в различных уголках земного шара, при чем заводам указывалось вымышленное название их. Киль «Наутилуса» был выкован на заводах Крезо во Франции; гребной вал – у Пена и К° в Лондоне; винт – у Скотта в Глазго; резервуары – у Кайля и К° в Париже; двигатель сделали заводы Круппа в Германии; таран – шведский фабрикант Мотана; измерительные приборы – братья Гарт в Нью-Йорке и так далее. Каждый из поставщиков получал мои чертежи, подписанные всякий раз! другим именем.[/i]
– Но, – заметил я, – ведь недостаточно было получить части, – надо было их собрать, смонтировать.
– Я построил себе верфь на одном необитаемом островке, затерянном в океане. Там обученные мною рабочие, верные мои товарищи, под моим наблюдением собрали «Наутилус». Когда сборка закончилась, огонь уничтожил всякие следы нашего пребывания на острове. Будь я в силах – я бы взорвал и самый островок.
– Надо полагать, что корабль стоит вам огромных затрат?
– Обычный железный корабль стоит тысячу сто двадцати пять франков с каждой тонны веса. Мой «Наутилус» весит тысячу пятьсот тонн. Следовательно, он стоит без малого два миллиона франков, если считать только стоимость его оборудования, и не менее четырех-пяти миллионов франков вместе с коллекциями и предметами искусства, хранящимися на нем.
Смехотворный метод секретности объяснён авторским произволом, что признавал и сам Верн. Дело в том, что с ростом технологии растёт и узкая специализация деталей. Это в 18-19 веках гандшпуг (рычаг для подъёма тяжестей) можно было применять и на суше, и в воде, и не будет особых вопросов, а вот линзы для микроскопа для телескопов уже принципиально не годятся! Вот и детали для «Наутилуса», как и даже для «простых» пароходов того времени, уже узко специализированы, и будет понятно. Для чего они сделаны. И рта всем не заткнуть, так что про «Наутилус» бы вскоре узнали многие.
Чтобы понять сложность изготовления даже простых изделий и необходимость их сборки на сложных производствах прочтите статью «Я – карандаш», и всё поймёте, почему собрать сложный и, тем более, опережающий своё время аппарат в тайне было невозможно даже тогда, не говоря уже про времена 21-го века от Р. Х.!
К слову, один из основных признаков пропагандиста, в том числе, и всего ужаса выше перечисленного: он не имеет своих идей и лишь берёт идеи у других. И выстёбывает чужие конструктивные идеи. Гамильтон выстебал ВСЮ космонавтику и колонизацию иных миров до появления самой космонавтики, а именно идеи великого Циолковского про захват Вселенной человечеством. Стэплдон украл вырождение «своих» людей до животных у Герберта Уэлсса, идеи восстания машин все крали у Дайсени. Гумилёв украл пассионарность, а азимовское «шипение» и нежелание описывать времена ПЕРЕД событиями «Жизнь и времена Мультивака» - это прямая привычка многих авторов середины 20-го века скрывать симпатии к побеждённым немцам и фашистам в частности, как и работу на них в духе «Хуго босс», шивших для изуверов из СС форму!
Да любой следак из участка бы понял, что «шипящие» родственники или товарищи творивших это или что-то не лучше. А отмазки типа «ничего не буду говорить» и «сменим тему» знакомы каждому инспектору по делам несовершеннолетних!
