Кроличий остров или идиотическое подражание Стивену Кингу Глава 1

- И покажу всем на собственном примере,  какую одежду нужно носить.

- И нарисую, какого размера у них должен быть унитаз.

- Да, вот что еще. Запомни, Лева. Это важно. Повыкидываю-ка я старую, допотопную, не продвинутую ментально российскую интеллигенцию за бугор. Незачем ей под моими ногами путаться. Другую, пролетарскую, генетически модифицированную, заново из кухарок и дворников сляпаем, как в инкубаторе. Просто и практично. Не боги горшки обжигают.

- Всю эту отсталую, национально не обустроенную. Нет, не правильно. Не совершенную по понятиям моих будущих европейских друзей, тюрьму народов, поделю на самостоятельные государства. Ох, и  интересно будет.

- Сердцем чувствую, что это мне посоветует наш добрый американский дядюшка Вудро Вильсон. Он, Вудро,  назовет все это правом наций на самоопределение.

- О, как я люблю рисовать красными карандашами на политической карте Российской Империи всякие разные линии. Вот так, вот. Вот так, вот.

- Дорогой мой друг! Не пора ли Вам, батенька, всю эту большую, единую, плотно сцементированную Вашими предшественниками территорию раздолбать на куски, - Телеграмма Вудро Вильсона Владимиру Ульянову-Ленину перед приглашением того на дружескую вечеринку на о. Корфу. (Из воспоминаний уже Льва Троцкого).

- Divide et impera – Разделяй и властвуй, - Цитата из древнеримского пособия для начинающих политиков.  

- Пусть себе живут – земли, что ли мало. Этот тупой, олдскульный царизм до этого раньше меня так и не додумается. Ну, тупые! Вовремя не просекут современные тенденции. Не въедут в тему.  Поэтому и власть потеряют.

- А, что дальше будет с этим союзом? Как потом будут они между собой разбираться?  Да х…н его знает. Ой! – мальчик оглянулся и прикрыл рот ладошкой. Не услышала бы это его мама. Продолжил шепотом, -  Мне какое будет до этого дело. 1922 год не за горами тогда замаячет.  Цыганка-гадалка с Джомалунгмы нагадает, - ему, пока, тяжело давалось произношение слова – Джо-мал-унгма.

Выкопавший, позднее, себе яму Каменев вспоминал:

- На заковыристый вопрос: А могут ли эти ново-нарисованные Вами социалистические государства выйти из будущей супер-империи? Не станет ли все это химерой?

Ильич, добрейший симпатяга в кепке, точь-в-точь, как у Маяковского, слегка, но отчетливо картавя, отвечал:

- Могут.

Потом, немного подумал. Сдвинул на лоб кепку и почесал себя в затылке. Вдруг развеселился и прищурил лукавый левый глаз:

- Но, они этого не захотят.

Вооот, как! Идеалист, блин!

А действительно. У кого кепка первой появилась? У него или у Маяковского? Или наоборот? Нет. Кажется, Владимир Маяковский, после совместной пьянки в пиццерии у Смольного, точно такой же обзавелся.

Драгоценную коробочку Александр тщательно завернул в три слоя полиэтиленовой пленки, потом в слой промасленной ткани и еще в шесть слоев полимера. Где то он прочитал, что так в Египте подготавливали к погребению мумию усопшего фараона. Точно на семьдесят четвертом километре от города – эпоха власти коммунистов в России от 1917 года до исторического падения, под сто пятидесятилетней сосной зарыл ее в глубокую яму.

- Если сравнивать числа триста и семьдесят четыре, то можно легко выявить критическое их несоответствие между собой, - Основы высочайшей математики. Современное учебное пособие.

На дереве вырезал указательный знак – поднятую вверх правую руку с ладонью, сжатой в кулак, и отставленным средним пальцем. На прощание спел «Интернационал» и залил свое горе бутылкой паленой водки. Смахнул со щеки накатившую горючую слезу. Не знал он, что через пять лет «черные лесорубы» спилят эту сосну, а землю вокруг нее разворочают гусеницами трелевочных тракторов. И затеряется в безвременье его бесценный клад. Правда, предусмотрительно он оставил в сейфе банка своим внукам и правнукам завещание. Найти семейные реликвии после его смерти и выставить их на аукцион «Сотби» за один миллион баксов. Он еще будет встречаться со своими бывшими соратниками по бывшей партии на маевках, на болотистых берегах реки. В шалашах а-ля Шушенское. Искусанные комарами и собравшись в тесный кружок, экс-коммунисты будут тихо петь революционные песни. Читать вслух еще советского выпуска номера газеты «Правда». И в их измученных, истерзанных душах разольется тепло от тезисов 25-го партсъезда и сводок с хлопковых полей. Отыщется где-то и когда-то затерянная в пыльных архивах статья Владимира Ульянова: «И что теперь опять нужно делать?». Только будут пить они не коньяк, а самогон.  Закусывать не черной икрой, а квашеной капустой. И не будет больше пьяных плясок на столах на партийных закрытых дачах. Боже мой, все осталось в далеком прошлом!

После крутого поворота в политической жизни родного отечества, когда скромное обаяние социализма начало порастать быльем, Рыболовлев, наконец-то, занялся простыми житейскими, насущными, повседневными делами.

- Вот с этого и надо было начинать, товарищ, -  В.И. Ленин. О насущных проблемах трудоустройства хронических алкоголиков. Критический ответ Горбачеву.

Вернулся на завод к старой и давно знакомой должности начальника сборочного цеха. Вскоре ребята оттуда, из-за бугра, попросили там, на верху, завод обанкротить и сделать из него развлекательные, торговые и еще какие-нибудь центры. Под ногами, мол, путается и мешает нам собственной импортируемой сюда техникой торговать. А мы и рады. Да, за ваши деньги, все что угодно. Все в семью, все в семью. Александр благоразумно уволился и  своевременно оформил себе пенсию. Минутку, подождите … .

- Уух … .Трах, - машина заскрипела кузовом и захлопала стойками.

Жидкая грязь снова залепила ветровое стекло. Рука водителя заботливо подтолкнула дворники, словно маятник остановившихся часов. Да, хорошая техника. Главное, она новая. Прямо с завода. Переплата по кредиту, конечно, будет. Ну и что с того. Поехал бы кто-нибудь на иномарке по такой дороге за грибами или на рыбалку? Есть, несущественные недочеты, есть. Как, им не быть. После двадцати тысяч километров пробега стала вылетать третья скорость. Коробка забарахлила. Всего - то. Отогнал машину в сервис, поставили вместо нее другую. Естественно, немножко приплатил сверху. Зато теперь - порядок.

- Правда, опять стала мозги компостировать, – процедил сквозь зубы Александр и легким нажатием ладони подтолкнул вылетевший рычаг переключения скоростей на место.

- В России, на построенных нами автомобильных заводах, планируемые к выпуску на них наши американские «Форды» странным образом трансформируются в российские. И особого, при этом, качества, - Из письма Генри Форда  Паше Ангелиной.

А на пенсии жить скушно. Ну, что за жизнь. Пусть далеко за шестьдесят. Но, душа-то еще молода и требует действий, свершений и жизни. И Рыболовлев пристрастился к рыбалке и дальним поездкам  за грибами. За триста верст от дома.

- Для бешеной собаки и сто верст не крюк, - это не автор, а народная мудрость.

Работал сторожем то там, то сям. Везде график плавающий, очень удобно. Особенно, для такого активного пенсионера, как он.  Стал активно таксовать, чтобы доказать техническую износостойкость «отечественного» автомобиля.

Еще одна причина такой возросшей деловой активности может существовать. Абсолютно  легальное избавление от домашней каторги, от вопросов жены:

- Когда будем клеить плитку в  ванной? Когда краны отремонтируешь? А то пятый год от соседей стыдно. Когда … ?

И так далее, и тому подобное. Ну, вот ему это нужно, а? Посмотрит он пристально в глаза своей супруги, как следователь на допросе, и скажет:

- Дорогая, я давно на рыбалку собирался. Если сейчас не поеду, вся рыба из озера в море уйдет. Именно сейчас и нужно ехать. Может быть, я тебе что-нибудь привезу.

 Давно – это всего две недели назад. А вот может быть и что-нибудь – это более вероятно. Посмотрит на него жена кротким взглядом:

- Что же езжай, коли охота пуще неволи. Только чего не нужно не привози.

Помашет Рыболовлеву на прощанье ручкой.  Вздохнет и пойдет докрашивать балкон.

Другой  способ мужского досуга уверенно пробил себе широкую дорогу из советского прошлого. Гаражная культура. Слышали что-нибудь о ней? Нет? Ну, это полный отстой! Где-нибудь там, на давно загнившем западе, мужики после работы уверенно разбегались по пабам, барам и борделям. А наши парни, озираясь и оглядываясь, а не идет ли за ними благоверная с ухватом, пробирались тайными тропами в гаражи. Проводит Александр жену до двери в подъезд пятиэтажного, панельного  дома. Начнет нервно сбрасывать пальцами пушинки, прилипшие к ее пальто:

- Дорогая, в машине масло из левой фары потекло. Я в гараж. Посмотрим с Иванычем, что и как. А?

Верить или не верить про фару и масло? Переложит жена тяжелую сетку с продуктами из одной руки в другую и скажет только:

- Долго не задерживайся.

И муж, со старательно формируемым выражением угрюмой озабоченности на своей физиономии, от невесть откуда свалившейся на него проблемы, но безмерным ликованием в душе, мчится на «Слет автомобилистов».

 А Иваныч уже разложил на газете инструменты: две бутылки паленой водки, купленные, по-случаю, у таксиста, две банки килек в томате и полбулки хлеба. На всякий пожарный, под верстаком пристроена бутыль самогона и банка огурцов домашнего соления, вынутая из подвала. Несколько раз дверь в гараж приоткрывали и интересовались, когда выстрелит пушка «Авроры».  Уж очень нетерпеливые соседи по гаражу, прямо как дети. Наконец появляется Рыболовлев. Сходятся все участники действа. И пошла губерния гулять. О чем только, здесь не говорили. А какие страсти кипели. Иногда, доходило до мордобоя, когда точки зрения участников были непримиримо диаметральными. Но, потом все заканчивалось пьяными дружескими объятиями. Ну, чем тебе не паб или бар. Поздно вечером Александра довозили до дома. Поднимали на пятый этаж. Прислоняли к двери его собственной квартиры и нажимали на звонок. Дожидались, когда голос сонной хозяйки произнесет:

- Кто там?

Нажимали на звонок еще раз и, находящийся в полубессознательном состоянии, хозяин мычал, упершись головой в дверь:

- Это я.

После этого, пошатывающийся эскорт быстро ретировался, а Рыболовлев вваливался в открывшуюся дверь своей квартиры.