3 Алексей Данилович Басманов
Прошло еще два года.
Ранним утром в начале месяца червеня, вышел на крыльцо своего терема Алексей Данилович. Сильно изменился - высок, телом крепок, жилист, борода узкая вороньего крыла, а по голове уже седина прошлась, глаза колючие.
Спустился во двор. Дворовые, что шастали по делам своим, низко поклонились и застыли в ожидании приказов. Алексей же, просто махнул им рукой, идите, мол, бог с вами, лишь спросил слить воды умыться. Умывшись, и с утиральником на плече прошел сначала к конюшне. У коновязи, сам осмотрел подковы у своего любимого гнедого жеребца, сухариком угостил, похлопал по холке. Из конюшни выбежал заспанный, с соломой в нечесаных волосах конюх и начал мелко кланяться. Алексей поднес к его носу кулак.
- Смотри у меня, Алим, ежлив бабки собьет мой «Руслан» аль подкову потеряет, я тебя…
- Как можно, хозяин. Я, как скажете седлать, так я мигом бабки перемотаю, заготовлено уже. А вчерась Ягор его перековал…
- Заметил. Иди… апосля заутрока седлай трех коней.
- Знать далеко и надолго…
- Не твоего ума… - буркнул и пошел в кузницу, в которой уже весело постукивали молотками.
В кузнице придирчиво осмотрел свой доспех. Яким подошел, кашлянул в кулак
- Доброго здраве, боярин. Мы тут пару пластин заменили на латах. Видно из пищалей задели, почти насквозь. Стрелы таких следов не оставляют. Да на шоломе кольчужку меняем, вскорости закончим…
- То ладно, Яким… Сабля?
- Зазубрины поправили, да наточили наново.
- Хвалю.
- Нам бы денежку… на железо…
- Прикажу. Проси больше, заслужили. Тебе отдельно золотой
- Благодарствую… тут такое дело еще…
- Говори
- Два подмастерья просятся к вам в дружину. Говорят, слыхали на Казань идти… так они при полном оружии своем… повоевать вишь неймется.
- Подумаю. Если подмастерьев возьму… а обещай-ка ты мне Яким моего Петьку в помощники взять. Хватит ему уже забавы… скоро на цареву службу идтить, так пусть хоть силенок у тебя наберется, помашет молотом-то. – Яким ухмыльнулся – да ты не лыбься, построже с ним, мол, батюшка велел. Вот пусть сам себе доспехи и кует…
- Это мы могем…
- Вот и ладно. Заканчивайте, мне в дорогу седни.
В это время на крыльце терема вышла Анастасия, жена Алексея. За руку вывела маленького Федю в длинной белой рубашонке. Загородившись рукой от солнца, поискала глазами Алексея. Не найдя, громко позвала
- Алексей Данилович, утречать пора. Ждем…
Алексей вышел из кузни, подошел к крыльцу. Присел на корточки и позвал
- Это кто же тут у нас? Ну, Федор Алексеевич иди ко мне, своему батюшке.
- Да как же он по лестнице-то… малой еще.
- Ничего, пусть учится, мужик растет.
Феденька как-то задком начал сползать по ступенькам. Наконец, спустившись, подошел к батюшке.
- Ну, иди ко мне, я тебя расцелую. – Поднял на руки и стал его целовать. Федя при этом старался оттолкнуться ручонками от бороды да усов, щикотно больно… – ну, все, идем к столу… А Петька где?
- Да ранее тебя вскочил, удрал вместе с дядькой на луг, пищаль прихватили… на ходу, сказал, что их там целая дружина…
Алексей только покачал головой, как-то знакомым повеяло.
- Пошлите за ним… в скорости прощаться будем.
Утречали долго. Скоро нянька увела маленького Федора. Остались в двоем.
- Что моя, голубушка, свет Настенька, пригорюнилась?
- Сокол ты мой ясный, не мочь тебе еще хоть на пару ден дома остаться? Только из Пронса, а уж и опять в дорогу…
- Душа моя, я бы еще с тобой помиловался, да царева служба зовет, да и потом…
- Знаю, о чем печаль твоя… тут намедни ходила я к Заварихе… обнадежила меня, может еще будут детушки. Травок целебных дала. Так что не верю я этому блаженному…
- Так ты и у Васьки Нагого была? Почто не сказывала?
- Боялась, осерчаешь.
- Голубка моя, как я могу на тебя сердиться? Сказывай, не томи.
- Настрощал… Сказал, что не бысть боле у нас детушек. И вина в том, на тебе, голуба мой, грехов много. Жестокосерд стал, безвинных многих сгубил, не бысть тебе прощения. Ни тебе, ни всему роду твоему. Высоко, мол, взлетел на крови, падать будет больно. Погибель твоя не в бою, а от рук ближних… только он уж этого не увидит, Господь к себе зовет, уж скоро… може лет пять и осталось.
- Брешет, окаянный! Что на ум взбредет, то и лопочет. Помню, как он у государя нашего на пиру вино в окно плескал. Мол, пожар в Новгороде тушил. Одна блажь.
- А еще в народе говорят, один новгородец сказывал, что пошел пожар в Новгороде, а вдруг появился странник, одним ведерком пожар потушил.
- Ох, уж эти бредни. Хочет народ верить – пущай себе… будто в Новгороде своих блаженных нет.
- Хорошо бы если это только бредни… все одно, страшновато мне. Ладно про это. Теперь скажи, касатик мой, и куда ж тебя сейчас царева служба несет? На какую сторону молитвы мои посылать?
- Под Коломной царь собирает великое воинство. Пойдем на Казань. На этот раз без победы не возвертаемся.
- Дай-то Бог, победы воинству нашему. И тебе божьей милости в ратном деле, без погибели, да ран больших, свет очей моих…
***
На лугах вкруг Коломны сколь глаз может уловить раскинулись палатки, шатры, костры дымят. Какую неделю подходят к Коломне полки под знамена царя Ивана Васильевича. Кажется, что все русское царство поднялось по воле государя. И кого здесь только нет: казаки донского понизовья, башкиры, мордва, черкесы, татар множество. Да здесь еще не все. По дороге еще пребудут конница татарская Шах-Али, да в Свияжске еще с весны стоит большая рать с артиллерией, ждут своего часа …
Вдруг посреди лагеря меж стельцов поднялся какой-то шум. На этот шум из шатра вышел сам царь. Меж палаток скакал гонец. А за ним всадники уже начали седлать лошадей.
Гонец соскочил с лошади и упал на колени перед Иваном Васильевичем.
- Говори – молвил царь.
- Государь мой, Тулу осадили янычары хана Давлет Гирея. Сам хан на подходе. Теперь-то, небось, уже штурм начал. Воевода наш Григорий Иванович просит помощи, в крепости стрельцов дюжина, да лучников три десятка. Остальные сюда к тебе пришли.
- А что за шум ты поднял в лагере.
- Не гневись, государь, то стрельцы тульские меня узнали, поняли что беда, хотят на подмогу идтить…
- Ишь что удумал басурманин… решил царь, мол, войска повел на Казань, так я, укушу… я ему зубы пообломаю, вместе с башкой, паскудник… Много ли их?
- Сам не видал, дозорные говорят многия тыщи… но часть сразу загонами по окрестным селам разъехались, разор чинят.
- Поменяй лошадь, скачи обратно. Будет подмога. Продержитесь пару дней…
- Слушаюсь, мой государь… - подвели ему коня свежего, вскочил и понесся…
У царя глаз зоркий, далеко видит. Заметил, что во главе туляков уже скачут к лесу два боярина, два верных друга – Алексей Басманов и Андрей Воротынский… Усмехнулся про себя – «Волчата возмужали, что им царь, вольничают. Бориса с ними только не хватает» - приказал - воевод Петра Щенятева, Андрея Курбского и Михаила Воротынского мигом ко мне.
К вечеру подошли к северным воротам Тулы. Повезло, янычары, стоявшие в осаде у этих ворот, в это время как раз на молитве стояли, на восток своему богу молились. С наскоку нескольких порубили, с боем пробились к воротам. С башни заметили их, отворили ворота. Усталые, попадали мертвецким сном, до утра.
А утром началось. Пушки огненными зарядами по городу бьют, янычары с кривыми саблями волна за волной на стены лезут. Ну и получают пули да стрелы.
Все население города, включая женщин и детей, помогают защитникам – пожары тушат, камни со стен кидают, раненых выносят.
На головной башне у южных
