Уже с утра Пашка бегал, как заведённый. А как же? Теперь у него свой конь в хозяйстве! А ему и подстилку сменить, и корма задать, и напоить, и выгулять... да мало ли чего ещё! «Не больно- таки ты голоден, братец», - подумал Пашка, глядя, как медленно жуёт Огонёк запарку. Гнедой расправился со второй частью запарки не в пример быстрее. «Надо бы у дядьки Демьяна пару вёдер заказать — ушатами таскать тяжеленько будет.»
— Да привёз я тебе вёдра, привёз! - Пашка аж вздрогнул.
Сзади стоял Демьян и весело улыбался.
— Дядька Демьян, а ты как...
— Да уж знаю, что не утерпишь! - усмехнулся Демьян, - сам с твоих лет возле лошадей вырос.
— Всю жизнь говорил, что порода твоя — цыганская! - раздался голос деда Луки.
— Какая же цыганская, а Михей, брательник мой?
— Твой брательник Феньке по хозяйству помогает, а ты, в избу не заходя, сразу к лошадям! Не обошлось тут без цыгана.
Когда Пашка достал морковь, Демьян снова не вытерпел:
- Да не суй ему целиком в рот! Не ровен час подавится! - он выхватил морковину, ножом порезал её вдоль и снова отдал Пашке, - корми сам, чужим нельзя.
- А нас кормить кто будет, ай нет? - раздался сзади голос Михея.
- Всё семейство в сборе, - проворчал дед Лука.
- Что неласков, Лука? Святки же. Вот мы в гости и заехали.
- Так гостей угощать нечем.
- Как нечем? Медовуха-то есть?
- Только что медовуха.
- А остальное мы от барина привезли! Поди-ка запамятовал, что он на святки всем угощенья рассылает? Мы с Фёклой уж и на стол накрыли.
- А и верно! Что зря поститься? Пашка, хорош в деннике возиться, за стол пошли!
В жарко натопленной избе был полон стол людей. Дед Лука, сыто поглядывал на Михея с Демьяном, Пашку, уплетающего за обе щеки картошку с квашеной капустой, гуся с яблоками и запивающего всё это парным молоком и Феньку, как и положено хозяйке, следящую, чтобы у гостей всё было, сидящую с краю и держащую во рту петушок на палочке, подаренный опять Демьяном. Запас их у него, что ли?
Друзья-однополчане вспоминали былые сражения и походы. Потом разговор перешёл на лошадей.
- Аргамак твоему Пашке славный достался, - вздыхал Демьян, - объездить да приучить — так всем на зависть.
- Молодое к молодым! Нам уже гужом надо привыкать.
- Да уж, отъездили. От других бы не отстать — и то хлеб!
- А моего Чёрта помнишь?
- Да ты и сам как чёрт был: налетит-пальнёт, так и кивер долой, саблей махнёт — ещё кивер!
- Да я и сейчас хоть со ста шагов могу...., горячился захмелевший Демьян.
- Сиди уж, якало,- урезонил его Михей.
- Не веришь? А ну пойдём! - не унимался Демьян, - Пашка, тащи штуцер и сумку!
Пашка, уловив одобрительный кивок деда Луки, метнулся в комору. Когда он вернулся, братья уже вышли в сени.
- Дед Лука, а кто из них лучше стреляет?
- Да оба хороши, но Михей ловчее будет.
Когда они с дедом вышли на крыльцо, Михей уже шёл ставить мишень, а Демьян шагал к коннику.
- Куда собрался, Титыч?
- Жеребца надо подвязать — пусть к выстрелам привыкает.
Когда Пашка забежал в конник, Демьян уже стоял возле денника Огонька.
- Ну, учись седлать да взнуздывать своего Огонька. Один раз показываю,- обратился он к Пашке.
- Демьян сноровисто оседлал и взнуздал коня, потом снял сбрую: теперь сам.
Пашка, встав на лавку, хотел тоже накинуть седло, но Огонёк не давался и шарахался в сторону.
- Так не пойдёт, - решительно сказал Демьян,- дай кося я с ним поговорю.
Демьян что-то зашептал коню на ухо. Жеребец присмирел, и Пашка легко и быстро заседлал Огонька.
- Теперь лакомство ему дай, - Демьян протянул Пашке нарезанную морковку, только удила вытащи.
- Цыган. Как есть цыган, - вздохнул дед Лука.
Демьян привязал Огонька к коновязи, зарядил штуцер и, целясь в повешенную Михеем рукавицу, выстрелил. Рукавица осталась висеть.
Затем стрелял Михей — тоже мимо. Дед Лука не утерпел и тоже схватился за штуцер — тоже мимо.
- Похоже далеко повесил, - сказал Михей, когда за штуцер взялся Пашка,- ложе к плечу хорошенько прижми.
Пашка прижал к плечу ложе, навёл цельник на рукавицу...
Когда дым рассеялся, только пустая ветка качалась на кусте! Непонятно откуда взявшаяся Фенька подбежала сзади и взяла Пашку за руку, восхищённо глядя на ветку.
- Случайно сбил, - сказал Демьян ничуть не расстроившись.
- А нут-ко, нут-ко снова повесь! - Михей был явно уязвлён.
Пашка сбегал за тын и нашёл в сугробе сбитую рукавицу. Он отряхнул её от снега и снова повесил на куст.
- Михей прицелился тщательней — мимо!
- Медовухи перебрал, - проворчал Михей, - скоро в медведя с трёх шагов мазать буду.
- С трёх шагов в медведя гамном отобьёшься.
- Каким гамном?
- Если за три шага вдруг медведя увидишь — небось появится! - смеялся Демьян, - плеснёшь ему в глаза парным — и убегай!
- Всё бы тебе хахалиться, чёрная душа, - вздохнул дед Лука и выстрелил.
Рукавицу как ветром сдуло. Пашка уже сам, без команды сбегал и повесил «мишень на прежнее место.
- Конечно, унетерцером за просто так не станешь, - согласился Демьян, - а ну-ка, Пашка, сделай!
Пашка снова сбил рукавицу.
- Что-то зябко нынче во дворе, пошли, Гнатыч, в хату — согреться надо, - позвал Демьян, выразительно щёлкнув по горлу.
Друзья направились в дом. Там вездесущая Фенька уже сменила стол: собрала объедки для Шарко и для Огонька раздельно. Мужики уже успели опрокинуть по кружке, когда дед Лука случайно глянул в окно:
- Никак Огонёк отвязался? Вот плуты, вот бездельники!
Вся компания прильнула к окнам: во дворе Шарко и Огонёк дурачились, гоняясь друг за другом. Шарко догонял Огонька, в шутку хватая за ноги, а потом сам улепётывал от него, поджав хвост. Фенька вместе со всеми весело смеялась, наблюдая за ними, не вынимая изо рта очередного петушка на палочке, подаренного Демьяном.
Пашка стал под руководством Демьяна готовить запарку для Огонька.
— Клади картоху, овёс и морковь. Капусту не добавляй — коня раздует и колики будут. Хлеб можешь потолочь, а можно и так. Хорошо бы ещё ячменя добавить. И про сено не забывай — подбавляй свежее только в ясли и за подстилкой следи, чтоб сухая была.
- Ну, завёл цыган шарманку! Пойдём, Титыч, причастимся, - позвал Лука Михея.
Демьян с Пашкой вышли во двор, поймали Огонька и отвели его в денник. Демьян с удовольствием рассказывал Пашке о лошадях, их норове и привычках, о рационе питания седловых лошадей и отличии их от гужевых и хозяйственных, об уходе и воспитании первых. Когда они вернулись в хату, дед Лука и Михей были уже изрядно навеселе.
- Эй, Демьян Титыч, так долго ходить — голодному в гостях быть!
- Мне дядька Демьян про лошадей рассказывал, - вступился за него Пашка.
- Этого можно хлебом не кормить — дай про лошадей поговорить, -махнул рукой дед Лука.
- Оставь его, Гнатыч, завтра я Пашку твоего по оружию учить буду: как целить, как стрелять, как от нагара чистить...
- Учёного учить — только портить! Сам только мАзнул, а Пашка оба раза сшиб, - расхохотался Демьян.
- Ну коли так, то тут на лавках у меня заночуете — другого места нету, - развёл руками дед Лука.
Они сидели за столом до позднего вечера. Пели солдатские песни, потом просто песни и запивали каждую медовухой. Фенька давно уже сопела на печке. Наконец и вся троица угомонилась. Пашка, подкинув дров, тоже влез на печь.
- А ведь дядька Демьян хороший: и добрый и весёлый, - тут же проснулась Фенька, привычно ткнувшись в Пашку носом
.- Да угомонишься ты когда, ай нет? Целый день, как заведённая! Двужильная, что ли?
- Да я — ничто, Пашенька!
- Ну так никшни!... А так-то да: и про лошадей знает уйму, и умеет много чего...
Луна заглянула в окна. На лавках храпели Демьян с Михеем. С другой стороны им вторил дед Лука, так и не сумевший спьяну забраться на полати. Привыкал к деннику Огонёк, под клетью свернулся здоровенным калачом Шарко, пряча в лохматой шерсти Пуку...
И только сверчок снова зажурчал из подпечья свою песенку. Скоро на охоту. Только ночь, день и ещё ночь остались...
(продолжение следует)
