Изгнанные но непрощенные

В.А. САВЕЛЬЕВ




                   ИЗГНАННЫЕ, НО НЕПРОЩЕННЫЕ



































КУРТАМЫШ - 2026



 Савельев  Виктор Андреевич  (Лобановский)
Выгнанные, но непрощенные / Куртамыш: ИП Власенко Н.И., 2026. – 255 с.

Философия и пролетариат. Они  друг для  друга и не сват, и не брат. Философия устремилась в облака, где  бушует словесная эквилибристика, непонятная для простого мужика. А пролетарий -  полуграмотный работяга, которому слабый ум богом  дан. Но он  в другом силен, рассудком не обделен. Выгоду быстро почувствовал он. Свою преданность предстоит    вождям  доказать и  революции служить. Все слои общества нужно   уничтожить, а там видно будет, что делать и как жить.



ISBN 978-5-98271-303-2

Публикация из серии «Современники и классики»



















Савельев В.А. 2025 г.
ИП Власенко Н.И.
Оформление, 2026 г.






                            РОДИНА, ТЫ ВСЕГДА МИЛА

                                                                  Разная у людей судьба:
                                                                  одного романтика  позвала,
                                                                  человек от  жира бесится.
                                                                 А другого, несуразного, за
                                                                      горло взяла, и нет
                            другого выхода.
                                                                                                        =
На свете много судеб разных, божественных, светских, величавых,  обычных,  каждый по своим законам жизнь исполняет и часто  великого не желает. И только избранные, богом помеченные, рвутся в облака, где по молодости чудится жизнь беззаботная и манна небесная. Но все блага воздаются только за счет человеческого  труда - основная жизненная основа.
Новый век-людоед начался, он многими фанатиками предсказывался, но на сей факт никто  внимания  не обратил, да и  прошлый век не слишком тишайшим был. Все так же гремела война, но не такой  ожесточенной была она. А человеку свойственно впереди опасности преуменьшать и  лучшие времена себе нагадывать. А почему бы и нет, когда я   человек  в рассвете сил и господь меня на благие  дела благословил. Отец мне все блага предоставил, и я его надежд  не обманул. Умный,  в общении порой склонный к юмору, часто  дерзкий, насмешливый, едкий, и крутой:  весь мир лежит  передо мной. Заканчиваются мои школьные дела. А как жизненные пути пойдут? Порой охватывает тревога.
Юбилейный год с размахом отпраздновали, новое столетие жить начали,  так пожелаем ему радости, а не печали. Ах, какие изумительные  предстоят  годы, новое столетие и  заканчивается гимназия. Мы много лет в   четырехэтажном особняке учились и, почти как в   мужском монастыре, в нем томились. Да и на улице на перемене несвободно  гуляли с балкона, с  третьего этажа за нами порой  подсматривали. Закончились школьные бдения, и у учителя не хватит уже наглости и терпения меня во фрунт поставить и,  как несмышленыша, отругать. Отошла учительская благодать.
Аттестаты об окончании  получены,  поздравления и назидания высказаны, и вот уже свободная толпа, неуемная  полудетская среда со второго этажа с диким гомоном летит и аларчиских курсисток пугает, на первом этаже их во все стороны разгоняет. Выскочили из гимназии на улицу,  остановились и своему положению удивились. Ведь все школьные годы их за руку водили, а теперь свободными на улицу выгнали.
- Братцы, -  чей-то рокот пробубнил, не очень он еще уместным был, -  надо на прощание на наш знаменитый Аларчинский мост сходить, почтение ему уважить. А то поговаривают, что деревянную часть его снесут, железной долговечной заменят.
- Жаль, -  писклявый голос прозвучал, -  всю красоту уберут и что-нибудь тоскливое добавят.
И они, осознав, что детство закончилось вдруг, сразу повзрослели и с растревоженными мыслями на мост прощаться пошли. Левушка, как в школе назывался, с друзьями распрощался и домой поскакал, для него радостный период настал. На Екатерининском канале  красуется дом,  в нем почти все его детство прошло. Он каждый раз ворчал, что наверх высоко подниматься надо, а после веселой беготни, как ни  крути, а лень наверх ползти. А здесь на радостях вверх и не заметил, как проскакал, в двери влетел и сразу объятия сестры попал. Она  крутилась около него и громко тарахтела:
- Братец мой милый, ты совсем уже взрослым стал, мы ссориться больше не будем, мирный период пришел.
На шум в комнату дверь открылась, моложавый, стройный мужик выглянул, все внимательно осмотрел и подошел. Руку протянул и сказал:
- Что ты получил? Покажи?
Сын с поклоном аттестат об окончании гимназии подал. Отец его взял, внимательно прочитал и с удовлетворением сказал:
- Успехи отличные, сие я от тебя и ожидал. Мои надежды ты оправдал.
Он сына обнял и вокруг себя закружил.
Вырвавшись от отцовских объятий, он к  матери поспешил и на ходу  почти кричал:
- Мама, я  от голода почти одичал. Накорми меня, своего одичавшего сына.
Она подошла, его обняла, с окончанием  гимназии  поздравила и всех в зал угощать повела.
         Напились, наелись, повеселели и разговор  о прошлом прекрасном и будущем сумеречном повели.
- Скажи мне, сын мой, – Платон Константинович речь  повел, -  в какое учебное заведение ты решил  поступить и какую профессию получить?
- Папа, ты же знаешь, что я давно мечтал в Петербургском историко-филологическом институте  учиться и за последний год я ни чуточку не изменился. – Платон Константинович засмеялся.
- Имей в виду, это учебное  учреждение закрытого типа, как солдатская казарма, с полным государственным содержанием и периодическим над личностью глумлением.
- Папа, так это же хорошо, за учение в гимназии пришлось деньги платить, а здесь подфартило, можно на образовании сэкономить.
 - Преждевременно не радуйся, как бы впоследствии не пришлось огорчиться. Ведь придется шесть лет в глухой деревне отработать, крестьянских детишек в школе учить.
- Так до окончания института нужно дожить и только потом о работе размышлять. – Платон Константинович встал.
- Прошу прощения, но мой час настал. Мне в Мариинку уезжать пора, увы, служебные дела.
- Платон, ты также поздно вечером вернешься, как вчера?
- Нет, сегодня в спектакле у меня небольшая партия. Я ее отыграю и сразу домой приеду, ни на что не посмотрю. Не каждый день сын гимназию заканчивает. Увы, всему свой черед.
Отец на сей раз действительно быстро из Мариинского театра пришел, всего один танец сплясал и домой прибежал. И дома допоздна свет горел, православный народ праздник отмечал.
Отдохнув от поздравлений, напутствий, пожеланий, Лев документы все собрал и в институт поехал. На берегу Невы когда-то холерная больница стояла, он она царю надоела, и он на ее месте построил дворец, но Петр Второй не такой, как его предшественник, молодец. Рано божий свет покинул и дворец  оставил. А что с ним делать? Не в холерную же бучу назад вернуть, и решили кадетский корпус и  военное училище в нем разместить,  за одним  постановили историко-филологический институт создать и всех вместе в заключении держать.
К зданию  подъехал, свое будущее жилище взглядом окинул. А оно  из трех отрезков скреплено. Среднее  - трехэтажное, два по бокам – двухэтажные  строения. Как он узнал, слева военные живут, свои жесткие законы имеют, а справа – гражданские такую же затворническую жизнь ведут. Он быстро канцелярию отыскал. Аттестат, заявление на прием отдал и вскоре ответ получил: «Вы приняты на первый курс Петербургского историко-филологического института,  с первого сентября начнутся занятия». Закончились все бумажные дела, и жизнь плавно  потекла.
Прошло несколько дней, и глава семейства с радостным  видом из театра приехал и радужную весть сообщил:
- Я сегодня на весь летний период отпуск  получил. Покупаем билеты, собираемся и на Черное море отдыхать.
- Ура! - раздались повзрослевшие детские голоса, - наконец то у папы прошла трудовая  полоса. Да здравствует свободная пора.
Солнце ласковое, вода теплая, много фруктов, жизнь вольготная. Но все прекрасное быстро заканчивается, пора домой  возвращаться. С вещами  разобрались и в разные стороны разбежались: Платон Константинович на службу в театр отправился, дочка Тамара в балетную школу  поскакала, она по стопам отца пошла, а Лев-то пригорюнился. С вольного простора сразу в монастырь попасть. Боже, какая страсть. Что выбрал, то выбрал, назад пути нет. Тяжким будет мне белый свет.
Приехал в институт, все глазами обшарил, студенческую толпу не приметил и тревожно подумал: «Я что, не в тот день приехал или опоздал?»  Тут голос раздался:
- Кто очередной прибыл и нам великую честь оказал?
- Лев Платонович Красиков желает в институте учиться и не будет лениться.
- Тогда за мной шагай и к новому  порядку привыкай. Сейчас в каптерку пойдем, новую одежку тебе подберем.
Во все новое новичка одел и на второй этаж в жилые  комнаты  повел. Одну из них открыл и сказал:
- Заходи, свободную койку себе бери, - и, засмеявшись, добавил, – народ совсем обленился и задарма не желает учиться. Вы на сей раз в этой просторной комнате почти всем курсом собрались, считай, ребятишки без учителей остались.
Он на притихших пацанов строго посмотрел и с грозным видом ушел. Осмотревшись, Лева произнес:
- Пацаны, да вы уже здесь обжились?
- Нет, мы только недавно сюда прибыли и познакомиться не успели.
- Ну коль сказали, что из нас целый курс сформировали, тогда давайте знакомиться. Нам здесь долго жить придется. Меня зовут Лева. А вас?
И в ответ прозвучало: Степан, Иван, Богдан.
Познакомились, и Лева стал свои вещи в тумбочку выкладывать, по порядку расставлять. Степан к окну подошел и с сумрачным  видом  на Неву смотрел. Лева заметил и спросил:
- А ты, брат, чего загрустил? Аль домочадцев вспомнил?
- Я с детства мореходом хотел стать, да отец не позволил. Сюда меня решил  загнать.
- А в чем причина такого деяния?
- Простая, он утверждает, что у меня голова еще глупая. Я на все провокации с легкостью  попадаю, хотя конечный результат всегда знаю. И здесь, в казарме он решил от всех бед меня огородить и хоть четыре года спокойно  пожить.
- Так от судьбы не укрыться, чему быть, тому не миновать.
- Ребята, не надо паниковать, отсюда мы всегда успеем сбежать. Только вот куда? Но в  конечном  итоге профессия у нас благородная.
- Мужики, для нас  сейчас самое главное, чтобы ужином накормили и про наше существование не забыли. А все остальное завтра утрясется и карцером для нас не обернется.
Ужином действительно накормили и сразу назидание дали. Вечером в комнату молодой мужик зашел, поздоровался  и сказал:
- Я ваш наставник, Егор Семенович, прошу любить и жаловать. Только тогда мы сможем с вами в спокойствии жить.
- Но мы местных порядков еще  не знаем. Так как нам быть?
Раздались ребячьи голоса:
- Всему свое время, господа. У нас такой распорядок  дня: подъем в семь часов утра, затем  молитва, уборка помещения и завтрак.
- А когда занятия?
- А как наедитесь, так  в аудиторию отправитесь. Четыре лекции до обеда и две – после обеда.