зеркалом в коридоре, полезла в сумочку, чтобы достать помаду, а сверху лежал телефон и помады не было видно. Она выложила телефон. Ну, конечно же! Вот он, родимый! Лежит себе и помалкивает. Она схватила телефон и почувствовала себя счастливой. Наверно, такой же счастливой она была, когда их расписывали в сельсовете. Да-да, было такое время, когда можно было не ехать в город, в загс, а расписаться в селе, в сельсовете. Она взяла его обеими руками. Оглянулась. Не зашёл ли Вова? Поднесла телефон к губам и поцеловала его холодный чёрный экран. Жизнь нормальная, благополучная возвращалась.
― Миленький ты мой! ― прошептала она.
И снова чмокнула.
Но тут стукнула дверь. Это зашёл Вова.
― Я жрать хочу! ― крикнул он из прихожей, скидывая туфли.
― Я сейчас! Я быстренько! ― затараторила она. ― Глазунью пожарю. Ты не против? А к вечеру сварю борщ.
― Нормально! ― буркнул Вова.
Ей хотелось и Вову поцеловать. Но не поцеловала. Он мог подумать, что у неё что-то с головой.
