Кроличий остров или идиотическое подражание Стивену Кингу Глава 2

Глава 2.  Инженю. За три дня до вышеизложенных событий.

 

Река высвободилась из скалистого ущелья в шестидесяти километрах от нового места нашего повествования  и растеклась по равнине. Здесь она стала относительно широкой, а течение более спокойное. Вода шумела на шиверах и отмелях вблизи берегов. На глубоких местах, по ходу течения, закручивались воронки. На мелководье топорщились пни с корнями, коряги и стволы деревьев, нанесенные сюда половодьем. У правого обрывистого берега русло реки более глубокое, а течение быстрое.  Левый берег пологий. По обеим ее сторонам растет тайга. Августовское солнце, ушедшее далеко за полдень, скользит по правому берегу реки. По камням узкой, от подножья обрыва до воды, прибрежной полосы. По почерневшим стволам топляка, уже кое-где занесенного галькой и песком. По желтеющим листьям ивы. По золотистой коре сосен, листьям ольхи и берез, кустарникам и зеленой траве. Пробивается до округлых, покрытых тиной, камней на дне реки. На ряби, на поверхности воды плавают тысячи серебряных парусников.

На опушке небольшой поляны, что на левой пологой стороне, растет невысокая, но с толстым стволом и густой раскидистой кроной сосна. Высокие, несколько неряшливые заросли черемухи и ольхи, полтора десятка молодых берез. А по краям, у воды, приютилась редкая поросль ивы. Небольшая птица вылетела из куста, но сразу резко развернулась и устремилась обратно. Неизвестно откуда на нее свалился ястреб-тетеревятник. Сбил ее с лета и обе птицы упали в траву. Но, пичуга вывернулась из когтей пернатого охотника. Часто взмахивая крыльями и отчаянно попискивая, быстро полетела к зарослям ольхи. Ушла от опасности, все, ушла. Ястреб поднялся от земли. Всего в несколько взмахов своих крыльев догнал ее.  Удивительное несоответствие в ощущениях от частого мелькания крыльев маленькой птички и редких, но стремительных в своей скорости, ястреба.

Под сосной стоит палатка с открытым для проветривания входом. Возле палатки прислонились к ее стенке резиновые сапоги-болотники. Метрах в десяти, в стороне под ольхой, сложена хозяйственная утварь, накрытая брезентом. Два ящика, лопата с коротким черенком, три канистры с бензином, двуручная пила и еще что-то. В противоположном направлении от палатки, почти у берега реки, сооружен таган с кострищем под ним. Таган – два деревянных столбика, вкопанных в землю по обеим сторонам кострища. К ним прибита гвоздями перекладина. На перекладине висят крюки, сделанные из стальной проволоки. На крюках покоятся - котел, накрытый крышкой и чайник. Чуть поодаль от костра, на вбитых в землю кольях, сиротливо приютились вверх подошвами два кирзовых сапога. В метре от этого сооружения стоит чурка для рубки дров и другой надобности. К чурке прислонен топор. А сверху ее стоит металлическая кружка с чаем.

Рядом с чуркой на раскладном брезентовом стульчике сидит человек. В одной руке у него журнал, а в другой он держит карандаш. Изредка, задумчиво, можно даже сказать, мечтательно смотрит на реку. Подергивает себя за бороду и что-то записывает карандашом в журнал. Похоже, на путевые заметки или метеорологические наблюдения. Кажется, это геолог. А вот и ошиблись. Он разгадывает кроссворд. Костер погас и сильно дымит. Пахнет сгоревшей свиной тушенкой в жестяной банке, шелухой от лука и еще чем-то. Наверное, для того дымит, чтобы отгонять комаров или мошку. В середине августа комаров куда, как меньше. И налетов мошки существенно поубавилось.  Мошка – о, этот бич божий, каратель рода человеческого!

Человек, сидящий на стульчике, мужеского полу. Одет он в выцветшие, вытянутые на коленях,  голубого цвета спортивные штаны и зеленую куртку военного покроя. На ногах сандалии. На пятке правого черного цвета носка, виднеющегося в сандалии, большая, протертая дыра. На левой ступне, в районе большого пальца тоже дыра в носке, но поменьше размером. На голове, в районе затылка, седеющие русые волосы расступились, давая простор лысине. Точь-в-точь, как у католического священника. Лицо украшает великолепная окладистая, кучерявая борода. Тоже, седеющая. Борода для него, как прижизненная значимость или гордость. Возраста он под пятьдесят восемь – пятьдесят девять лет. Роста высокого, хорошего физического сложения. Немного косолапит правой ногой. Прозван он матушкой и отцом Инженю. По фамилии -  Бобовский. Когда бабка-повитуха принимала его при родах, посмотрела она на младенца и горестно вздохнула:

- Ох, внучок, ох внучок. Не в добрый час ты на свет появился. Не на счастье свое. Не на счастье.

Основными страстями в его жизни были – поднимание гирь, борьба на руках, чтение книг, разгадывание кроссвордов, пристрастие к спиртному и крайне бестолковое ведение своих или поручаемых дел. По-принципу: помести его в пустую комнату без окон и дай ему металлический шар. Он его или разобьет, или потеряет. Ну, как в анекдоте! Впрочем, у него было одно несомненное преимущество перед другими. Великолепная энциклопедическая память. Она позволяла Инженю умело пользоваться изречениями известных писателей, философов, прохиндеев или цитатами из Библии при спорах и диспусах. Что сказал Гегель о вреде вина? Пожалуйста, нате, получите ответ. С каким счетом сыграли в крикет в 1927 году сборные Момомбо и Матумба?  Готово. Если заковыристый вопрос ставил его в тупик, а подходящих ответов не находилось, он прибегал к испытанному способу ведения диалога. Отмалчивался со смущенной и загадочной улыбкой. Я то, мол, знаю – а вы? Если, кто-нибудь поднимал гири больше раз, чем Инженю, или перебарывал его на руках, то лицо у того становилось бледным от злости. Он начинал скрипеть зубами, как будто глисты начали бить в колокола  в толстой кишке.

После службы в армии Бобовский обзавелся высшим образованием. Так, на всякий случай. Было такое поветрие. В нынешние времена с этим делом стало как-то спокойнее.  Диплом защитил на «отлично». По окончании университета ступил на скользкую стезю науки. Похоже, она  - эта самая стезя, его не сильно и привлекала. Нужно же, где-то работать и чем-то заниматься. При этом, не сильно утруждая себя этим занятием. Ну, и доработать до пенсии. Очень даже, желательно - до хорошей. Пока он учился в университете, приобрел галантные манеры. С особым шиком целовал ручки дамам. Это нужно видеть. Как они от такого внимания к ним закатывали глаза! О!

Подули новые ветры. Возбудилось не только государство, но и общество. Научная интеллигенция оставила свое низкооплачиваемое поприще и в предвкушении больших доходов двинулась  на поиск Эльдорадо. Инженю предложили поехать в Суммы, за счет государства, для изучения основ пчеловодства. Ну, кто же от такого подарка судьбы откажется! Да, на дармовщинку-то! Оставив в покое опостылевшую ему науку, он поехал туда и это самое дело изучил. Возможно, научная интеллигенция и потеряла одного из видных своих представителей. В предполагаемом будущем. Возможно, возможно. Как знать? По возвращении оттуда, так и несостоявшийся наукотворец опять подергал себя за бороду и решил. И эта новоприобретенная профессия для него не подходит. Никак не подходит. Не катит. Не стоит дальше, и думать об этом. Встревоженные перспективой возможного сотрудничества с ним  пчелы, от такого известия успокоились и полетели по своим делам. Чего чего, а дел у них хватало с избытком. Полученное в Суммах новое образование, лицензионно, позволяло ему авторитетно рассуждать о перспективах развития пчеловодства в Восточной Сибири. Жаль, что у него не хватало времени писать статьи или научные работы по этой тематике. И публиковаться то там, то сям. Между прочим, хороший способ выйти в люди. Практического опыта nein. А теории … ! Страна Советов, пока, еще существовала. Тряслась, как в лихорадке, корчилась, но еще существовала. Между всеми этими событиями он женился.

Недолго птичка горевала. Ушла зима, пришла весна. Инженю Бобовский, вместе со своим закадычным другом Сержем Дедушкиным, решил открыть первое реальное, самостоятельное дело. И не понарошку, а взаправду - всамделишное. Разводить кроликов - этих милых, ушастых созданий. Благо, у Дедушкина был свой дом в черте города, а у Инженю опыт их разведения. Знакомый еще с детства. Забрезжило светлое будущее, замаячило. Но! Опять это - Но. Тут нужно сказать, что один стоил другого. Их нужно было близко знать. Есть большое подозрение, что прапрадед у них общий. Очень похоже, что звали его Маниловым. Их обоих связывало университетское прошлое. А какие упоительные вечеринки они закатывали в однокомнатной квартире Бобовского. Пока, еще холостяка. Она досталась ему в наследство, после смерти матери. Один из их общих друзей виртуозно пел и играл на шестиструнной гитаре. Вся компания называла его «Цыганом». Как он пел, как играл – Сличенко не зазорно было бы взять у него несколько уроков. Так, отвлеклись.

О чем бы Инженю и Дедушкин между собой не говорили о новом деле, какие планы не строили, только кролики всегда хотят кушать что-нибудь полезное для себя и пить теплую чистую воду. Особенно зимой. Можете в этом не сомневаться. Так написано в авторитетных пособиях. А зимы здесь суровые. Ой, ой, ой! А клетки из экономии сделали холодными. По-видимому, крепко засела в их головах, услышанная в бытность  учебы в университете, на парах по «Истории КПСС», фраза:

- Экономика должна быть экономной. На чем угодно, но только не на членах Политбюро и их семьях.

Радужные ожидания обоих компаньонов растворились в постоянно возникающих перед ними проблемах и трудностях. Повседневный тяжелый, многолетний труд, ведущий к успеху начатого ими предприятия, не входил в жизненную концепцию Бобовского.

- Терпенье и труд, все перетрут, - Изречение древнего мукомола. Владельца двух ручных жерновов. Возраст 27 лет и при этом давно болен хроническим артрозо-артритом. Найдено в Месопотамии. 2 век до нашей эры. Свидетельства о полисе медицинского страхования не обнаружено.

Пощипав, для приличия,  свою бороду, Инженю решил, что овчинка, пардон, крольчинка, выделки не стоит. А тут еще и Гермес, не ко времени, отвлекся куда-то по своим делам. Друзья-товарищи рассорились, а кролики передохли. Как поется в одной песне – один на север, а другой – на юг.

И снова, Инженю Бобовский недолго горевал и страдал. Ох, и любит Господь Вседержитель сирых. Ох, и любит! Любит и пригласил счастливчика, отмеченного его благодатью, на второй тур танца.

- Все в фермеры! Даешь фермерское движение! Накормим и перекормим народонаселение страны за 500 дней. Давайте дружно сделаем то, что не смогли сделать те?, за семьдесят предшествующих лет, - загремел с главной трибуны страны призыв, - Улучшим на 10% основные показатели сельского хозяйства в сравнении с 1913 годом. Мы наш, мы новый мир построим, перестроим и застроим.