Девичий паровозик. 1912. начало 37 страниц (страница 1 из 8)
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Любовная
Автор:
Читатели: 751
Внесено на сайт:
Действия:

Девичий паровозик. 1912. начало 37 страниц

ОБЛОЖКА  ДЕВИЧИЙ ПАРОВОЗИК 1912г



Конечно, это было дело случая.
У художников есть выражение  искать натуру для картин.  Зачастую черная работа. Находишься. Ноги гудят, но если повезет, то доволен и, кажется, нет тебя счастливей. В тот раз меня потянуло в центр Москвы, хотя найти там что-то новое задача сложная.
Я свернул с Лубянской площади к Кремлю и  прошел в маленький двор возле Николо-Греческого монастыря.  Заборы, решетки все было сделано, что бы не пустить непрошенного гостя.  Я уже хотел вернуться, как обратил внимание на узкую щель в сочленениях разных стен. Если проходит голова, можно пробовать. Я еле протиснулся  замарал куртку. Глазам моим открылся большой двор, сплошь заваленный строительным мусором. Меня окружали  крупные блоки кирпичей с остатками белой и желтой побелки, , листы ржавого железа, старые рамы, подгнившие балки с остатками черных досок.  В центре двора возвышались остатки дома.  Первый этаж его еще не сломали.  За ним высилась стрела трактора с  подвешенным ядром.
«Да! Опоздал запечатлеть кусочек старой Москвы».- С сожалением подумал я и тут мои  глаза среди груды строительного мусора  наткнулись на вещь  похожую на  книгу или тетрадь. Я стряхнул с нее красную кирпичную пыль.  В центре вензельной рамки с голубями и ангелами по углам было написано чернилами от руки «Сетрорецкъ. 1912. Тетрадь - II» В самом низу очень мелко было выдавлено типографским текстом.      
С-Петербургъ
Главное управленiе Удъловъ, Моховая №40
1911.
Обложка тетради  была по центру в желтых и коричневых разводах. Я попробовал ее открыть, но не тут, то было. Страницы были как монолит и рвались.
«Да! Вторая часть!».- С сожалением подумал я.-  «А где первая?» Найдя палку с расщепленным концом, я начал исследовать строительный мусор. «А вдруг!». И удача, кажется, улыбнулась мне второй раз. Я вытащил из под кирпичей старое зеркало на деревянном основании. Слой амальгамы у него уже давно взялся чешуйками и почернел. Половина зеркала видимо при падении откололась, но из под оставшейся половины виднелся уголок еще одной тетради. В этом я уже не сомневался.  Попробовал ее вытащить. Не получилось. Я из-за суеверий не захотел разбивать зеркало. Решил домашними ключами отогнуть скобки, что держали стекло.  Они сломались. К моим ногам упали еще одна тетрадь и плотный конверт. Не знаю, что я там хотел обнаружить, но я так резко схватился за выпавший конверт.  Почти дрожащими руками начал его открывать. Наверно если кто-то бы посмотрел на меня в эту минуту, обязательно сказал бы что я ненормальный.  В нем не было ничего особенного. Просто старые открытки. На одной вид Выборга. На другой изображение пляжа в Терийоках. Лодки, кабинки для переодевания, павильон-кафе. На третьей  Курзал Сестрорецкого Курорта.  Были и другие открытки.  Это была личная переписка между мужчиной и женщиной. Чувства столетней давности показались мне  свежи и интересны.
Я был так увлечен, что не сразу услышал, что орут мне московские строители из южных республик. Они стояли на остатках первого этажа махали руками и видимо ругались на своем языке.  Я понял, что оставаться мне больше в этом месте не стоит, и проделал обратный путь, используя знакомый лаз.
В нетерпении я вернулся домой, но как не пытался раскрыть записи, мне это не удавалось. Что уж я только не делал и грел паром из чайника и засовывал вязальные спицы и аккуратно поддевал скальпелем – ничего не помогало. Отчаявшись, я вдруг вспомнил Андрея Васильевича, моего соседа по старой квартире. Он работал прежде  экспертом в лаборатории судебной экспертизы на Старой Басманной. Если не уволился, может,  поможет. У них то наверно иногда бывают задачки и посложнее.
Андрей Васильевич встретил меня по доброму и, кажется, совсем не удивился моему приходу.
-Соскучился! Тут у нас теперь все по-новому. Проходи.
Я рассказал о своей проблеме. Он долго вертел мой антиквариат, ругал меня, что я как медведь полез туда, куда мне соваться не стоило. Потом разгладил бороду и лукаво посмотрел на меня.
-Ладно. Сделаю. С тебя ничего не возьму, ну пару бутылок коньяка, это уж сам бог велел. Идет?
-Идет! Конечно, идет! - С радостью тут же  согласился я.
-Но хорошего… не менее 10-лет…выдержки,- добавил он, видя наверно что продешевил.
-Все будет Василич. Звони. Жду.
Прошло не менее недели, пока я дождался от него звонка. Я как на крыльях помчался к нему.
-Получилось?
-Да получилось то, получилось, но уж больно это оказалось хлопотно. Неделю до полуночи пришлось задерживаться. Представляешь.
-Ну да,- протянул я, понимая, куда он клонит.
-По-хорошему тут и семи бутылок мало. Сколько стоит мой рабочий день, знаешь? Специалист-эксперт высшей квалификации! То-то! Но ты не тушуйся, не тушуйся,-сменил он тон, видя мою скисшую физиономию,- это я так сказал между прочим. Давай, что принес и забирай свои древние опусы.
Я взял в руки две папки. В них лежали отдельные листки.
-А что ты смотришь? Пришлось разъединять по листочку.
-Это ничего.
-Я еще не все сказал. – Он отставил в сторону бутылки с коньяком, которые изучал.-
Вот что скажу. Коньяк добрый. Кизляр. 12-лет выдержки. Это ты правильно сделал, уважил старика, но у меня к тебе одна просьба.
-Какая?
-Ты это так не держи. Не надо у себя. Компьютер в руках есть, по страничке, по две, настучи и опубликуй. Вещь тебе скажу,… даже меня старика захватила. Как отклею страницу,… читаю,… потом следующую. Бог его знает, кто это написал,… но человек, то писал для нас. Верил, что наступит такое время, что все можно печатать. Договорились?
-Хорошо, я постараюсь  Андрей Васильевич.
-На-ка вот тебе обратно одну бутылку, и помни наш уговор.
-Да зачем? Я и так хотел.
-Бери,… бери.- Он лукаво посмотрел на меня, разгладил бороду,-  дело то молодое, у меня деньги есть,… надо я этого добра куплю …и не куплю сойдет.
Дома я с волнением отрыл первую папку и углубился в чтение. Какой-то неизвестный мне человек вошел в мою жизнь. Что потом с ним стало… убили на войне 1914 года… погиб во время революции или  заболел тифом, а может, умер от голода,… кто знает. Но почему, то мне кажется, судьба впоследствии обошлась с ним несправедливо. Неровные косые строчки запрыгали у меня перед глазами, и я окунулся в другой мир, когда еще не было мировых войн, революций и люди были наивней, лучше  и верили в ценности, которые нам порой сегодня кажутся смешными.

СЕСТРОРЕЦК 1912.
Это было через  семь лет  после  окончания Борисоглебской гимназии в 1912 году.
Я отправлялся из Петербурга, с нового вокзала  Приморской железной дороги. Вокзал еще не был готов. Верхнее строение пути довели до угла Флюгова переулка и Большого Сампсониевского проспекта.
Вечерело. Подачу поезда задержали почти на двадцать минут. Петербург в июле 1912 года изнывал от жары. Каменные многоэтажные громады, каменные мостовые и тротуары были  раскалены. Воздух был насыщен пылью, копотью и смрадом.  Какой-то тучный господин, в бесформенном одеянии, больше похожем на женский ночной капот, постоянно доставал из полосатых брюк  часы-луковицу, смотрел на золоченые стрелки и, не обращаясь конкретно ни к кому вздыхал тяжело:
-Безобразие! Это просто безобразие!
Вот он в очередной раз проделал то же самое, утер свое потное красное лицо платком и тут, наконец, подали состав.  Паровоз был не новый, но хорошо отмытый, блестящий,  производства шведской фирмы  «Motala». Истомившиеся в ожидании пассажиры дружно кинулись по вагонам.
У меня был билет в последний шестой вагон. В него село около десяти человек. Я отметил для себя миловидную девушку. Она была в сером платье из шелковой креповой ткани с умеренным блеском. Крепдешин мягко облегал ее стройную фигуру, струился вспыхивающими складками. Плечи ее, и верхняя половина тела, были прикрыты короткой белой кофточкой- разлетайкой. На голове у нее  чуть набок крепилась  пристегнутая булавками полупрозрачная шляпка из китайской чесучи.  Ее тонкие губы совершенно не улыбались, хотя глаза смотрели на мир восторженно и радостно.
Не успел я устроиться и разложить свой скромный багаж, как ко мне подсел тот самый тучный господин с предложением поиграть в вист. В руках он держал полную колоду 52 карты и ловко ее тасовал.
- В эту игру лучше играть вчетвером,- сказал я.
- Но что делать. Надо как-то убить время.- Нудно проговорил он.
От его голоса и внешности исходило неприятное чувство и рождало отчуждение. Чтобы прослыть хорошим игроком в вист, следует научиться запоминать ходы, как противников, так и своего компаньона. Главное в висте — запомнить 26 карт своих и своего партнера, порой карты приходится угадывать. Я  любил это занятие, особенно в дороге но, тут повинуясь шестому чувству, отказался, сославшись на усталость.  Он не уходил и  еще долго сидел, напротив, сверля меня своими маленькими рыбьими глазками.  Видимо он ждал, что я передумаю. Это было, в конце концов, невежливо и я, встав, прошелся по вагону, оставив его одного.
Оказывается за тонкой дощатой переборкой, в соседнем купе ехала моя незнакомка. Я учтиво поклонился ей как старый знакомый. Она немного испуганно кивнула в ответ и, зардевшись, сразу отвела взгляд на окно и руки ее при этом быстро и нервно стали перебирать замок небольшой сумочки, что лежала у нее на коленях, и ноги обутые  в белые сафьяновые полусапожки она спрятала под полку. Девушка смотрела в окно и была вся напряжена. Я, с сожалением скользнув  в последний раз взглядом, по ее фигуре, прошествовал к себе. К счастью тучный господин, видимо поняв бестактность своего присутствия, покинул меня и я, скинув туфли,  с удовольствием вытянулся на полке.
Тут я вспомнил про газеты. Развернул «Русское слово» и «Новое время», что взял у разносчика на вокзале. Это было очень кстати.  В нос ударил запах свежей типографской краски. Я пробежал заголовки: Мальта «Итало-турецкая война. С места событий».  …Будапешт. «Анти-венгерская демонстрация в Праге»…. Общество «Русский инвалид» извещает…. Новое направление в живописи, после «кубистов»…. Неуловимый разбойник  Зелим-хан.
На третьей странице я задержался. Криминальные новости.
             ПЕТЕРБУРГЪ
(По телефону отъ нашихъ корреспондентовъ).
       Сегодня, в склад изданий Острогорского, по Моховой улице, в д. №28, вошли два подростка 13 - 15 лет, и спросили книгу. Управляющая складом г-жа Берникова выдала книгу и открыла кассу, чтобы разменять деньги. Мальчишки, с криком: "Руки вверх!", бросились на Берникову, повалили ее на пол и стали душить полотенцем. Г-жа Берникова взмолилась и просила оставить ее в живых, взять все, что имеется в кассе. Они забрали около 70-ти рублей, - всю наличность кассы и бежали.
«Да! В какое страшное время мы живем»!- Подумал я, поглядывая на унылый пейзаж за стеклом. – «Совсем дети. Толи дело было раньше. Страшно становится. Куда катится этот мир». Хотя убить время было нечем, я без сожаления перелистнул  мир криминала.  На последней странице  взгляд мой привлекли два сообщения:
КНУТ
Он снова сделался злобой дня для городовых. Дело в том, что некоторые извозчики и биндюжники, испытанные противники «кнутовой реформы», - почувствовав ослабление надзора в этом направлении, вновь обзавелись кнутами. По их убеждению, лошадь без кнута, это все равно, что лошадь -


Оценка произведения:
Разное:
Реклама