Из жизни фермеров. Часть 5

воспринималось, как нечто олицетворяющее его «Я». Личность Платона воспринимала лежавший внизу мешок с костями и мясом, как отработавшее свой срок устройство. Бионический скафандр его сущностной натуры, как пришедшая в негодность одежда валялся внизу, охваченный пламенем. Неуклюжая поза, пылающие на голове волосы – все воспринималось, как утилизация ненужной вещи.

Не до конца понимая, свои возможности в новой реальности, Платон спустился по пылающей лестнице, перешагнул через горящее тело и направился к выходу. На лужайке перед домом рвалась, заламывая руки и рыдая,  Анастасия. Николай обнимал ее за плечи, пытаясь прижать голову женщины к своей груди.

- Батюшка! Батюшка! А-а-а-а-а-и-и-и-и...!

Крупные слезы текли по ее красным щекам. Безумные глаза сверлили объятый пламенем проем входной двери. С каждой секундой надежда на благостный исход покидала женщину. Осознание гибели дорогого и любимого духовника сводило с ума. Как бы соглашаясь с неизбежным, Анастасия отдалась рукам мужа и, прижавшись к его груди изо всех сил зажмурила глаза.
 
Глядя на происходящее, игумен ощущал тихое умиление и спокойную грусть. Понимание временности страданий женщины не позволяло ему в полной мере разделить ее горе. Наклонившись над супружеской парой, он погладил свою прихожанку по волосам и поцеловал в макушку. Через секунду она отчетливо услышала такой знакомый и дорогой для нее голос:

- Не плач, Анастасия. Я здесь и всегда, с вами. Все будет хорошо…

Не в силах прервать рыдание, женщина открыла глаза, удивленно озираясь по сторонам. Плачущий муж обнимал ее, отворачиваясь от жара горящего дому. Вдалеке слышался вой сирен пожарных машин. Прибывшие огнеборцы оценили ситуацию. Понимая, что дом не спасти они сосредоточились на локализации пожара и нераспространении огня на соседние здания.

Дом Анастасии и Николая выгорел практически полностью. Прибывшая вслед за пожарными  карета скорой помощи осталась без работы. Тело, сгоревшего в огне священника, в ней не нуждалось, а Анастасия с Николаем от помощи отказались. После медиков супруги коротко пообщались с сотрудником пожарной охраны. О причинах пожара ни жена, ни муж никаких предположений не имели. Настолько бы ни были ужасны переживания последних часов - они не отменяли прозы бытовых нужд.
 
- Настя, у нас из прихожан никто жилье не сдает? Гостиница, конечно, тоже вариант – хотя и дороговато будет. Но о ночлеге, хочешь - не хочешь,  позаботиться надо…
- Отец Платон, уже о нас позаботился. Женщина зажмурилась, слезы вновь выступили на ее глазах.
- О чем ты? Николай с тревогой посмотрел на жену. Причем тут Платон?
- Закрой ворота и пошли в машину, Коля. Ночлегом нас батюшка обеспечил, как, впрочем, и домом тоже. Говорила мне Антонина, прежняя староста, что настоятель наш прозорливый, да не принимала я этого всерьез. Дура была маловерная. Теперь уж вот сподобил Господь убедиться, что был наш батюшка старцем благодатным. Прозревал волю Божию и дела Его творил в кротости и смирении.

В машине, прочтя документ права собственности на дом, Николай взглянул на жену. Анастасия Ивановна глядя перед собой, достала из кармана дубликат ключей и, не поворачивая головы, протянула их мужу.

- Как же так то, Коля? Вот живешь – живешь, и не ведаешь будто, что с тобой рядом такой угодник Божий. Я только сейчас понимаю, каким подвижником был батюшка наш. И знаешь, что еще…

Анастасия, прервалась и посмотрела на Николая. Желание рассказать об утешительном голосе настоятеля, услышанном рядом с пожарищем и его словах, споткнулось о страх того, что муж ей не поверит. Немного помедлив, она решила до поры не говорить об этом.

- Поехали к дому батюшки, благодетеля нашего. Царствие ему небесное…

Николай завел двигатель, машина тронулась. Анастасия отвернулась к боковому окну и не в силах сдержать слез, вновь зарыдала. Подъехав к дому настоятеля, супруги вошли внутрь и осмотрелись. Впечатления от пережитого и непривычность роли хозяев в чужом жилище рождали дискомфорт. Сняв обувь, они прошли в большую комнату. Анастасия Петровна зажгла лампадку перед иконами и взяла с аналоя молитвослов. У Николая зазвонил телефон. На экране дисплея высветилось имя сына. Все еще не желая посвящать жену в подробности заболевания невестки, мужчина вышел из залы и прошел на кухню.

- Папа привет. Вообщем, я посоветовался тут с кем мог. Есть два варианта Израиль и Германия. Ценники такие, что мне и называть не хочется. По деньгам у нас – все сложно. Ты же в курсе, как мы закредитованы. За машину еще не рассчитались и ипотека такая, что еле тянем. Друзья мои и коллеги обещали собрать сколько-нибудь. Родителям Софии еще не звонили. Я прям не знаю, что делать. Скорее всего, будем на Израиль настраиваться – там хотя бы ценник поменьше. 
- Успокойся Степа. Я знаю, что делать. Ты занимайся своим бизнесом – в Берлин с Софией полечу я. С деньгами мы разберемся.
- Это не малые деньги, папа. И почему ты так уверенно, про Берлин говоришь. В Израиле дешевле и я, как то на этот вариант настраивался.
- Я, Степа, тоже посоветовался с кем мог. Просто поверь, что вариант с Германией будет более правильным. Мне это очень компетентный и знающий человек сказал. Вообщем, скинь мне все документы. В ближайшие дни мы все решим.

Закончив разговор Николай вернулся к жене. Анастасия Ивановна оторвавшись от молитвы посмотрела на мужа.

- Коля, мне, как старосте храма, надо владыке отчет о делах предоставить. Женщина вновь повернулась к иконам, помолчала и продолжила: И, как духовная дочь отца Платона, я епископу нашему должна кое-что рассказать про батюшку. Можем мы прямо сейчас поехать?
- Конечно, Настя. Знаешь, я владыке про нашего настоятеля тоже кое-что рассказать хотел.

Анастасия вздрогнула и посмотрела на мужа чуть более пристально. Ее взгляд выражал одновременно и вопрос и некую надежду. Николай молчал. Таить дальше информацию о болезни невестки было глупо, но и говорить сейчас ему почему то не хотелось.

- О чем ты, Коля? Что ты хотел рассказать владыке?
- Давай уже поедем. Поговорим там все вместе и мне дважды пересказывать не придется…