– Альфонсина Михайловна, мать родненькая, мать-хранительница, одна ты горю моему девичьему помочь можешь. Одна ты и ты выслушаешь и совет дашь, и словом добрым сердце утешишь, и словом строгим… Матушка любимая, Альфонсина свет-Михайловна, сколь ни обращалась к тебе, всегда знала, не откажешь ты, сердцем добрая, душа участливая, похлопочешь о бедной горестной судьбе моей. Не погубишь, спасёшь, знамя нашей добродетельности и добропорядочности. К тебе идут все и отовсюду, идут не ради праздного любопытства. Идут, чтобы найти в тебе хоть малейшее участие. С болью в сердце идут страждущие. Сама ты, матушка Альфонсина свет-Михайловна, любишь говорить и приговаривать, мол, жаждущие справедливости прильните к сердцу моему, в нём успокоение обрящете. За это тебе спасибо наше женское и поклон от всех женщин, тобой спасённых, низкий аж до самой землицы нашей матушки. Благодарность наша вечная! Сколь бы ни жить мне суждено, всё время буду помнить тебя, мать-спасительница, и чтить тебя буду, сердце наше золотое. Все, кого ни спроси, скажут: с болью или с радостью приди к тебе, безучастной и равнодушной не встретишь, ты, Альфонсина свет-Михайловна! Вот и я в очередной раз, матушка-заступница…
– Хорош языком молоть, Надька. Повторяешься в похвальбах. Дюже мне это приятно, но иногда излишества эти раздражают тоже дюже. Говори, с чем, овца сиротливая, от стада отбившаяся, пришла на этот раз. Не на красу мою старческую посмотреть, не морщинами моими упиться, не седины мои рассматривать да нахваливать. И за сердце, лицедейка, не хватайся! Меня на брехне не проведёшь. Выкладывай, болтунья, быстро!
– Ох, даже не знаю с чего начать.
– Так и быть помогу: начни с того, что знаешь. Подсказать подзатыльником или пинком под зад ускорить?
– Понравился мне парень…
– Чего замолчала, покраснела? Продолжай, интриганка.
– Понравился… Короче, он весь из себя такой вот и лицом пригож, и сам хорош.
– С прежним что? Он, как припоминаю, тоже был пригож лицом, да оказался подлецом? Говори, не юли, прямо.
– Зелье нужно отворотное. Отворотить его хочу. Шляется попятам. Люблю, то да сё. Опосты-ылел!..
– Надька, тебя не поймёшь: сначала чуть не кипятком землю орошаешь, сохну по и так далее, дай, милая, зелье приворотное, пятки стынут, вот как нравится. Теперь отворотное тебе подавай, наелась-намиловалась, поди, его лицом пригожим. А с лица-то воду не пить. Вдруг и с новым та же история приключится?
– Нет, не случится, клянусь мамой.
– Мать не трожь, святое!
– Помоги, Альфонсина свет-Михайловна. Вот, чем хочешь, вот, любовью своей клянусь. Не смейся, Альфонсина свет-Михайловна…
– С чего бы мне и не посмеяться. В прошлые разы чем только не клялась. Любовью своей тоже. Какая-то она, любовь, у тебя непостоянная.
– Твоя святая правда, матушка Альфонсина свет-Михайловна, любовь моя непостоянная. А я… Ты же знаешь меня с детских пор…
– Как не знать, знаю. Потому и… Продолжай…
– Видела меня в колыбели и теперь взрослой девушкой видишь, я же на глазах твоих росла. Была девочкой неказистой и невзрачной. Все надо мной насмехались. И в саду, и в школе.
– Подросла и стала царевна-лебедь. Слышала сто раз, не утомляй меня повторами.
–Так вот, это я к тому, в отличие от любви, я – натура верная, чувственная и постоянная. Чего снова улыбаешься? Это, свят-свят, истинная правда. Иначе закройся рот и звуков не произноси. Помоги в последний, знаю, уже говорила, это точно в последний раз. С Ваней встречаться передумала, не такой он, как мечталось. На Мишку глаз положила. И он с меня взор свой сладкий не сводит. Так, поможешь, Альфонсина свет-Михайловна?
– Коли новый хахаль твой такой, как тебе мечталось – помогу. Отчего же не помочь. В придачу ко всему натура ты, как оказалось, вот и не подозревала в тебе таких качеств, верная.
– Верная, верная, чем хочешь…
– Не клянись, Надька. Верю. Верю, что чувственная и постоянная. Да не поднимай руки-то не крестись. Понимаю, отворотное зелье нужно и приворотное?
– Правильно понимаешь.
– Что за спешка такая, не интересуюсь. Оно мне не надо.
– Не надо, ой, не надо!
– Если в сердце твоём сильная любовь вспыхнула…
– Вспыхнула, ой, так вспыхнула, света белого не вижу!
– Тогда тебе нужно одно, и приворотное, и отворотное зелье.
– Одно, ой, одно, чтобы ненароком не перепутала. И отворотить постылого, и приворотить…
– Есть такое у меня снадобье. О-очень старинное. О-очень сильное. О-очень нужно с ним быть осторожным.
– Буду, ой, буду осторожной!
– Надька, оно помимо того, что старинное, так ещё и о-очень дорогущее. Если денег не жаль…
– Не жаль, ой, денег не жаль!
– Смотри, Надька, никому ни слова. Проговоришься, от тебя оба твои паренька либо отстанут, и никто более не прикипит сердцем, либо попятам ходить век свой будут.
– Не проговорюсь, Альфонсина свет-Михайловна, не проговорюсь!
– Смотри сама, Надька, язык у тебя шальной, метёт, ой, как метла.
– Рот на замок!
– Сейчас соберу тебе снадобье, соберу. Достану книгу старинную с рецептами снадобий и зелий; во-от, раскрою её на нужной странице; книга мне от прабабки перешла по наследству. Та-ак… Во-от оно… Куда, Надька, пялишься! Ослепнуть захотела?
– Не хочу ослепнуть, ой, как не хочу!
– Смотри мне! Садись, во-он, там в кутке на сундук и жди… Я тем временем… Одна часть… Две части… Три венчика… Порошок из семян половина части… Порошок из цветков полторы части… Сейчас перемешать супротив часовой стрелки два раза и три раза по часовой стрелке… Готово! Чтобы лучше подействовало, Надька, выпей зелье сначала сама. Весь объём снадобья зальёшь литром воды ключевой. Наберёшь её в полнолуние ночью в роднике в лесу. Три дня дашь настояться. Запоминаешь? Процедишь тщательно, чтобы настой был аки слеза чист. Выпьешь три-четыре глотка. Как своим кобелям дать, придумаешь.
– Ой, спасибо, Альфонсина свет-Михайловна! Ну, я поскакала. Да, как в прошлый раз не будет, когда целый день в туалете просидела? Чуть не умерла.
– Не будет. Беги.
– О, калиточка стукнула. Что за народ, девки! Сутки в туалете просидела, чтобы милого приворотить - трагедия. Трое суток просидишь, авось ума прибавится. От очисток сушёных и перетёртых картофельных да морковных, от листьев лопуха и крапивы с мятой ещё никто, слава небесам и земле-матушке, пока не помер…
п. Глебовский, 2 июля 2026 г.
