Рассмотрим их вкратце.
А. Сен-Симон считал причиной промышленной революции переход от феодальной и теологической системы к системе промышленной и научной [1, с. 5].
Это соображение Сен-Симона указывает не на причину промышленной революции, а на внешний поступательный ход мирового хозяйствования.
А. Тойнби считает началом промышленной революции 1760 год (Англия), указывая, что «до 1760 года в Англии держалась старая промышленная система; ни одно великое механическое изобретение не было еще введено ]2, с. 13]. При этом, Тойнби констатирует, что промышленная революция заключается «в замене средневековой системы регламентации, которой были до сего времени подчинены производство и распределение богатства, конкуренцией (там же, с. 121).
Соображения Тойнби явственно констатируют то же, что предлагает в качестве причины Сен-Симон, добавляя к этому конкуренцию. То есть он опять же находится на позициях внешнего наблюдателя за ходом общественно-экономического развития, не вникая в существо проблемы, а останавливаясь лишь на внешних признаках процесса становления капитализма.
Родоначальник экономической истории У. Каннингем находит только предпосылки промышленной революции, а не ее причины. Он видит их в начале Великих географических открытий и борьбе за колонии, в которой победила Англия [3].
Удивительно, но факт, историки совершенно не желают смотреть в корень. Вот и Каннингем уклонился от выявления причин промышленной революции, отметив лишь некоторые ее предпосылки.
Французский ученый П. Манту посчитал, что «промышленная революция есть расширение ранее сжатых сил, внезапное распускание и пышный рост зародышей, остававшихся до тех пор в скрытом или дремлющем состоянии» ]4, с. 415].
Это высказывание и вовсе ни о чем, тем более что Манту не указал, почему эти «сжатые силы» возникли именно в Англии.
Русский историк экономики И. Кулишер указал целый ряд причин возникновения промышленной революции: потребность в технических улучшениях и способность их удовлетворить в связи с успехами естественных наук, обезземеливание крестьян, явившее готовую рабочую силу, появление расчетливых и инициативных предпринимателей, внедрение машин [5, с. 493].
Все причины, на которые указывает Кулишер, в лучшем случае являются предпосылками промышленно революции или сопутствующими ей явлениями, поскольку любая из этих якобы причин имеет собственную причину. Например, Кулишер не объясняет, почему возникла потребность в технических нововведениях.
В свою очередь марксисты полагают, что все революции совершаются в результате конфликта классов по поводу экономических ресурсов, отношения к собственности, обозначая смену общественно-экономических формаций. Тем самым марксистами отвергается идея социального консенсуса, проявляющегося не так уж редко.
Само происхождение поворота к промышленному производству не из конфликта классов, и из постепенного развития общественного самосознания, приведшего к признанию благости труда и плодов его, опровергает марксистскую идею конфликтности в смене формаций.
Наиболее близким к определению, по крайней мере, одного условия, способствовавшего возникновению промышленной революции, на наш взгляд, оказался Макс Вебер, который в своем труде утверждал, что лютеранская проповедь не только дала толчок Реформации, но и оказала влияние на зарождение капитализма, причем характерной чертой протестантских сообществ, предполагает Вебер, является ведение коммерции в качестве добродетельного вида деятельности [6].
Действительно, Лютер признал труд благостью, а не повинностью, но это высказывание основоположника протестантизма является лишь условием, способствующим возникновению поворота к промышленному производству, но оно не могло его произвести.
Ниже мы попытаемся выявить не только условия для промышленного поворота, но и истинную причину поворота к промышленному производству, а также место и время его первичного возникновения.
Часть 1. Условия поворота к промышленному производству.
Приобретенная человеком двойственность сознания привела к возникновению наиболее эффективной силы, движущей человеческие сообщества по пути прогресса как культурного, так и технологического [7].
Эгоизм животного (природного) сознания в человеческих сообществах был тем самым противопоставлен альтруизму его самосознания, и этот альтруизм наиболее рельефно выразился в культуре с ее разнообразными интересами, стремлением к прекрасному, и религии, особенно в христианстве, что в совокупности не могло не способствовать цивилизационному прогрессу.
Тем не менее, этот прогресс был не слишком скорым, длясь несколько тысяч лет вследствие постепенного развития индивидуального и общественного сознания до определенного прорыва, когда появилась возможность, с одной стороны, «выплеснуться» за пределы одного лишь государства на бескрайние земные просторы, а с другой стороны, появилось своего рода разрешение от религии и государства на эффективное и практически неограниченное использование труда и его плодов без всякого торможения в культуре и в сфере технологий.
Известно, что бытие и сознание непрерывно взаимодействуют, не существуя друг без друга. Поэтому без постепенного накопления данных, создания соответствующих условий человек не способен реализовывать собственные оригинальные идеи, например, в технической сфере, даже если они у него и сформировались.
Примером этого является Леонардо да Винчи, который изобрел парашют, велосипед, танк, робот, прожектор, выдвинул идеи аэроплана и вертолета, но они оказались невостребованными.
То есть сознание самого высокого уровня оказывается бессильным перед обстоятельствами, если условия для реализации новых идей и проектов не созрели.
Каковыми же должны быть условия для начала промышленной революции, точнее, - поворота к промышленному производству?
Понятно, что при рабовладельческом строе технические решения, повышающие производительность труда, не требовались из-за дешевизны рабочей силы. Структура хозяйствования в эпоху средневековья так же не нуждалась в техническом прогрессе вследствие подневольного труда так или иначе прикрепленных к земле работников, которыми фактически владели феодалы практически во всех странах мира.
Цеховая разобщенность ремесленников в городах, отсутствие широкого распространения кредитно-финансовой системы так же не способствовали появлению высокопроизводительной техники, лишающей к тому же смысла деятельность ремесленников. Они также не способствовали развитию торговли, ассортимент которой был ограничен в основном сырьевыми товарами и предметами роскоши, причем бедность и униженность почти всего населения препятствовали широкому развитию торговых отношений с высокими оборотами, тем более что торговле мешали отсутствие дорог приемлемого качества, емкого и быстрого грузового транспорта, многочисленные границы между феодальными владениями, грабеж на дорогах.
Даже плавания португальских и испанских моряков к далеким континентам в конце XV века нашей эры не привели к заметному промышленному повороту.
Что же тогда вызвало этот поворот?
Известно, что свободу можно получить только тогда, когда у тебя будут развязаны руки.
А руки у всех были связаны строгими религиозными установлениями и ограничениями, что было характерно до определенного предела для христианства.
Конфуцианство в Китае, установившее строгие правила поведения и иерархичность общественных структур более чем на 2000 лет, с его общественной этикой, политической идеологией, научными традициями, в отличие от остального мира, который признавался китайцами, гордившимися своими культурными и структурно-социальными достижениями, варварским, фактически отрезало Китай от остального мира, что в итоге привело его к застою.
Конфуцианская идея воздаяния, относящаяся лишь к потомкам, и не затрагивающая потустороннее, бессмертие души, являясь по существу примитивным воззрением архаичного типа, естественно, не могла содержать в себе противоречивость как мироздания, так и человеческого сознания. Поэтому китайское сообщество было более склонно к соблюдению традиций, нежели к попыткам производить новое, то есть к креативности, которое, если и проявлялось, то не получало развития. Китайское сообщество и в настоящее время практически только копирует любые инновации, не задаваясь проблемами получения принципиально новых знаний и новых технологий самостоятельно.
Подобные строгие установления и ограничения характерны, действуя и поныне, для мусульманства, индуизма и буддизма, предлагая пастве жить традиционно, уповать на волю высших сил. Все эти конфессии препятствуют появлению любого нового, которое нарушает установившийся и крайне выгодный для служителей церквей порядок.
А поскольку власть церквей в то время была непререкаема, постольку любые отклонения от нормы безжалостно подавлялись
Еретики, изобретатели просто сжигались на кострах или их казнили иными способами, что, например, произошло на Руси при Иване Грозном с изобретателем планера, который совершил с помощью сделанных им крыльев полет с колокольни. Известны также многочисленные примеры «работы» инквизиции.
Однако ничто не вечно.
В отличие от остальных континентов, в Европе примерно с ХI века создалась любопытная ситуация.
Еще со времен античности горожане пользовались значительными привилегиями по сравнению с сельским населением. Эта традиция не угасла и в средневековье. Во многих странах Европы горожане по своему статусу фактически приравнивались к дворянам, в городах активно действовали муниципалитеты, работали парламенты, для молодежи были открыты университеты. В частности, первый университет Европы появился в Болонье в 1088 г.
[justify]Всё это не могло не повлиять на рост самосознания в основном городского населения, с чем приходилось считаться феодалам, которые к началу XVI века нашли общий язык с горожанами в стремлении отказаться от поборов и всевластия папства, тем более что налицо было полное разложение католической