позолоти ручку. Дай погадаю, всю правду расскажу.
Машенька очнулась от раздумий и чуть не вскрикнула — рядом с ней в проходе стаяла самая настоящая цыганка. Она видела такую давным-давно на фото в Википедии. Там же было написано, что цыгане вымерли, как национальность, ещё в прошлом тысячелетии. Точнее, ассимилировались, растворились в других народностях.
Но... вот же! На груди в несколько рядов рассыпались чуть позвякивающие монисты, многоцветные складки длинной пышной юбки колыхались в такт покачиванию вагона, алый атлас рубахи по плечам укрывали иссиня-черные волнистые пряди. В них на уровне виска запуталась настоящая живая красная роза. Широкие красивые брови, жирная подводка вокруг и без того огромных глаз, тёмно-карие с золотыми искорками зрачки, длинный с горбинкой нос и яркие губы, которые что-то тихо шепчут:
— Не нужна тебе, красавица, дорога дальняя, если короткая ближе, слушайся сердца своего, а не машины бессердечной, оно подскажет, сохранит и выведет, будь сама собой, собой и останешься...
...Вагон качнулся, Маша открыла глаза и услышала: «Осторожно, двери закрываются, следующая станция Сафоново».
— Как Сафоново?! Я проспала Вязьму! Мне же в Вязьму, в ИМА на срочный Объезд моей психической безопасности!
— Вам нужна помощь? — участливо поинтересовался пожилой мужчина.
— Вы видели цыганку? Куда она пошла?
— Кого?! — округлил глаза заботливый сосед. — Здесь никого не было.
Машенька вскочила с кресла, под ноги упала красная живая роза.
***
Девушка шла по тихим узким улочкам провинциального городка. Она сама не знала, почему не вернулась в мегаполис или, пусть с опозданием, в Институт Магии и Астрологии. Холодными щупальцами сжимали сердце страх и тревога. Уже начались те пятьдесят часов, грозящие ей не совсем понятными, но от этого ещё более ужасными происшествиями. Что делать? Куда спрятаться от неизвестной беды?
Машенька не заметила, как заросли городской сирени вокруг сузившейся грунтовой дорожки превратились в ухоженную березовую рощу. Лес?! Настоящий лес из детских сказок и фильмов.
Июльское щедрое солнце уже окончательно проснулось, и золотистой чешуёй рассыпалось по озёрной глади. Над бархатно-коричневыми верхушками созревшего камыша танцевали три синие стрекозы. Какая-то невидимая птаха виртуозно выводила замысловатые коленца.
Машенька разложила пончо на траве возле воды и села. Ледяные объятия постепенно ослабли, страх немного отступил. «Здесь так хорошо, что ничего плохого случиться просто не может. Просидеть здесь два дня?»
***
Полдень пропёк воздух до густоты. Птицы притихли, вместо стрекоз прилетели мухи. Маша перебралась в тенёк. Очень хотелось есть, тем более, откуда-то долетал еле уловимый запах жареного шашлыка. «Да, так два дня я не продержусь. Надо возвращаться к людям», — девушка поднялась, встряхнула пончо и вдруг услышала быстро усиливающееся характерное жужжание двигателя аэромобиля.
Металлическая капсула летела толчками, быстро вращаясь вокруг оси и под углом к земле. Секунда, и она вторнулась в гладь озера, встряхнув томную картинку окружающего пейзажа. Маша кинулась к берегу: «Там же должен быть водитель!»
На ходу сбрасывая танкетки, девушка вбежала в воду и сразу же нырнула. Сквозь толщу воды было хорошо видно в нескольких метрах левее мутное расползающееся облако потревоженной тины. Вот где пригодились школьные тренировки по плаванию. Несколько энергичных толчков, и она на месте. Продирающиеся вверх сквозь муть пузыри воздуха лопаются на поверхности. Здесь!
Маша нырнула и почти сразу же больно ударилась о корпус пальцами. Где же ручки?! Легкие разрывались, пришлось подняться на поверхность, глотнуть такой вкусный тёплый воздух, и снова вниз, закрыв глаза. Капсула оказалась перевернутой вверх дном, но легко подалась. Нащупав ручку, спасительница наконец-таки открыла кабину и, протянув внутрь руки, схватила за одежду плавающее внутри безвольное тело.
***
Парень был удивительно красив. Маша поняла это, когда делала искусственное дыхание. Он был красив даже, когда его рвало, и из всех дырок на лице выливалась озёрная вода. А когда он наконец-таки откашлялся и взглянул ей в глаза, Маша утонула. Сердце дало сбой, а в животе похолодело. Его глаза серые с синей окоёмкой в окружении длинных мокрых ресниц, с белками в красных прожилках полопавшихся сосудов, с восторгом и благодарностью смотрели на неё.
— Как зовут тебя, золотая моя спасительница?
— Машенька.
— Спасибо тебе, Машенька.
«Вот значит она какая, угроза моей психологической безопасности, — подумала вдруг впервые влюбившаяся девушка и улыбнулась. — Ну что ж, значит, я уже погибла».
