Бог.
Типичная фарисейская черта – буквальное понимание слов, сказанных в духовном
смысле. Так, в свое время, заповедь: «Не вари козленка в молоке матери его»
(Исх.23:19), в фарисейском истолковании, превратилась в гастрономическую заповедь о
не вкушении молока и мяса одновременно. Но, даже если понять запрет на мужскую
одежду для женщины буквально, причем здесь женские брюки? Ведь они
спроектированы, скроены и пошиты специально для женщин. Что это за мужская одежда,
которую ни один мужчина под страхом пыток не оденет? Брюки появляются на женщинах
уже с начала XX века, а в шестидесятых годах, благодаря Иву Сен-Лорану, окончательно
становятся женской одеждой. Теперь к ним просто не подходит определение мужская
одежда.
Таким образом, мы ясно видим, что о брюках, как модели одежды, ничего не сказано ни в
Ветхом, ни в Новом Заветах. О брюках, и вообще об одежде ничего не говорят
канонические правила Православной Церкви. Наконец, сам мир воспринимает женские
брюки, как женскую одежду. Более того, в Церкви были случаи, когда женщины одевали
действительно мужскую одежду, самую настоящую. Например, св. блж. Ксения
Петербуржская, или старец Досифей Киевской Китаевской пустыни, оказавшийся, как
говорят, переодетой женщиной, искавшей иноческого подвига и, таким образом,
скрывшейся от родных. Осуждала ли их Церковь? Ведь, в обоих случаях, можно
вспомнить правило Гангрского поместного собора, о котором мы упоминали. Но Церковь,
вместо осуждения, наоборот, признала их святыми, потому что никогда не принимала ни
ветхозаветного, ни канонического правил об одежде во внешнем смысле, как требование
моды и стиля, но придавала ему духовный смысл.
В Церковной традиции, как мы видим, оснований для запрета на женские брюки нет.
Откуда же такой запрет взялся? Каковы причины его происхождения?
Первая причина имеет духовный характер. Фарисейская приверженность к внешнему
исполнению заповедей часто играет с людьми злую шутку. Присмотритесь к женщинам,
особенно ревностно соблюдающим запрет на брюки. Насколько они женственны?
Внимательно выслеживая всякий факт ношения брюк в Церкви, и обличая его, такая
женщина, как правило, в духовном смысле давно натянула на себя штаны своего мужа,
взяв бразды правления в семье в свои руки, не признавая ничьего мнения кроме своего
даже в Церкви. А ведь апостол Павел, кроме внешнего вида говорит еще кое о чем:
«Жены ваши в церквах да молчат, ибо не позволено им говорить, а быть в подчинении,
как и закон говорит. Если же они хотят чему научиться, пусть спрашивают дома у мужей
своих; ибо неприлично жене говорить в церкви» (1 Кор.14:34-35). И еще: «…а учить жене
не позволяю, ни властвовать над мужем…» (1 Тим.2:12). «Брючное» искушение –
хороший пример того, как внешнее смирение становится поводом для дерзости. Примеров
на памяти, к сожалению, немало. Пришлось однажды видеть, как в фойе Православного
Университета, молодая смиренная студентка обмолвилась об относительности
«юбочного» обычая в Церкви (сама она была одета в юбку). Стоявшая рядом женщина
неопределенного возраста буквально пришла в бешенство, выкрикивая проклятие
брюкам, чем ввела в смущение не только бедную девушку, но и всех присутствующих,
включая священников. Другой пример произошел в детском психоневрологическом
санатории. На работу устроилась женщина, которую по виду можно было принять за
мусульманку. Она всегда носила платок и длинную юбку потому, что была православной.
Постепенно она стала требовать себе льгот, объясняя это тем, что вокруг больные дети, и
они могут на нее напасть, и, наконец, уволилась, не отказавшись от своих претензий. У
кого повернется язык назвать безбожниками подвижников, с любовью работающих с
болящими детьми, от которых часто брезгливо отворачиваются люди на улице, а иногда
бросают даже собственные родители. И как назвать христианкой ту, которая, в
