чувство. Звонит жена из Москвы.
ЖЕНА (язвительно).
Доброе утро, Сережа. Ты опять дома не ночевал?!
МАЛЬКОВ.
Я… я… Откуда ты знаешь?
ЖЕНА.
Смотри, Сереженька!
Бросает трубку.
Обескураженный Мальков стоит посреди комнаты. Подходит к телевизору, включает его.
По телевизору — репортаж с его объекта.
ГОЛОС ЗА КАДРОМ.
...Раньше срока строители под руководством молодого прораба участка Сергея Ивановича Малькова подошли к отделочным работам в подземном переходе на Черной речке. Нет сомнения, что объект будет сдан досрочно.
Этот подземный переход будет прекрасным подарком жителям Приморского района и всего Петербурга, поскольку решает и многие транспортные проблемы…
Мальков стремительно направляется к телевизору, чтобы переключиться на другой канал.
Но… Дальнейшее сообщение повергает его в шок.
На телеэкране кадры: труп у подъезда жилого дома…
ГОЛОС ЗА КАДРОМ.
...Криминальная хроника.
Сегодня утром на пороге подъезда собственного дома, выстрелом в голову убит начальник строительства высокоскоростной магистрали «Санкт-Петербург — Москва» господин Ковалевский.
По мнению следствия причиной убийства может быть борьба криминальных кланов за передел сфер влияния на рынке иностранных инвестиций нашего города.
Как нам стало известно, компания «Трасс-Балт» скоро возобновит недавно приостановленную стройку века...
Телефонный звонок приводит в чувство Малькова. Молчание в трубке.
Мальков о чем-то догадывается и пугается собственного предположения. Кладет трубку. Вновь берет телефонную трубку. Звонит Тане.
МАЛЬКОВ.
Таня, это я. … Это не я! Ты что?! Это… Это не я!!!
Наспех одевается и выбегает из квартиры.
Поднимается по лестнице к Таниной квартире. Звонит в дверь.
Дверь открывает заплаканная Таня.
МАЛЬКОВ.
Таня, Танечка, ты что подумала?!
ТАНЯ.
Будь ты проклят, Сережа!
Хлопает дверью перед носом Малькова. Мальков стучит, звонит в дверь. Потом, понимая, что она больше не откроет, уходит подавленный.
В таком виде он приходит к стройке. Решительно, сквозь толпу рабочих продирается в середину туннеля. Дыра в размыв засыпана.
МАЛЬКОВ (к рабочим).
А кто распорядился?
РАБОЧИЕ.
Так из треста… Виктор Ваныч Огородников и распорядился, Сергей Иваныч!
МАЛЬКОВ.
Ну да, конечно, конечно. Виктор Ваныч! Молодцы, ребята.
А Яхонтова нашего не видели? (Машет рукой.) Опять в запой ушел, бедолага!
РАБОЧИЕ.
В забой, в забой! Ясное дело.
Мальков выходит в сквер возле метро и своего будущего подземного перехода. Присаживается на скамеечку. Берется за голову.
Напротив него сидит какой-то старичок с тростью. Мальков присматривается и узнает в старичке министра Остапенко. Остапенко хитро смотрит на Малькова. Встает и садится рядом с ним.
ОСТАПЕНКО.
Ну что, дружок, теперь делать будешь?
МАЛЬКОВ (со злобой).
Я знаю, это вы! Вы его… убили!
ОСТАПЕНКО (смеется как ни в чем не бывало).
Ага! Вот этой самой палочкой! (Трясет тростью.) Замочил! Старичок — главу местного криминального клана, крестного отца, Ковалевского! Ха-ха!
МАЛЬКОВ.
Я знаю точно, — это вы! Ваши люди! Я пойду… Я вас…
ОСТАПЕНКО (с издевкой).
Куда пойдешь-то? В милицию что ли?!
МАЛЬКОВ.
Зачем в милицию, к самому президенту!Пойду.
ОСТАПЕНКО (ехидно).
Прямо и пойдешь?
МАЛЬКОВ.
Теперь, правда …ехать придется!
ОСТАПЕНКО.
Вот-вот, Сергей Иванович, мы с вами своего и добились. Ведь поедете, правда?! Или полетите?! На самолете.
МАЛЬКОВ.
Мы с вами?! Да я вас!
ОСТАПЕНКО.
Это жизнь, Сергей Иванович, действительность! Выбор у вас вон какой (показывает двумя пальцами, какой у него малюсенький выбор.)
А вы в фантасты записались. Да еще в какие! Пространственно-временная воронка! Ха-ха! Сам посуди! Да хоть и в правду была бы!
Нет, от лукавого все это. Не в небе же, — под землей! А там сферы адовы, преисподняя! Чур, меня! Чур!
Так что выбирай, Сергей Иванович! Три дороги у тебя! Хочешь — в тюрьму, хочешь — в сумасшедший дом.
Ох и забавные там хлопчики живут. Кулибины, Циолковские, Наполеоны!
Слушай, Сергей Иванович, а может, у тебя комплекс… наполеоновский? Признавайся. Высоко метил-то? Поделись со стариком. Завидовать не буду. (Пытается погладить его по голове.)
МАЛЬКОВ.
А третья?
...Так значит, забыть?
ОСТАПЕНКО.
Забудь, однозначно, забудь!
МАЛЬКОВ.
И…?
ОСТАПЕНКО.
Да там посмотрим, дорогой! Все будет у нас хорошо!
МАЛЬКОВ.
А как же…?
ОСТАПЕНКО.
Переход, что ли?
МАЛЬКОВ.
Пространственно-временной парадокс...
ОСТАПЕНКО.
Э… Не дожили мы в России еще до такой фантастики, сынок! Не дожили…
Доносятся звуки оркестра. Из репродуктора звучит: «… в этот знаменательный для горожан день…»
По небу летят связки разноцветных шаров. Камера уходит со среднего плана на общий, а затем все выше и выше улетает она от наших героев и летит над прекрасным городом. Над его осенними скверами, проспектами, реками и каналами, удаляясь к заливу и исчезая в облаках, по которым идут титры.
