На днях встретился я в «Пятёрочке» с соседом по подъезду — пенсионером Иваном Денисовичем. Ходим с ним не спеша по магазину, ищем продукты с жёлтыми ценниками «Акция», говорим о том о сём. Подошли к стеллажу, где консервы разные выставлены. Сосед улыбнулся и показывает на банку с надписью: «Бычки. Обжаренные. В томатном соусе. Азово‑Черноморские».
— Видишь, — говорит, — бычки черноморские?
— Вижу, — отвечаю. — А почему вы на них внимание обратили? Любите рыбу?
— Очень! В детстве иногда только селёдку ел, а вот во время службы на Курильских островах красной рыбы наелся вдоволь. Помню, во время хода горбуши на нерест стоило на несколько минут перегородить японской капроновой сетью речушку — сеть не могли вытащить на берег. В каждой ячейке — рыба. Мы брали только брюшки, остальное возвращали в реку. Икру — в ведро, а рыбу выбрасывали. На Курилах мы красную икру так ели — ложка перловой каши и ложка икры. Рыба у нас была три раза в день: жареная, отварная, рыбные котлеты, рыбный суп. Так было вначале, а потом на икру и не смотрели.
А какую форель там ловили! Полчаса с удочкой посидишь у реки — и ведро крупной царской рыбы на уху. Речки там не широкие, глубина до полуметра. Течение быстрое, а дно — каменистое, сплошь усыпанное галькой. Помню, как мы ехали по одной такой речушке как раз во время хода горбуши на нерест. Зрелище было, я тебе скажу, завораживающим: река буквально кипела от обилия рыбы, и она попадала прямо под колёса машины. Никогда бы не поверил, что такое возможно, но своими глазами видел, как солдаты заходили в воду, вооружившись палками, и руками ловили больших рыб.
Иван Денисович замолчал, тяжело вздохнул: — М‑да… Давно это было... Отвлёкся я на воспоминания… Пошли дальше… По дороге домой, я расскажу тебе историю про черноморских бычков.
Ну, отоварились мы, идём потихоньку в сторону дома, и сосед рассказывает мне:
— Недавно в «Пятёрочке» старушка спросила меня: «Ты варил когда‑нибудь овощной супчик с бычками? Нет? Попробуй — не пожалеешь. Очень вкусный получается и для здоровья полезный…».
Через несколько дней увидел я в магазине эти банки с бычками. Вспомнил встречу со старушкой и её совет сварить супчик. Купил две банки…
— А почему две? — спрашиваю я Ивана Денисовича.
— Потому, — говорит, — что на ценнике было написано: «Акция. Старая цена — 69 руб. 1+1 — 64 руб.». Это значит, если бы я купил одну банку, то заплатил за неё 69 рублей, а если две, то за каждую всего по 64 рубля. Понятно? Прикинул я, посчитал… Выгодно? Конечно! Экономия на каждой банке аж по пять рублей получается! Деньги‑то какие — с ума сойти можно! Представляешь, сколько сейчас всего можно купить на десять рублей?! О‑го‑го…
Поскольку старушка тогда рекомендовала мне сварить овощной супчик, там же сразу купил и замороженный «Суп картофельный с цветной капустой и укропом». Правда, уже без всякой скидки. К сожалению, не было «Акции» на супчики… Видать, они у покупателей большим спросом пользовались.
Ну вот, значит, счастливый такой возвращаюсь я домой и сразу на кухню, к плите. Размечтался — какой у меня ужин будет сегодня! Супчик овощной, да ещё с бычками! Офигеть можно!
Стою я у плиты, помешиваю ложкой в кастрюле варево. Одним глазом посматриваю на телевизор, где «эксперты» чихвостят Украину и «западных партнёров и коллег».
Слышу: открывается дверь в квартиру, и громкое такое, очень возмущённое: «Фу‑у‑у! Вонь какая! Это что так воняет?»
В кухне появляется Ксюша — жена моего внука Матвея. Нос зажала двумя пальцами, и на лице гримаса, будто она только что целиком и без сахара лимон съела. За ней входит Матвей.
— Чем это вы тут так навоняли? — гундосит она и грозно так глядит на меня.
— Позвольте, — отвечаю, — лично я не вонял и пока не собираюсь, извините, вонять. Это, если хотите знать, не воняет, а, наверное, пахнет мой рыбный супчик. Как вы знаете, я свой нюх после ковида потерял и поэтому не могу знать, пахнет он или, как вы говорите, ужасно воняет…
Матвей кричит на меня:
— Дед! Ты забыл, что Ксюша терпеть не может рыбу и не переносит её запах! А ты супчик рыбный задумал варить!
— Подожди, — говорю я, — а красную рыбу и икру, которую ты привозил из командировки на Сахалин, она, по‑моему, прекрасно ела?
— Так‑то красная рыба и икра лососёвая, а не твои вонючие бычки. Разницу улавливаешь?
— Улавливаю…
Ксюша говорит мне:
— Вылейте, пожалуйста, этот вонючий суп в унитаз!
Я спрашиваю:
— Это, простите, с какой стати мой ужин в унитаз выливать надо? Туда положено кое‑что другое отправлять и, извините, сливать… А что, извольте пояснить, я буду ужинать?
— Да накормим мы тебя, не переживай! — говорит Матвей.
Тогда Ксюша даёт ему команду:
— Быстро неси эту кастрюлю на балкон к деду, открой окно настежь, и пусть этот суп там доваривается… И воняет…
— Простите, — говорю я, — на балконе у нас плиты нет, и там уже холодно…
— Ничего! Судя по запаху, супчик твой уже давно готов, — отвечает Матвей.
Хватает он с плиты кастрюлю с супчиком и бегом несёт её через мою комнату на балкон. Я молчу. Не протестую. Знаю, что мой супчик давно сварился.
Через некоторое время я спокойно ужинаю в своей комнате и с благодарностью вспоминаю старушку и её совет сварить овощной супчик с черноморскими бычками. Бабулька была права. Прекрасный супчик получился! А вот какой аромат от него исходил, я так и не мог понять — поскольку, как ты знаешь, с обонянием у меня большие проблемы…
