8. Лета 6750. Псков
Не доходя пяти верст до Пскова, еще до полудня устроили привал. Перед битвой нужно было дружинникам отдохнуть после долгой дороги, да и обоз следовало подождать, медленно тащится, на то и зимобор, дороги шибко вязкие, сани едва ползут, когда по рыхлому снегу, когда по уже кой-где обнаженной земле. Так что привал.
В шатер сотника Михаила пришел Терентий с каким-то незнакомым мужиком в сильно драной шубейке и промокших лаптях. Он тут же, ни слова не говоря, пристроился у костерка и дальше во все время разговора помалкивал, поглядывал и изредка кивал, подтверждая слова Терентия. Следом за ними вошел и Данила и, глупо улыбаясь, присел на корточках в углу. Михаил до этого лежащий на сеном набитом тюфяке, сел и только усмехнулся
- Ну, и с чем пожаловали гости дорогие, вещайте, я слушаю, но недолго, умаялся я…
- Ты, родственничек, вначале накорми-напои, а уж потом калякать будем.
- Так трапеза не скоро еще, не ко времени вы нагрянули.
- То ладно, мы к тебе с делом и за советом.
- Дело так дело, вещай, брат моей женушки.
- А тут такое дело. Пока князья наши отдыхают, я план придумал, как похитрее Псков взять.
- Неужели в тебе проснулся стратег? Хвалю.
- Мы когда были в Пскове, я знакомства разные завел. Вот и пригодились. С севера и востока у крепости хорошая каменная стена, С востока река, а с юга болото, по нынешней погоде не пройдешь.
- И что дальше?
- А то, что с юга она плохо охраняется. Там самое слабое место, а кое-где и в стене есть проходы, давно не латались.
- Ну, и как мы по болоту… поплывем?
- А вот человечка я привел, знакомец он мой псковский, уговаривались мы с ним, что если что, то он сообщит. Так он намедни из города и прямо к нам, через болото прошел, потому как Псков затворился, никого не выпускают, стражу утроили, Александра не сегодня-завтра ждут.
- И дождутся на свою погибель.
- Вот я и подумал, может нам внезапно с юга, потихоньку просочиться в город, а там…
- Мысль конечно не глупая, да и проводник у тебя имеется. Давай, действуй.
- Так я же хотел, чтобы пару десятков дружинников, да и вот хотя бы и Данилу с его воями…
- Слышь, Данила, готов на ратный подвиг? И чего ты сидишь и все время лыбишься? Может тоже чего удумал?
Данила встал, охнул – ноги затекли, прошелся по шатру и сел на тюфяк рядом Михаилом
- Слышь, Миша, а ведь ты угадал. Помнишь, после Копорья, я исчез ден на десять? Ну, и как тебе помнить, ты же апосля Копорья как стрела из лука в Новгород полетел, к женушке своей. А я за это время в Псков сходил, тоже кое-кого проведал.
- А и вправду, совсем не до тебя было, к первенцу своему летел как на крыльях. Совсем голову потерял… на время. Кстати, не хочешь знать, как при крещении сына назвал?
- Ну и как?
- Не догадываешься? Думаешь Александром? Не угадал. Да, Данилкой и назвали, Ирина была не против.
- Благодарю, друже, порадовался я за вас.
- Ну, вещай дальше.
- В монастырь заходил, там дружинники-инвалиды свой век доживают. Затворились в монастыре, затаились, а ливонцам до них и дела нет. Знакомый по прозвищу Оглобля, собрал всех, посидели, покумекали что к чему и решили. Если на то будет воля князя Александра, то будут готовы тряхнуть стариной, помочь чем. А могут они еще много, не забыли ратные дела. В город, например, могут проникнуть со стороны реки. Река Великая вскрылась уже, так под видом рыбарей или торговцев от пристани и проникнут в город. А в ночь перед штурмом, по тихому охрану у городских ворот уберут да ворота откроют. Еще лучше, при этом чтобы небольшая дружина еще ночью в город вошла…
- Данила, ты понимаешь, что это может получиться? Только не мне решать, что с вашими планами делать.
- Ступай к князьям, попробуй их убедить.
- Нет уж, други мои, вы придумали, вам и докладывать князьям. Как ко мне пришли, так и к ним идите, мне вашей славы не нужно. Благословляю на подвиг, топайте. Тебе, Терентий, мой совет – держись смелее, не мнись, глаголь доходчивее и складно. Глядишь, Александр и тебя десятником или даже сотником пожалует. А то вроде бы боярин, а без звания, нехорошо. Не все же тебе оруженосцем при мне состоять.
- Не учи, сам знаю. И не забудь моего человечка обогреть да накормить.
- Да как хоть его зовут, человечка твоего?
- Да никак, он глухонемой.
- А как же…
- В шатре князя Андрея Ярославича уже довольно долго продолжается громкая ссора с криками и бранью братьев князей Андрея с Александром, вот-вот и до драки может дойти – что поделаешь, братья молодые, горячие. С самого детства у них так водится, воюют за первенство. И слышно их на большом расстоянии от шатра. Дружинники, на их крики только ухмыляются – ишь, как дети малые бодаются, тож ерохвосты, игрушки поделить не могут.
- Да ты брат хобяка, чем можешь хвалиться-то? Сколь много побед над врагами одержал? А я с малыми силами великое множество шведов побил, самого их ярла копьем сразил. И до этого от врага никогда не бегал, а бил их без счета. И я помню, как рязанский князь тебе укорот сделал, хорошо хоть живым отпустил, или сам бежал с поля боя?
- Сам ты шинора. Да, может, так было все, может и бежал, да только потом-то я ему все припомнил, всех, все семейство вздернул на столбах при случае, а его самого перед смертью заставил глядеть на это. И потом, вот не тебе суемудрому батюшка доверил самую боевую свою дружину, «кованую рать», не тебе, а мне. Теперь у меня шесть сотен витязей настоящих, да сотня татар лучников которые на скаку птицу в небе бьют, а у тебя только четыре сотни дружинников да дружина новгородская
- Ко мне мужики с вилами да топорами со всей псковской земли подходят. А мои дружинники твоих дуботолков за одно место гонять по лесам будут
- А это еще поглядеть будем, кто кого гонять будет.
В это время в шатер заглянул часовой дружинник. Для начала кашлянул, чтобы привлечь внимание разошедшихся князей.
- Чего тебе? – спросил, как-то вдруг сникший князь Андрей
- Так тут такое дело. Сынок прушанского боярина Скуманда князя Александра хочет непременно видеть. Дело, говорит, важное.
- Ну, впусти.
Вошел Терентий, низко поклонился князьям, а потом как можно более связно поведал свои предложения, обращаясь больше к Александру.
- Ну, брат Андрюша, видал какие у меня воины, не только здоровые и сильные, так еще и премудрые при этом. Как кличут тебя молодец? Вроде встречались на Неве, али ошибаюсь?
- Был и на Неве, и Копорье брал. А зовут меня по крещению Терентием.
- Сам придумал план?
- Вместе с десятником Данилой.
- Ну, и где он?
- Оробел слегка, там, на поляне топчется. Кликнуть что ли?
- Погоди. Руки покажи.
Терентий до локтя обнажил руки.
- Видал, Андрей, какие молоты. А скажи, Терентий, подкову согнуть можешь?
- Прикажешь, согну, невелика затея.
- Ладно, еще спрошу, через болото на Псков пойдешь?
- Если сотню дашь, пойду.
- А ты из чьей сотни-то дружинник?
- Так Михайла Прушанина.
- Знаю такого. Сотню не дам… подумаю. За службу благодарю, ступай себе с Богом.
- А как же...
- Ступай уже, когда надо дам знать, как поступать будем.
Терентий поклонился, и неловко повернувшись, вышел.
- Ну, и что ты думаешь по этой стратегии, Андрей?
- Риск великий, может не получиться.
- Конечно, тебе больше по нраву «иду на вы», и в чистом поле рать на рать головы класть своих и чужих. А мне надобно своих воев как можно дольше сохранять живыми.
- Хорошо, как ты хочешь поступай, я пожалуй приму твое руководство, но коль не выйдет, тебе и отвечать.
- Я отвечу. Прежде всего, перед Богом, потом перед батюшкой, а потом и перед всем честным народом. А сделаем мы так – ты со своими сотнями выступаешь через два дня. С тобой две сотни моих дружинников да новгородскую дружину Домаша Твердиславовича. Доходишь до Пскова, останавливаешься и начинаешь шуметь, вызывая рыцарей на битву в поле. Я же с одной сотней накануне тихо пройду через болото и затаюсь под стеной. Вторую сотню свою пошлю ночью под ворота. Если у инвалидов получится, то славно будет, Если у них пойдет что не так, я им выйду на подмогу, откроем ворота и часть стены захватим. Тебе же достанется ворваться в город, ну и дальше как пойдет.
- Лады. Почему только через два дня, а не завтра?
- Пусть думают, что мы боимся, а мы еще и слух пустим, что уходить думаем, а сами в тайне изготовиться успеем.
Как-то все очень быстро закончилось. Не успело солнце с утра набрать силу, и только заглянула через высокую стену псковского детинца, а там уже на вечевой площади Троицкого собора на коленях стоят несколько уцелевших рыцарей, даже не успевших до конца надеть доспехи, да немногие кнехты, большей частью раненые в скоротечном бою. На высоком крыльце собора прямо на ступенях сидит князь Александр, слушает доклады сотников, и наконечником сломанной стрелы вычищает грязь
