Овдовела, Люба. Осталась без своего Мишани в шестьдесят пять лет. Пожить бы ему ещё годков двадцать, а может и больше, Любе жалко что ли, так вот не пожил, не получилось из-за тяжёлой, неизлечимой болезни. Когда уже научатся эти самые болезни излечивать?
Люба, чтобы продлить жизнь мужу всё делала. В традиционной медицине научилась уколы делать, даже капельницы, таблетки давать по часам, кормить диетическими продуктами, и в нетрадиционной, кто что посоветует, тоже применяла. Здесь и отвары из разных трав, и спиртовые настойки, а муж всё угасал и угасал. Вот и случилось, что однажды утром он больше не проснулся. Отмучался.
Конечно, Люба плакала, конечно, причитала: «На кого же ты меня оставил? Как жить-то я дальше буду? Соколик мой ясный, зачем ты меня покинул?»
Причитать Любу ещё бабушка учила. Бывало, посадит напротив себя и задаст вопрос:» Любка, я, как помру, ты как причитать будешь?» А Люба и рада стараться бабушке угодить, начнёт голосить тоненьким голосочком, на кого мол её бабанька покинула. Бабанька хохочет, обнимает её-любимку свою:» Так милая, так. Теперь спокойно помру».
Но вот особой печали Люба не испытывала. Пусть и прожили они годков сорок пять вместе, трои деток нажили, и было у них всё как у людей. Старались, работали для этого «всё», а чувств особых меж собой не было.
Постирать, накормить, прибраться по дому, это да, это Люба с удовольствием делала. А любить? Здесь она сердце своё заставить не могла. Уважение было, забота была, муж всё-таки, отец деток, опять же работящий, всё в дом, и наладить чего, отремонтировать, это мог и делал. Тут он мастер. Соседки даже завидовали:» Повезло тебе, Любка, с мужиком. Рукастый он у тебя».
Повезло? Ну если в плане хозяйственности, то да. А в плане чувства? Ни с кем Люба не делилась своим сокровенным. Что живёт она семейную жизнь с нелюбимым мужем. За все сорок пять лет не выдала она себя ни разу. Может Мишаня и догадывался об этом, но вида не подавал. Да и сам особой нежности не проявлял. Бывало Люба спросит его:» Мишаня, ты хоть бы в любви мне признался. Или не любишь?» А он:» Чего признаваться-то и так видно, что люблю». Вот и объяснился.
Ладно хоть не обижал. У других мужья забулдыги, из дома всё тянут на пропой, а потом и руки распускают. Тут, слава богу, ни одного матерного слова, тем более синяка на теле не довелось Любе испытать. Опять же детей любил, ничего для них не жалел. Всегда отцом примерным был.
Год, как не стало Мишани, пролетел, словно один день. Дико стало Любе. Дети живут своими семьями. Они, конечно, звонят, иногда приезжают, даже к себе жить звали. Но как бросить то, что по камушку, по кирпичику собирали, С годами перестраивали не раз. Нет уж. Из родимого дома никуда она не поедет. Ну разве только в гости.
Задумала Люба одну поездку. На малую Родину. В село, где родилась и выросла. Давно она там не была, и давно мечтала пройти по родной улице, вспомнить своё детство и юность.
Особенно юность, ту, где была первая любовь. Настоящая любовь.
В девятом классе Влад проводил Любу до дома. Рядышком шли плечо к плечу. Болтали ни о чём, но у обоих трепыхали сердечки. От радости трепыхали, от нового незнакомого чувства, но такого приятного, такого… Люба даже не знала, как это состояние объяснить словами. Вот хорошо им было вдвоём и всё тут.
Девятый, десятый, полгода после школы-они вместе. Люба поступила в техникум, Влада призвали в армию. И полетели письма. Почти каждую неделю Люба получала от него письмо. Писал про службу, но больше про то, как скучал без неё как вернётся и они сыграют свадьбу, главное, чтобы она его дождалась.
Люба тоже отвечала ему, что любит и скучает, и ждёт.
И вот он тот день встречи настал. На пороге Любиного дома появился молодой солдат с букетом полевых ромашек. Влад! Красивый, плечистый, с влюблённым взглядом. Люба тогда не заметила малюсенькую искорку тревоги и вины в этом взгляде. Она была счастлива!
Они гуляли по улицам, потом у реки почти до самого утра. Целовались. Влад нежно обнимал её, приговаривая, «Любушка моя».
Когда дошли до дома, Влад взял Любины руки в свои, и произнёс фразу:
- Люба, я завтра уезжаю на место службы. Я там женюсь. Я очень тебя люблю, но ничего поделать не могу. Прости меня.
Он ушёл. Оставил боль, непонимание, обиду. Обиду за напрасное ожидание, за напрасную девичью тоску. Получается четыре последних года можно перечеркнуть жирной чертой. Но как это сделать? Как жить дальше? Как на люди выйти? Что она сделала не так? Почему чувствует себя виноватой?
Куча вопросов, а ответа нет.
Но жизнь продолжалась. Люба окончила техникум, устроилась на работу. Парней сторонилась. Боялась ещё раз обжечься.
Однажды девчата из отдела познакомили её с Михаилом. Новенький инженер к ним устроился.
- Люба, ну чего ты? Парень хороший, работящий, непьющий. А любовь? Так стерпится-слюбится.
Вот под таким «давлением» она и вышла замуж. Поговорка только не сбылась. Оно конечно стерпелось, но не слюбилось. Как Люба не старалась.
Таксист, что вёз её до села спросил:» Вам точно здесь нужно выйти? Мы же ещё не доехали». «Здесь, здесь. Дальше я пешком дойду».
И она пошла по еле заметной тропинке, вдоль берёзовой рощи. А раньше здесь была наезженная дорога. Люба подошла к началу той улицы, где жила когда-то. От улицы осталась полоска, заросшая клёнами, да кое-где проглядывались ямы от погребов. Была улица и нет её. Аж сердце сжалось от такой картины. Постояв немного, она пошла дальше в село. Оно изменилось. Где-то обветшало, где-то построилось, но, всё таки узнаваемо.
Навстречу Любе шла миловидная женщина с пакетом в руке. Люба узнала в ней одноклассницу. И та, пристально вглядываясь в незнакомку, узнала её.
- Ой, Люба, ты ли это?
- Я, Олечка, я. Так приятно тебя видеть. Как ты поживаешь?
- Да как и все. Муж, дети. Чего это мы стоим на дороге. Пойдём, чаем тебя напою и поговорим.
За приготовлением чая, Ольга рассказала про свою семью, про жизнь в селе. Потом спросила:
- Люба, а ты знаешь про Влада? Что с ним случилось?
- Нет конечно. Откуда я могу узнать? Как он?
- Плохо, Люба, плохо. У него инсульт приключился. И что-то там с женой приключилось. Не стала она за ним ухаживать. Вот сестра и забрала его к себе. Сейчас он здесь, у Тамары.
- А где они живут?
Да всё там же, в родительском доме. Тамаре с работы пришлось уволиться, чтобы за братом ухаживать. Дети-то его по разным городам живут. Тоже видать не до отца им.
- Знаешь, Оля, я давно его простила. Видно каждому своя судьба уготована. Пойду я, если Тамара позволит, зайду повидаться.
- Иди, Люба, зайди к нему. А вдруг полегчает, когда тебя увидит.
С душевным волнением она подошла к калитке дома, где жила Тамара. Увидев её на крыльце, Люба, с дрожью в голосе, поздоровалась:
- Здравствуй, Тома, можно войти?
- Господи, Люба. Сколько лет, сколько зим. Заходи конечно. Ты мало изменилась. Я тебя сразу узнала.
- Да чего там мало. Годы делают своё дело. И морщины, и седины, и болячки добавляют.
- Ты права, ох, как права. Про Влада, наверное, уже знаешь, коль пришла ко двору?
- Знаю, Тома, знаю. Как он?
- А что он. Лежит. Половина тела без движения. Пытается что-то сказать, но непонятные звуки получаются и всё.
- Лечение он получает?
- Да какое там лечение. Я когда из города привезла, так местная фельдшерица, молоденькая совсем, назначила таблетки и всё. Вот толку их в ложечке, развожу водичкой и пою его.
- Тома, ну здесь же уколы нужны, капельницы. Давай я своим знакомым докторам позвоню, узнаю, что нужно купить и как лечить.
- Спросить-то можно, а кто колоть будет. Эта фельдшер только после училища, она не справится.
- Я звоню, а там разберёмся. Я когда мужа выхаживала многому научилась. Дай мне листок и ручку, чтобы записать назначения.
Люба звонила, записывала, опять куда-то звонила. Потом позвала Тамару:
- Есть кому съездить в аптеку купить лекарства?
- Есть конечно. Сейчас соседа попрошу. С ним и съездим. Он не откажет.
Тамара побежала в соседский двор, и вскоре они поехали в аптеку.
Люба зашла в комнату к Владу. Он лежал на кровати. Поседевший, постаревший, худой. Веки приоткрыты. Не понятно спал он или нет?
Люба присела на краешек кровати, тихо произнесла:» Здравствуй, Влад. Вот как свидеться довелось. Что же ты себя не сберёг? Как же так всё получилось?»
Влад медленно перевёл на неё взгляд, пристально смотрел несколько секунд, было чувство, что он узнал её. Слезинка скатилась из уголка глаза, и обречённо упала на подушку.
Люба взяла его руку, и он слегка пожал ей пальцы:
- Влад, ты держись, мы тебя подлечим. Я сделаю всё, чтобы тебе стало легче. Сейчас привезут лекарство, и мы начнём лечение.
Две недели Люба не отходила от него. Капельницы, уколы, массаж парализованных руки и ноги. Умывала, брила, расчёсывала. Она рассказывала ему про свою жизнь, про то, что так и не смогла разлюбить его. Обиды нет. За долгую свою жизнь поняла, что бывают разные обстоятельства, и что каждому начертан свой путь. У кого-то он лёгкий, счастливый, у кого-то серый, пустой. Вот как у неё.
Люба видела, что Влад её слушал. Взгляд его был осознанный, сожалеющий что ли, не колючий, как раньше.
Про его жизнь Любе рассказала Тамара. Как он женился «по залёту», как потом маялся, но дитя не бросал. Со временем вроде бы и притёрлись, ещё дочурку родили, двоих теперь воспитывать надо. Но что за жизнь без любви. Не было лада в их семье. В нормальных семьях муж с женой всё вместе делают- и домашние дела, и отдыхать куда поехать, а эти всё врозь. Жили по инерции. Хоть Влад и не жаловался на жизнь, но Тамара видела, что не сладко ему. В их отношения она не вмешивалась, а может и надо было.
Когда случилась с ним беда, жена его открыто показала свою сущность. Позвонила Тамаре, кричала в трубку:
- Он никогда меня не любил. Почему я должна теперь ухаживать за лежачим. Я ещё пожить свободно хочу.
Вот так Тамара забрала брата к себе домой:
- Спасибо, тебе, Любочка. Чтобы я без тебя делала? Точно бы не справилась. Ты же не собираешься домой? Побудешь здесь ещё немного? Я вижу, что Владу становится легче.
- Да меня дома особо никто не ждёт. С детьми по телефону общаемся. А с Владом начнём новые упражнения. Я читала, что они очень помогают восстановиться таким, как он.
- Живи, Любочка хоть сколько. Помощница моя славная.
Через несколько дней, когда Люба растирала Владу больную руку, вдруг услышала протяжное «Лююбаа». Она сначала подумала, что ей показалось,
Но взглянув на Влада, она поняла «не показалось». И опять, преодолевая какое-то препятствие, он протяжно произнёс:» Лююбаа, проостии».
- Влад, милый, ты заговорил! Какое счастье! Я очень рада, что тебе становится лучше. Завтра привезём врача. Пусть обследует, и назначит дальнейшее лечение.
Люба говорила и говорила, а у самой катились по щекам слёзы. Но это были слёзы радости, счастья и любви.
А ещё через полгода Влад стал вставать и передвигаться по комнате с помощью ходунков.
Врач при осмотре его не скрывал своего удивления:
- Любовь Константиновна, как вам такое удалось? Чудеса, да и только!
Влад приобнял Любу, медленно произнёс:
- Она мой ангел, моя любовь. После всех её стараний я не мог не встать. Вот такой результат и получился.
- Отличный результат! Вы молодцы оба!
Тамара пошла
