Силовики – от военных чинов до полицейских и охранников – отличаются от обывателей, с одной стороны, несколько более высоким уровнем низшего сознания, выражающегося повышенным уровнем эгоизма. Поэтому их неудовлетворенность своим положением внешне выглядит склонностью к агрессии против более слабых, а, с другой стороны, некоторым ослаблением самосознания, вследствие чего их личность не страдает избыточным альтруизмом, но отличается беспринципностью. Поэтому они склонны к конформизму, который не сочетается с чувством собственного достоинства.
То есть их индивидуальность характерна большей долей сообразительности, решительности, общительности и доминантности по сравнению с обывателями, но они, подобно своим хозяевам – представителям властных элит – так же беспринципны, безответственны, некритичны, склонны к угодничеству и обману в качествах своей личности, и кроме того, не имеют большого желания заниматься систематическим или тяжелым трудом.
Личность их, так же как и у представителей властных элит, как правило, не обременена такими чертами, как излишняя доброта и милосердие, а их заветные мечты сводятся к карьерным соображениям.
Поэтому они предпочитают обычной трудовой деятельности в области производства или в сфере услуг тот или иной вид службы большей частью государству за перспективу карьерного роста даже при не слишком большом интеллекте, за неплохой оклад и фактическую безнаказанность за притеснение и даже мелкое обирание обычных граждан, тем более что в мирное время жизни подавляющему большинству этих субъектов ничего не угрожает.
За приобретение подобных преимуществ силовики согласны терпеть все выходки своего, как правило, недалекого, грубого, но хитрого начальства.
Отдав себя этому довольно унизительному занятию, не требующему особых размышлений, они после службы бредут на свои плодово-ягодные участки или квартиры с радостным чувством избавления хотя бы на некоторое время от неусыпного ока большей частью болванов-начальников для игры в поддавки, полив огорода, выпивки и закуски, а также пререканий с женой, вечно недовольной их карьерным ростом.
Чтение литературы и другие интеллектуальные занятия для большинства из них недоступны из-за быстрого «усыхания» мозгов вследствие специфики службы, не требующей рефлексии, поскольку есть устав и инструкции.
Более низкий уровень животного и высшего типов сознания по сравнению с креативными персонами с некоторым преобладанием низшего сознания, а также более слабый природный интеллект (сообразительность) при высоком качестве умственных способностей вполне способны произвести целую когорту деловых людей (бизнесменов), не павших в своем самосознании до уровня политиков и прочих обманщиков-паразитов, составляющих в основном властную элиту.
Деловые люди многое умеют, стараясь нестандартно подходить к хозяйственной деятельности, но отнюдь не забывают себя, а их бескорыстие сводится, как правило, к благотворительности для уменьшения налоговых потерь.
Именно несколько пониженный уровень самосознания у них по сравнению с истинными изобретателями и художниками превращает бизнесменов в тех же мошенников в кризисных ситуациях.
Правда, от этого они всячески открещиваются, но в большинстве своем выбирают себя родимого, а не общественное благо.
Поэтому бизнесмены, если обратиться к их индивидуальности, так же как и креативные персоны, любопытны, настойчивы, имеют высокий уровень доминантности, в связи с чем они весьма предприимчивы, достаточно сообразительны, хотя все эти свойства их индивидуальности уступают по качеству особенностям индивидуальности креативных индивидов, вследствие чего бизнесмены не столь категоричны в отношении предмета своей деятельности, и в случае нескольких неудач могут его оставить.
Для их личности характерны неплохие умственные способности, любознательность, осознанное трудолюбие, убежденность в адекватности своих действий. Всё это способствует нестандартным решениям в их сфере деятельности, граничащим с креативностью, но значительная доля самоуверенности и беспринципности вместе с крайне слабым налетом доброты и милосердия, которые они замещают благотворительностью, делает их в критических ситуациях безжалостными негодяями, а в жизни они, как правило, не более чем эгоисты.
Жизнь их чревата падениями и взлетами, но имеющиеся блага ее существенно скрашивают, и бизнесмены не склонны менять свое положение на более спокойное именно вследствие преобладания в их сознании компонентов животного сознания, столь тяготеющего к приятному комфорту, активному размножению и прекрасному питанию.
К колеблющимся в отношении нравственности деловым людям примыкают столь же неустойчивые в этом отношении экономисты и управленцы.
Для них так же характерно преобладание животного сознания, но не такого высокого уровня, как у представителей властной элиты. Вместе с тем их самосознание находится на более высоком уровне, чем у представителей властной элиты, но ниже уровня самосознания креативных индивидов.
Однако уровень самосознания экономистов и управленцев несколько выше, чем у бизнесменов, которые по этой причине более склонны к мошенническим сделкам при малейшей возможности, если, конечно, они не видят непосредственной опасности.
Внешне, если обратиться к индивидуальности экономистов и управленцев, то, в значительной степени, их поведение объясняется тем, что доминантность их животного сознания не достигает уровня властолюбия представителей правящих верхов.
Они также не страдают от недостатка решительности, любопытства и общительности.
Для их личности характерен высокий уровень умственных способностей, осознанное трудолюбие, самокритичность, ответственность, воля, способность к отдельным креативным действиям. Они даже могут совершать альтруистичные поступки, но их альтруизм и креативность ограничивает беспринципность их личности, провоцирующая конформизм управленцев и экономистов, и они редко сопротивляются не совсем корректным указаниям высокого начальства из-за боязни потерять свое положение в иерархии, дающее немалые льготы., хотя и сопереживают народным страданиям, однако никогда не жертвуя собой ради соплеменников.
Они умеют строить неплохие модели действенного управления в хозяйстве, науке и даже в политике, но, находясь на содержании властной элиты, служат ей, и поэтому вряд ли могут быть образцом для подражания в этическом плане.
Они стараются не спорить со своими работодателями, тем более что окончательные решения принимают отнюдь не они, а представители властной элиты, внутри которой всегда идет борьба за большие властные полномочия, а сами решения вызываются, как правило, не интересами страны, народа, а жаждой собственного сохранения и обогащения.
Криминалитет и различного рода люмпены, в частности, хронические безработные, босяки, профессиональные нищие, имеют такой крен в сторону низшего сознания, что у них практические остается только воспоминание о высшем сознании.
Иначе говоря, у них остаются только немногочисленные формальные связи с обществом. По этой причине они как бы возвращаются на уровень животных, точнее, - на уровень ощущений. Им не интересна ни общественная жизнь, ни богатство, ни власть - ничего.
Добыв вдруг деньги, они их тут же пропивают или прогуливают, свои голоса избирателей они продают кому угодно, при удобном случае они способны убить и ограбить просто так, и в этом отношении они даже хуже животных.
Основные соображения в их сознании концентрируются на процессах: выпить, закусить, погулять и приятно для себя нагадить ближнему.
И всё же отдельные криминальные деятели могут быть необыкновенно сообразительными и волевыми в своих противоправных действиях, но у них не хватает ума осознать бессмысленность своих поступков, редко завершающихся в их пользу, в которых, как правило, побеждают установленные общественные правила, но криминалитет противопоставляет этим правилам свои, которые практически не отличаются от поведения хищников в животном мире, то есть в их личности альтруизм вовсе отсутствует, как и осознанное трудолюбие, ответственность перед обществом, а торжествует преимущественно самоуверенность, некритичность, беспринципность во всем, леность и наглость, тем самым демонстрируя эгоизм и презрение ко всем остальным, которых они считают овцами.
Тем не менее, индивидуальность этих ярких представителей криминалитета такова, что они могут быть достаточно сообразительными, решительными и настойчивыми в своих действиях для того, чтобы, составляя часто неплохую кооперацию создавать эффективные бандитские или мошеннические группы.
Внешне они напоминают людей, но отсутствие в их самосознании позитива и опора в своей индивидуальности на сугубо животные инстинкты, делает их неисправимыми в плане служения обществу.
Любопытно, что эти задворки общества по большинству особенностей индивидуальности и личности смыкаются с представителями властной элиты, которые, по сути, всего лишь лицемерно и умело маскируют свою животную сущность, отличаясь от отпетых преступников только более высоким уровнем доминантности, коммуникабельности, профессиональными навыками в одной или нескольких общественных сферах, умением в нужный момент сливаться с обществом, а также высокой степенью кооперации с другими представителями власти.
[justify]Однако сообразительность криминальных авторитетов часто бывает выше, чем у представителей властных элит. Именно по этой причине наиболее волевые, энергичные, доминантные и сообразительные представители криминальных кругов иногда становятся крупными фигурами власти даже в самых высших ее сферах, занимаясь при таких благоприятных обстоятельствах большей частью грабежом собственных стран, поскольку на какую-либо созидательную деятельность эти хищники не