Утром мужики проснулись хмурыми, невыспавшимися, но продолжать гульбу никто не стал, за исключением по рюмке барского коньяка на брата, налитого дедом Лукой в качестве лекарства. Позавтракали остатками вчерашнего пиршества, в основном налегая на квашеную капусту и солёные огурцы. Демьян пошёл с Пашкой к Огоньку, накормил коня запаркой и отправил обоих на прогулку. Пока Пашка и Огонёк привыкали друг к другу, Демьян с Михеем заменили на штуцере ударный механизм с кремневого боя на капсюльный.
Через пару часов вернулся Пашка. Один, без Огонька и весь в слезах. Выяснилось, что он хотел покормить Огонька морковью, как учил Демьян, а вот взобраться снова на него не смог — лавки-то не было! Пашка попробовал, а когда свалился, то Огонёк просто убежал от него в сторону Худынино.
Услышав это, Демьян бросился на улицу, распряг из саней лошадь, что привезла их с Михеем и, свистнув Шарко, поскакал охлябью без седла.
— Вот тебе и цыганская душа, Игнатьевич! В конях понимает, а что мальцу на него не вспрыгнуть, не смикитил! Пойдём, Павел Власыч на штуцере учиться. Пригонит братец Огонька вскоре. А кремень от капсюля всё же отличия имеет. Да и навык нужон другой.
Михей с Пашкой занимались со штуцером на улице. Михей подробно рассказал тому: как и сколько отмерять пороха, как трамбовать заряд шомполом, из чего делают пыжи.... Пашка, озабоченный пропажей Огонька, слушал невнимательно, рассеянно, но, когда Михей пригрозил ему, что если он быстро не научится стрелять, то его погонят со службы и отберут Огонька, то он тут же перезарядил штуцер и сбил ворону на таком расстоянии, что даже Михей диву дался. А тут появился и Демьян. Он ехал один абсолютно свободно, а в двадцати шагах сзади за ним бежал Огонёк. Демьян без лишних слов стал обучать Пашку забираться на коня. Когда Фенька вышла звать всех на обед, Пашка уже гордо разъезжал по двору верхом на Огоньке. После обеда мужики засобирались обратно в Худынино. Предстоящая охота — дело нешуточное. Нельзя перед гостями в грязь лицом ударить. Демьян там засадников по номерам расставить должен, а Михей обложниками заправляет, красными флажками загон обвешивает, чтобы звери не ускользнули, по балкам да оврагам на глубокий снег не разбежались. У деда Луки была главная роль основного выжлятника — доезжачего. Его задача управлять сворой гончих при поднятии волчьей стаи, рассыпать собак веером, а при погоне собрать в кучу. Направить вожаков при потере следа, или наоборот, сбить со следа, принять загнанного зверя на себя, постоянно следить за сворой. Тут мастерство и умение нужно, и навыки дрессировщика, и искусство верховой езды, и само собой знания мест обитания и повадок зверей.
— Завалился бы ты Пашка пораньше на боковую. Завтра затемно поедем. Господам долго спать полагается, да наших-то дел никто не переделает.
На следующее утро, когда дед Лука слез с полатей, Пашка был уже на ногах. Он стоял перед зеркалом в драгунском мундире, а рядом суетилась Фенька, поправляя складочки и одновременно разогревая на печи завтрак.
— И тебе не спится, егоза? Я чай хотелось бы с Пашкой на охоту посмотреть? - хитро улыбнулся дед Лука.
Фенька покраснела и потупилась. Ну конечно же ей страсть как бы хотелось посмотреть на нарядных дам и их кавалеров, каких она видела в Худынино во время колядок, но она не посмела напрашиваться.
Дед Лука всё понял:
— Ну тогда пулей Пеструху доить, а то ко времени не поспеем! Ещё не совсем веря сказанному, Фенька и визом бросилась деду на шею. Она целовала его в лоб, в щёки, в нос...
— Голову оторвёшь, оглашенная! Беги скорее!
Фенька метнулась к корове. Дед Лука тоже обрядился в драгунский мундир. Пашка тем временем вытащил из печи горячую картошку, пожаренную с салом, достал квашенную капусту и солёные огурцы, порезал краюху ржаного каравая. Пока он помогал Феньке притащить подойники с молоком, дед Лука нарезал ломтей с салом и чесноком перекусить на охоте. Затем все сели завтракать, но Фенька то и дело вскакивала, примеряя перед зеркалом пелеринку.
— Ты смотри опять сапожки не надень, не то снова застудишься, как давеча на ярманке. Холод-то спал, а всё же не май-месяц на дворе, - дед Лука смахнул крошки со стола в рот, - спаси Господи, хозяюшка!
Лука в коннике запряг в сани Гнедого, Пашка оседлал Огонька, а Фенька проглотила завтрак, выпила кружку молока с горбушкой ржаного и, достав запрятанный накануне петушок, вышла на крыльцо.
Ещё небо едва серело рассветом, как в ворота усадьбы князей Разумовских въехал небольшой обоз: дед Лука на санях, запряжённых в Гнедого, сзади Пашка верхами на Огоньке. Обоз замыкал здоровенный волкодав — Шарко не утерпел, увязался за Огоньком. Фенька, высунув нос из под тулупа, постеленного в розвальнях, с любопытством разглядывала сани, кибитки и даже кареты на полозьях, заполнившие двор при усадьбе в Худынино.
Подготовка к охоте шла полным ходом: всюду сновала челядь, конюхи и псари, кучера, выжлятники и погонщики. Гостевая прислуга глупо суетилась и только мешалась под ногами. Старый барин Андрей Андреевич, стоял на ступенях парадного крыльца усадьбы и молча наблюдал всё это бестолковое сборище. С прибытием деда Луки картина стала меняться.
Однополчане обнялись и поцеловались, пять минут о чём-то поговорили и Лука, слушая указания князя, начал давать распоряжения окружающим. Первым к нему подбежал Демьян. Непривычно серьёзный, без обычной веселинки в глазах, он выслушал короткий приказ деда Луки и по-военному чётко бросился исполнять. Затем настала очередь Михея. Было видно, что охота для братьев — дело привычное, и Михею тоже не было нужды что-то втолковывать. Князь давал Луке короткие команды, а Лука мгновенно выдавал распоряжения специально обученным людям. Барин был что-то навроде главнокомандующего, а дед Лука генералом под его началом. Наконец все распоряжения были сделаны, и охотничий обоз, повинуясь взмаху руки князя, двинулся в сторону леса. Охота началась.
Добравшись до места, Лука вытащил большой охотничий рог и протрубил сигнал зачина. Этот звук был слышан всеми: и выжлятниками, и засадниками, и обложниками. Вороные кони князя и деда Луки по этому сигналу заплясали под всадниками, стали рваться вперёд. Приходилось сильно натягивать удила, чтобы их сдержать первое время. Псовая свора рвалась вперёд с визгом и лаем. Младшие псари-выжлятники пока держали её на привязи, беря в полукруг занесённую снегом балку и оставляя волкам путь к бегству только в одном направлении. Наконец волки не выдержали приближающегося лая и воя и стали поодиночке и небольшими группками выбегать из сугробов балки на открытое место, где снега мало, но бежать гораздо легче. Увидев, что волки покинули балку, псари спустили свору с повода. Стая собак лавой рассыпалась по загону, двигаясь за зовом рога, управляемая Лукой. Он с князем скакал позади волков, но впереди собак. Пашке он указал держаться на виду поблизости. Загон, сначала имевший в ширину около версты, сужался и заканчивался поляной на триста-пятьсот саженей. Там на номерах стояли расставленные Демьяном засадники. Конечно, красных флажков на сплошной облог не хватило бы, но Михей накануне и развесил их в тех местах, где волкам наиболее было бы удобно уходить от погони. Конечно, облава подняла не только волчью стаю, но и остальное зверьё более чуткое и пугливое. Понукаемые собачьей сворой и напуганные волчьей стаей, от них бежали и лосиные семейства, и группы кабанов, и даже одиночные лисицы.
Естественно, что они-то и попали первыми под пули охотников. Раздающиеся впереди выстрелы были услышаны волками, и те поняли, что впереди их ждёт засада. Но и свернуть волкам было некуда и те уже не неслись со всех ног, а кружили по коридору загона, путая следы и ища лазейку для выхода. Андрей Андреевич, дед Лука и Пашка краем обошли волков и оказались на поляне. Лука протрубил в рог сигнал сбора, собаки кинулись на сигнал, и волчья стая, прижимаемая сворой псов, выскочила на поляну. Старый барин, Лука и Пашка оказались в окружении серых хищников. Грянула пара выстрелов, и пара волков осталась лежать на снегу. Остальные окружили троих охотников в драгунских мундирах. Отступать зверям было некуда, терять тоже нечего. Перезаряжать ружья для охотников было лишь потерей времени. Лука схватился за арапник, Андрей Андреевич за пистолеты. В это время на волков налетела тёмная лохматая тень. Шарко вихрем метался между ними, разбрасывая врагов направо и налево. Одного из них дед Лука достал арапником, другого старый барин свалил из пистолета, троих прижал к земле Шарко. Последний улепётывал во все лопатки и уже почти добежал до опушки. Пашка навёл на него штуцер.
— Не трать зря пулю — не попадёшь, - старый барин спешился, оглядывая место схватки.Грянул выстрел и волк ткнулся носом в сугроб.
— Молодец! - удивлённо произнёс барин.
— Рад стараться, ваш-сок-родь! - постарался басом гаркнуть Пашка, помня поучения Михея.
— О, Лука, да он у тебя и в самом деле молодец! Постой, постой, а не тот ли это малец, что ты Николеньке в доезжачие сватал?
— Он самый, Ваша светлость, и ваш конь при нём!
— Кони — это Николенькины забавы. Для меня важнее, чтобы он добрым хозяином стал, семейное богатство приумножал. А остальное приложится. А вот и он сам пожаловал!
К привалу подъехал на кауром жеребце молодой человек в армейской бекеше, высоких охотничьих сапогах
