стеклом медленно валил мокрый снег, тяжёлый, вязкий, будто не решавшийся лечь на землю. Такой снег всегда появлялся к перемене погоды, и в нём было что-то тревожащее, неуловимое.
Он вернулся к столу, взял чашку с остывшим кофе и сделал последний глоток. Проверка закончилась, отчёты будут безупречны, но ощущение шороха за спиной не исчезло. Слишком много нитей тянулись к нему в последнее время: китайцы, «Зелёный Луч», змеевидные, странные совпадения вокруг Сакенова. И каждая нить вела куда‑то дальше, чем хотелось бы.
Ефимов поставил чашку, провёл ладонью по столу и тихо выдохнул. Впереди предстоял разговор, который мог многое прояснить или запутать ещё сильнее.
