Другими словами, движущей силой образовавшихся новых сообществ, в частности, государств-полисов, определяющей их развитию в рамках рабовладения, был отнюдь не антагонизм рабов и рабовладельцев, не классовая ненависть, поскольку рабы приравнивались лишь к предметам бытия, но только живым, исключаясь тем самым из общественного развития, а этой силой, обеспечивающей общественное развитие, могло быть только противостояние животного сознания индивидов, составляющих свободную часть сообществ, переформатировавшихся в государства, и их же самосознания, которое до того было выражено крайне слабо, но стало активно проявляться лишь при появлении свободных граждан в государствах, а не в условиях первобытнообщинного строя, при котором главенствовали проблемы выживания, и даже не при авторитарном правлении, где нет граждан, а есть униженные подданные, вынужденные следовать установленным правилам и нормам без всяких отклонений в сторону креативности, во избежание наказания.
Результатом взаимодействия обеих форм сознания была по большей части их борьба, поскольку, соображения обеих форм сознания охватывают различные сферы жизнедеятельности – животное сознание направлено на поддержание организма в работоспособном состоянии, стремясь обеспечить его лучшим питанием и созданием для него более выгодных условий для существования и размножения, а самосознание пытается определить роль человека в бытии, увлекая его к познанию нового, интересного и необычного, за счет чего, к тому же, можно существенно улучшить и условия как собственного, так и группового существования, например, благоустроив быт, создав новое оружие для побед над врагами, представив окружающий мир новыми впечатляющими красками в виде произведений искусства и т. д.
Подобное несовпадение задач обеих форм сознания означает их постоянную борьбу за первенство в решении указанных задач, и если ранее, как правило, побеждало животное сознание, добивающегося первоочередного решения своих задач, в сущности, связанных с обеспечением функционирования организма в имеющихся условиях, то рост самосознания, которое смотрит дальше и видит то, что недоступно для инстинктивно-рефлекторной деятельности животного сознания, выраженный в успехах культуры этого типа сообщества, постепенно привел, в частности, к тому, что в Римской империи на пике ее существования появились вольноотпущенники, что отразило определенное изменение отношения свободных граждан к рабам, которое наконец-то стало более «человечным».
Данный факт довольно отчетливо указывает на то, что, хотя собственнические отношения и лежат в основе развития цивилизации, но за ними прячется взаимодействие в виде большей частью противостояния обеих форм человеческого сознания – его животной составляющей и самосознания, а источником их функционирования и противоречивого взаимодействия в свою очередь является неизбывная неудовлетворенность любой формы сознания живых существ, отличающая их от прочих объектов бытия, характерных своей пассивностью, и поэтому способных быть только носителями информации, не обладая свойствами воспринимать, обрабатывать и передавать информацию для удержания себя в существовании, а также стремясь улучшить его.
Следует также отметить, что уровень самосознания свободной части населения в эпоху рабовладения был хотя и выше самосознания населения во времена первобытнообщинного строя, но всё же настолько низким, что рабы, в большинстве рабовладельческих государств почти до конца срока их существования фактически приравнивались к домашним животным, и, например, ранее владетельные особы разгромленного государства, несмотря на свой прежний статус, тоже становились бесправными и жалкими рабами.
Тем не менее, рабовладельческий строй общества, как первоначальная форма собственнических отношений, кроме владения материальными активами, положил начало ускоренному развитию человеческих сообществ уже в рамках их новой формы – цивилизации, основой которой являются государства, гарантирующие права собственности, а значит, и ускорил темпы развития человеческого самосознания благодаря определенному повышению уровня самосознания свободной части населения.
А это означает, что образовавшаяся технологическая цивилизация способна существовать только при собственнических отношениях, отражающих противоборство животного сознания каждого человека и его самосознания по отношению к обладанию чем-либо, и вместе с тем отражающих антагонизм обеих форм сознания различных общественных слоев.
С прекращением собственнических отношений исчезает мощная движущая сила в виде борьбы животной и формы сознания и самосознания за приоритетное решение собственных задач в рамках этих отношений, то есть своего рода конкуренция, и функционировать в ускоренном темпе цивилизации уже не удается и она после периода стагнации распадается, но зато в рамках цивилизации, характерной явно несправедливым распределением собственности, происходит не что иное, как развитие самосознания в его индивидуальных и коллективных формах, проявляющееся как технологический, научный и культурный прогресс, ведомым которого является креативность – продукт абстрактно мышления с дополнением эксперимента и интуитивных подходов к решению наиболее сложных проблем.
Как бы то ни было, но в течение нескольких тысяч лет рабовладельческий строй не стоял на месте. Развивались определенные формы хозяйствования, в основном в сельскохозяйственной сфере, совершенствовалась форма государственного устройства, рос слой свободных людей, повышался их уровень культуры, что свидетельствует об повышении уровня их самосознания, благодаря чему проявилось уже иное отношение к рабскому состоянию таких же, как и они людей, тем более что бесперспективный для рабов труд не имел так же перспектив и для развития технологий, приводя к стагнации хозяйствования. Поэтому, для того чтобы труд приносил больший доход, его надо было в определенной степени освободить, то есть заинтересовать работников в результатах труда.
Осознав этот факт, рабовладельцы стали постепенно переводить их из положения домашних животных в относительно свободный статус работников, прикрепленных к земельным наделам, принадлежащим, конечно, не им, но, тем не менее, доставляющим этим работникам определенную часть дохода в зависимости от результатов их труда.
Таким образом, хозяева рабов стали землевладельцами, контролирующими труд землепашцев.
С течением времени образовалась иерархия собственников земли, на которых работал крестьянин, который, тем не менее, имел определенную самостоятельность, являясь собственником орудий труда, построек, но не имел права распоряжаться землей, оставаясь в этом отношении зависимым от феодала.
В Европе - наследнице Римской империи, подобные изменения существенно расширили степень свободы населения не только за счет приобретения тружениками на земле несравненно большей самостоятельности, чем рабы, но и благодаря возникновению многочисленных торговых и ремесленных центров, городов и учебных площадок.
Тем самым по сравнению с рабовладением при феодализме не только расширился круг лиц, с повышенным уровнем самосознания, но и самосознание стало постепенно отдаляться от своего коллективистского начала, приобретая всё в большей степени индивидуалистический характер не только среди феодалов, но и в среде горожан, торговцев и ремесленников.
Изменение отношения к собственности в эпоху феодализма, вызванное повышением уровня самосознания в целом среди населения, а также определенный крен его в сторону индивидуализма еще более ускорил развитие цивилизации, подтверждением чего является сокращение в несколько раз периода феодализма (чуть больше тысячи лет в Европе) по сравнению с периодом существования рабовладельческого строя, которое длилось несколько тысяч лет.
Итак, в Европе, вследствие повышения уровня самосознания населения в целом и его качественного изменения в сторону индивидуализма в основном в среде довольно многочисленных горожан, подтверждающееся высоким уровнем грамотности, образованием и развитием многих учебных центров (университеты), использованием законодательно практики, унаследованной от законоведов Римской империи, с течением времени появилась неудовлетворенность населения довольно бессмысленным с позиции ведения хозяйства поведением феодалов, подкрепленная целым рядом научных и географических открытий, изобретением многих устройств и приборов, существенно повышающих производительность труда как в аграрном секторе, так и в секторах переработки продуктов сельского хозяйства.
Отсюда возникла потребность в освобождении хозяйствования от феодальных пут, замеченная некоторыми религиозными деятелями.
В частности, в начале XVI века Мартин Лютер указал на невозможность противопоставления мирского и духовного, поскольку Бог предназначает людей к тому или иному виду деятельности, вкладывая в них различные таланты и способности, и тем самым он осуществляет определенный замысел.
Отказ от церковных ограничений и признание труда благом, как и плодов его, повлекло за собой снятие пут с частной инициативы, открыл дорогу разнообразным креативным идеям, послужив тем самым научному и техническому прогрессу, в том числе изобретению и использованию высокопроизводительных машин.
То есть Лютер предложил устранить опорочившую себя католическую церковь как посредника между прихожанами и Богом, и восстановить равновесие между мирским и духовным, признав главным содержанием жизни мирской труд на благо общества.
Тем самым от протестантов в лице Лютера и либерального правительства страны сосредоточения в то время протестантизма (Нидерланды) появилось своего рода разрешение на получение любых «плодов» труда и их использование для вящей пользы общества, несмотря на возможные нарушения сложившихся традиций, открыв дорогу научным открытиям и инновациям.
С другой стороны, двойственность сознания в форме борьбы низшей (природной) его составляющей и высшей внеприродной (самосознания) привела не только к Реформации, но и к появлению значительного числа креативных людей.
[justify]Самосознание всё время требует расширения информационных потоков, которые и получает за счет сознательного преобразования людьми окружающего в виде образования искусственной среды, которое тем лучше получается, чем больше человек знает и понимает, как функционирует окружающий его мир. Познание требует образования. Появляются