Именно преобладание низшего сознания по сравнению с высшим, и соответственно неразборчивость в средствах достижения поставленных целей помогают им с успехом побеждать конкурентов за верховенство, чему, безусловно, способствуют и высокий уровень интеллекта, и креативность как свойства высшего сознания, однако уже во вторую очередь, поскольку доминантность, определяющая непреходящее и сильнейшее стремление к занятию самого выгодного для существования места в иерархии особей, то есть своего рода власти в собственной нише существования, является неотъемлемым свойством низшего сознания и ни в коей мере не соотносится с ценностями высшего сознания духовного и эстетического порядка, давая всего лишь приятное ощущение власти над соплеменниками, если таковой удается достичь, а это у Цезаря и прочих властителей получилось, и, как видно из их поведения, доставляло им наивысшее удовлетворение.
В этом, собственно, состоит природа власти, которую из-за двойственности человеческого сознания невозможно изменить, вследствие чего у власти всегда будут находиться негодяи, как бы их не покрывали историки, расписывая якобы великие и славные деяния этих деятелей, сущность которых на поверку оказывается преимущественно обезьяньей.
Библиография
2. Низовцев Ю.М. Коммуны как итог краха всей цивилизации. 2016. [Электронный ресурс]. Режим доступа: www.litres.ru.
3. Гай Светоний Транквилл. Жизни двенадцати цезарей. Божественный Юлий. М., «Художественная литература», 1990г.
4. Тюлар Ж. Наполеон, или Миф о спасителе». М. Молодая гвардия. 1-е изд. 1996. ISBN: 978-5-235-03157-9.5. The encyclopedia of the French revolution and Napoleonic Wars: a political, social, and military history. Gregory Fremont-Barnes. – ABX-CLIO, 2006. ISBN 978-18510-96466. Roberts A. Napoleon the Great. Penguin. 2014. ISBN 978-0-241-01919.
6. Roberts A. Napoleon the Great. Penguin. 2014. ISBN 978-0-241-01919.
7. R. Holmes, In the Footsteps of Churchill. The Bubble Reputation. 1895-1901. Basic Books, NY, 2005, ISBN 0-465-03082-3
8. Н. Роуз. Черчилль. Бурная жизнь. М. «Издательство Аст». 2004. ISBN 5-17-014478-4
9. Winston Churchill’s bid ti nuke Russia to win Cold War – uncovered in secret FBI Files. Daily Mail, 2014. 8.11.
10. Мартин Гилберт. Черчилль. Биография. 1991. ООО «Издательская группа «Азбука-Аттикус». 2015.
11. Севастьянов А. Н. Преступник номер один. Уинстон Черчилль перед судом Истории. 2017. ООО «Яуза-пресс».
12. Churchill Randolph S. Op. Cit. V. I. 1899. 11.01. P. 441
13. Milza, Pierr. Mussolini. Paris, Fayard. 1999.14. To the Peel Commission (1937) on Jewish Homeland in Palestine.
15. John F. Kennedy, Prelude to Leadership. The European Diary of John F. Kennedy (Washington, D. C. Regnery, 1995.
16.Mochael O'Brien, John F. Kennedy. A Biography (New York: St. Martin's Press, 2005.
17. “Rose Kennedy Speaks at a Tea, 1952”, n. d., JFKL
18. Eleanor Roosevelt to JFK, June 2, 1958, JFK.
19. Алан Бринкли. Джон Фитцжеральд Кеннеди. М. «Колибри». 2013. ISBN 978-5-389-05751-7.
Почему надежда не оставляет нас?
Введение
Кажется, все понимают, что такое надежда, но, тем не менее, ее многогранность и неоднозначность мыслители различных исторических эпох так и не смогли свести к чему-то основательно определенному, указывая на те или иные ее свойства и придавая надежде чрезмерно негативное или позитивное значение. Попытаемся определить феномен надежды, сопоставив ее со страхом, воображением, свободой, и интересом.
Позитивный смысл надежды во все исторические эпохи проистекает из того соображения, что нельзя надеяться на худшее, хотя оно тоже возможно, но за него отвечает не надежда, а феномен страха.
Однако противоречивость надежды состоит в том, что, предполагая благое будущее, она может ориентироваться только на прошлые знания, то есть всего лишь на их экстраполяцию в будущее, которое может не соответствовать этим знаниям, и данный фактор большей частью приводит к крушению надежд на благо, разрушая человеческую жизнь. Поэтому, по возможности, каждый человек должен пытаться переводить надежду в цель, для достижения которой он уже сможет не просто желать в ожидании, а выработать план действий с применением, по крайней мере, известных ему способов, способствующих достижению цели. К сожалению, большинство людей малоактивны и предпочитают ждать манны небесной, ориентируясь только на надежду, и получая чаще всего разочарование, да и то - в лучшем случае.
Собственно говоря, объективная причина недееспособности надежды - это почти полное отсутствие информации, которая может помочь перевести образ желаемого в реальность.
Негативизм надежды так же состоит в ее слабости, поскольку надеющийся на кого-то или на что-то человек не имеет уверенности в осуществлении надежды из-за отсутствия знаний о сути событий, и может только предполагать ход событий, в связи с чем вероятность осуществления искомого, не слишком высока, и она зависит большей частью от опыта надеющегося, то есть надежда в своем настоящем ищет опору в прошлом, предполагая желанное будущее, но при этом совершается чисто объективно масса ошибок и глупостей, которые существенно замедляют процесс развития.
Вместе с тем сравнительно краткая жизнь человека, в которой он мало чего успевает сделать, потому что не улавливает ход времени вследствие медленного развития самосознания и, стало быть, адекватного массового усвоения информации, поступающей в результате его же собственной деятельности, дает ему в начале пути всего лишь надежду на благополучное будущее, а в конце жизненного пути также оставляет человеку не более чем надежду на жизнь после смерти.
Получается, что надежда едва ли не главный феномен в жизни человека, несмотря на свою эфемерность. Это несомненно указывает на мимолетность и малозначимость человеческой жизни, как таковой, перенося центр рассмотрения реалий с человека на его сознание, поскольку остается только надежда на то, что, хотя бы оно не пропадает бесследно.
То есть и тут сохраняется лишь бездоказательная надежда, но всё же именно она способна ободрить или, по крайней мере, утешить человека в его отнюдь не бесконечной жизни.
Но сначала обратимся к идеям некоторых мыслителей по поводу надежды за последние несколько тысячелетий.
1. Исторический экскурс.
В своих «Диалогах» (Филеб) знаменитый философ древней Эллады Платон утверждает, что надежда есть ожидание блага, которое для разумных людей достижимо, а для неразумных (дурных) несбыточно.
Вместе с тем Платон считает, что надежда не зависит от человека, полагая ее привязку к нему довольно сомнительной (Тимей): «…Они (божественные существа) приладили к нему еще один, смертный вид души, вложив в него опасные и зависящие от необходимости состояния: …удовольствие, страдание, дерзость и боязнь, гнев и надежду, которая не в меру легко внемлет обольщениям» [1. Платон. Собрание сочинений в 4 тт. Т. 3. М. Мысль,1994].
Действительно, разумный человек не станет надеяться на невероятное, сказочное, глупое, но, тем не менее, вероятностный, неопределенный характер надежды предполагает в любом случае сомнительность надежды, поскольку пассивное выжидание может привести к чему угодно, если не действовать, а действовать, согласно Платону, тут невозможно, так как не имеется способов достижения желаемого. Очевидно, это и имел в виду Платон, утверждая, что надежда не зависит от человека. Тут же Платон подметил негативное свойство надежды, сказывающегося в ее частой неверности и обмане.
Указав совершенно справедливо на некоторые свойства надежды, Платон, тем не менее, не прояснил, откуда, собственно, надежда взялась, поскольку ссылка на богов указывает именно на это, и не дал четкого определения надежде, так как ожидать благ можно не только надеясь, но и подставляя руки под их поток, что случается не так уж редко.
Не менее знаменитый философ античности Аристотель полагал, что надежда – это сон наяву [2. Книга V, 1].
С этим утверждением трудно спорить, поскольку надежда всего лишь образ, а не реальный объект.
Однако вместе с тем надежда появляется не произвольно, как какой-то сон, а выдвигается человеком как перспектива на сей момент – в виде желаемого, но пока недостижимого, и тем не менее возможного, что само по себе делает ее «указующим перстом» для человека, позволяя ему не останавливаться на достигнутом, а заглядывать в будущее, которое благодаря надежде становится возможным в предпочтительном варианте, что настраивает индивида на оптимистичный лад.
То есть, Аристотель, подобно Платону, отметил лишь одну из негативных характеристик надежды.
Стоики сопоставляли надежду со страхом и ничего особенно приятного ни в том, ни в другом не видели. В частности, Сенека в своих письмах к Луцилию утверждал следующее: «Как одна цепь связывает стража и пленного, так страх и надежда, столь несхожие между собой, приходят заодно: вслед за надеждой появляется страх. Я не удивляюсь этому: ведь оба они присущи душе неуверенной, тревожимой ожиданием будущего. А главная причина надежды и страха – наше неумение приноравливаться к настоящему, и привычка засылать наши помыслы далеко вперед. Звери бегут только при виде опасностей, а убежав от них, больше не испытывают страха. Нас же мучит и будущее, и прошедшее…» [3. Письмо V].
Реалисты-стоики предпочли проигнорировать позитивное значение надежды для человека в жизни, склоняясь больше к мужеству, стойкости и терпению, хотя, конечно, человек всё же не зверь, и в трудную минуту надежда может его ободрить, но зато стоики в лице Сенеки совершенно справедливо указали на особенность и важность настоящего, поскольку в быстротекущей реальности прошедшее уже не вернешь, а будущее еще отсутствует, да и оно, вопреки всем расчетам, может обернуться в настоящем отнюдь не желанным, вопреки всем надеждам.
[justify]Стоики, предпочитая мужество надежде, имели