Чтобы как-то отвлечь себя и успокоить, я потихоньку расставил мебель по местам, разложил на кровати все простыни, одеяла и подушки, а истукана поднял и поставил в угол комнаты. Письмо я положил на один из стульев. Бросать его под ноги мне не позволяло странное чувство – как будто прочитав его, я зародил между нами какую-то невидимую связь… Но и у себя держать мне его не хотелось. Оно как будто кусалось этими своими нелепыми буквами. Я положил его на стул и специально перевернул лицом вниз, чтобы эти безумные буквы не пялились на меня все время.
И тут, посреди кучи белых листков, я увидел на полу кольцо. С красным камнем. То самое, которое лежало под столом на кухне. Так. Стоп, стоп, стоп. Это как вообще? Они что здесь – разбросаны по всему дому? Что это еще за братство колец? Или это все-таки одно и то же кольцо? Если да, то как оно перенеслось в эту комнату? Неужели я все-таки на автомате прихватил его с собой и потом нечаянно выронил?
Долго не думая, я вернулся в предыдущую комнату и, подсвечивая фонариком, стал искать под столом. Но кольца нигде не было. Значит, все-таки это я забрал его с собой. Удивительно. Раньше таких провалов в памяти у меня не было.
Я зашел обратно во вторую комнату, подобрал с пола кольцо и положил его на стул, рядом с письмом. Кольцо подмигнуло мне своим красным глазом, будто игралось со мной. Мне это совсем не понравилось.
К сапогу прилипла одна из бумажек. Я отлепил ее и перевернул. Там тоже было письмо. Написанное тем же бешеным почерком. Я стал жадно разбирать, что там накалякано.
«…сегодня я пол дня бездвижно проторчала в темноте, одна, под кроватью. Там было так холодно и неуютно. Только, знаешь, от этого унизительного положения я получала какое-то особенное маниакальное наслаждение. Тебе этого не понять… Меня облепили пыль, грязь, твои короткие волосы, а потом, к завершению всего, по мне беспардонно прошелся своими тысячами ногами какой-то мерзкий усатый таракашка. Как будто я была никчемным предметом, не достойным его королевского внимания. Представляешь?! О, он не знал с кем связался! Несчастный. Он даже не успел вылезти из-под кровати, как я вселилась в него и смеха ради заставила застрять в щели на полу. Он так смешно пищал на весь дом! Ты бы слышал! Пи-пи-пи!!! Пытался изо всех сил выбраться из этой незамысловатой ловушки. Корчился от боли. Безуспешно перебирал своими маленькими, тоненькими ножками по гладкому крашеному полу. Шевелил длиннющими усами. Дергался, как в болезни. Он молил о пощаде, но я не из тех, кто прощает. Ты ведь знаешь. А потом он умер, этот глупый, малюсенький таракашечка… Тихо и смирно. Он сдох слишком быстро, чтобы я смогла полностью насладиться его муками. Понимаешь, до чего я дошла в своем одиночестве? Думаешь, я сошла с ума? О, нет! А может, и сошла. Кто знает… Я весь день вспоминала твои нежные тонкие пальцы, твои прикосновения, твои черные как угольки глаза. Я проплакала весь день, пока ты не вернулся домой. Но ты так ничего и не заметил. Ты никогда ничего не замечаешь. В этом твоя беда, милый. Ты всмятку раздавил этого таракашку ногой, точнее, его труп, но даже этого не приметил. Я много чего передумала там, в темноте, пока лежала. Я думала о нас, о себе, о своем жалком существовании. Мне кажется, что я достойна большего. Нет, я точно достойна большего! И однажды я тебе это докажу. Чего бы мне это не стоило…»
Это письмо, как и первое, было не дописано. Листок был оборван. Как-то странно на меня они действовали, эти записки. Я ужасно разнервничался. Мне не хватало воздуха в этой пыльной комнате.
Голову раздирало от вопросов. Что здесь произошло? Что это за люди? Почему эта странная женщина лежала под кроватью и как она вообще могла вселиться в таракана? Или это какая-то метафора? Ничего не пойму…
Наверное, она просто взяла и руками засунула этого несчастного насекомого в щель – вот и все объяснение. А все остальное – это ее выдумки, не более того. Просто она хотела напугать того, кому писала эти письма.
Я поднял с пола еще одну бумажку – на ней по-детски, незамысловато была нарисована змея, свернувшаяся в клубок. Спала она там, что ли, не знаю. Я долго всматривался в этот рисунок, пытаясь его разгадать. Но так ничего и не понял. Кроме змеи ничего там больше нарисовано не было. Потом я подобрал еще один листок – на нем была та же змея, но уже с поднятой головой и раскрытым глазом, как будто ее кто-то разбудил. Хм. На третьем листке змея вытянула шею и задрала хвост, будто собиралась на кого-то напасть. Мне стало не по себе. Как будто это я ее разбудил. Эту нарисованную змею. И теперь она точит на меня зуб. Все-таки я очень впечатлительный парень.
Я собрал все эти рисунки вместе и положил на тот же стул, где лежали письма и кольцо. Наверно, пора закругляться, подумалось мне.
Вдруг мой фонарик потух. Я потряс его несколько раз в воздухе, защелкал выключателем туда-сюда – но это не помогло. Тогда я полез в карман за батарейками, быстренько вынул старые и вставил новые. Я думаю, в формуле-1 механики не так быстро меняют колеса, как я поменял свои батарейки.
Я, конечно, тот еще фантазер, но в темноте мне реально послышалось чье-то шипение. Когда я включил фонарик, кольца на месте уже не было. Я посветил на письма, потом поискал под стулом – нет и все! Чертово кольцо! В прятки решило со мной поиграть, что ли? Так, спокойно. Спокойно! Наверно, я нечаянно смахнул его, когда клал письма на стул и оно закатилось куда-нибудь под кровать. А шуршавшие под ногами листочки я принял за шипение.
Сам не соображая, что делаю, я поднял с пола еще одну бумажку. Там был очередной «шедевр» эпистолярного жанра. Пришлось читать дальше.
«…когда ты пришел, я лежала на столе. Ты сделал вид, что меня не замечаешь. Что тебя это вообще ни капельки не касается. Ушел умываться. Весь такой задумчивый, хмурый… А знаешь ли ты, что я провела там все утро и весь день? На этом гребаном деревянном столе, среди тысячи крошек и в луже пролитого чая. Твоего чая. И тобою оставленных мерзких крошек после завтрака. Как же меня бесит эта твоя манера не убирать со стола!! Мне хотелось тебя позлить. Чтобы вызвать в тебе хоть какие-то эмоции. Тебе смешно? Или страшно? Только честно скажи. Что ты думаешь? Что чувствуешь?.. Да и что ты хотел? Ты сам виноват! Ты во всем виноват сам! Да, да! Бросаешь меня одну, в этом чертовом доме. Забываешь, как никчемную вещь. Тут волей-не волей сойдешь с ума. Ты всегда так себя ведешь. Высокомерно, по-мужски. Как будто ты чем-то лучше меня. Как будто ты умнее, хитрее, выше. О, как ты заблуждаешься!.. Я так люблю играть с тобой в прятки. Ведь ты думаешь, что я всегда должна быть на виду. Что должна появляться на первый твой зов, как собачка. И я прячусь, чтобы ты бесился, искал меня, ругался и чертыхался на весь дом. О, как же я люблю эти мгновения! Ты не представляешь. Я не твоя собственность, милый. Заруби это себе на носу! Как нашел меня, так и потеряешь. И это, милый, будет лишь половина твоих бед… Но сегодня мне даже прятаться было лень. Мне было все равно… В этой жизни все движется по кругу. Точнее – по спирали. Ты знал? Там, где что-то заканчивается, начинается что-то новое. И это новое – лишь часть чего-то старого… Впрочем, кому я это объясняю?! Ха! Знаешь, в последнее время мне стало казаться, что ты меня побаиваешься. Это правильно, если подумать. И если все взвесить. Но как только я это заметила, я тебя возненавидела всей душой. Честно. Мы стали отдаляться друг от друга. Ты что-то заподозрил. Я это чувствую. Твоя скудная голова, наконец-то, начала помаленьку соображать. Но уже слишком поздно. Для тебя – слишком поздно, мой милый. Я уже давно решила про себя…»
Что же это такое?! Бред какой-то. Меня стало трясти от страха. Эти странные письма пугали меня все больше и больше. Мне почему-то совсем расхотелось исследовать остальную часть дома. Да ну его! В каком-то диком исступлении я швырнул письмо куда подальше и стал выбираться из комнаты. Ноги утопали в бесконечных листочках, мне было тяжело идти, как будто я шел по многометровым сугробам. Они липли ко мне, возмущенно шебуршали, слали проклятия, словно не хотели отпускать… Это последнее, что я помню. Не думаю, что я потерял сознание. Наверное, я просто задумался…
Очнулся я от жуткой боли в руке. Я почему-то оказался на кухне, стоял на стуле и пытался снять со стены ту самую подкову, висевшую над дверью. Она была такая увесистая, как будто в ней было килограммов сто металла. По руке моей на пол стекала кровь – это я, наверно, поцарапался о ржавый гвоздь. Я опустил подкову на место и слез со стула. Кровь фонтаном хлестала из раны. Похоже, я задел какую-то вену на руке. Черт! Вернувшись в комнату, я схватил первые попавшие под руку листочки и зажал ими рану. За пару минут я забрызгал кровью весь пол и свою одежду.
Спотыкаясь обо все, что было рядом, проваливаясь в дыры на полу, не помня себя, я выбежал из этого заколдованного дома с безумными письмами. К черту все, нужно было спасать себя…
