РОЖДЁННЫЙ ПОЛЗАТЬ ЛЕТАТЬ… НЕ ДОЛЖЕН!.. Часть 1. Глава 11. Печальный финал.

о самом сокровенном?.. Почему же меня приводили просто в щенячий восторг её слова о дружбе?.. И почему же, чёрт возьми, мне так трудно и больно до сих пор?!»

В тот день Олеся в последний раз смотрела «Секунды». Она прощалась. И она знала, что больше никогда не сможет полностью доверять другому человеку…

Вот так и закончилась её большая дружба. И её великая любовь. И одновременно с этим в её душе умерло нечто важное, без чего просто невозможно было впредь хорошо относиться к окружающим её людям.

Наверное, теперь можно смело сказать, что именно тогда, в тот день, закончилось её детство.

С возрастом, правда, Олеся всё чаще стала задумываться о том, не была ли она всё-таки несправедлива к этой женщине?.. Оглядываясь назад, можно мыслить уже гораздо более объективно, не поддаваясь былым эмоциям и чувствам. Возможно, Ирина Александровна вовсе даже и не была тем чудовищем во плоти, каковым представлялась ей, несчастной и разочарованной, в своё время. Существовала вероятность, что в её поступках на самом деле вовсе не было никакого злого умысла, - и, став старше, Олеся вполне уже могла это допустить. Возможно, у этой женщины действительно просто совсем не было времени, но при этом она на самом деле искренне пыталась помочь заблудившейся и запутавшейся девочке отыскать своё место в этом безумном мире. Просто не смогла или не сумела. И тогда Олесе становилось невыносимо жутко при одной только мысли о том, как жестоко она её, должно быть, оскорбила.

Но, с другой стороны, оправданием ей могло служить лишь то, что все эти страдания – далеко не плод её собственной неуёмной фантазии. В те дни, недели и месяцы она мучилась и переживала так, что врагу не пожелаешь испытать нечто подобное. И даже если она ошибалась в отношении Ирины Александровны, даже если у этой женщины действительно были лишь благие намеренья в отношении её, и она просто не смогла втиснуть их в своё жёсткое жизненное расписание, - ну, почему она не могла хотя бы чисто по-человечески, безо всяких глупых отговорок насчёт пропавших писем и обманов, написать что-то, типа: «Извини, но на переписку с тобой у меня нет больше ни времени, ни сил! Не поминай лихом!..» И всё. По крайней мере, это было бы гораздо более честно по отношению к самой Олесе, ведь она неоднократно, после каждого её «исчезновения», просила её именно об этом. Конечно, это тоже, вне всякого сомнения, было бы для неё на тот момент весьма болезненно, но, по крайней мере, это было бы честно. И Олеся хотя бы не чувствовала себя брошенной и преданной, не вчитывалась бы снова и снова в письма Ирины Александровны, изо всех сил пытаясь отыскать в них какой-то подвох или скрытый смысл…

Да, трудно, конечно же, угадать теперь, что конкретно руководило поступками этой женщины. Возможно, Олеся действительно была очень виновата перед ней, и она так никогда и не смогла её простить. Но в Олесину защиту можно сказать лишь то, что и сама Ирина Александровна тоже была очень сильно виновата перед ней. Какими бы суперблагородными мотивами она на самом деле ни руководствовалась, - благодаря ей, Олеськина жизнь на целых два года превратилась в один сплошной кошмар, и просто чудо, что Олеся, в конце концов, сумела взять себя в руки и пережить всё это. Ведь на момент написания того ужасного последнего письма ей было всего пятнадцать, и она была на грани самоубийства…

Мы в ответе за тех, кого приручили. Это необычайно мудрые слова с глубоким смыслом. К сожалению, Ирина Александровна, по горло загруженная собственными жизненными проблемами, видимо, их просто позабыла…

Приручить отчаявшегося человека, дать ему надежду, а потом просто безжалостно кинуть, - это, по меньшей мере, очень жестоко. Гораздо проще было вообще не писать ему, не давать ему надежду и не лишать его впоследствии всего… Психика подростка ещё достаточно неустойчива, и, предав доверие поверившего ей человека, Ирина Александровна просто сломала ему жизнь.

И спокойно продолжила заниматься своими проблемами, так и не узнав никогда об этом…