Выставляющая напоказ и в отрытом доступе не всегда желаемые и лицеприятные подробности из личного багажа
– М-да. – Сделав вдумчивый и задумчивый глоток из принесённой официантом (а кем же ещё!) чашки кофе, к которому у меня нет зова сердца, оно и без его тонизирования умеет как надо взбодриться, я вот ещё что тут подумал. – Всё-таки на пути спешки всегда встают непредвиденные в состоянии ровного хода обстоятельства, которые всегда переносят на другое время твою встречу под воздействием эмоционального нарратива, так и подгоняющего в своей горячности и необдуманности тебя к самым поспешным действиям и поступкам. А вот я, будучи в курсе всего этого, не буду рваться в то самое агентство по устройству праздников, вечеров и розыгрышей – а вот это тут в точку – где имеет свою занятость Алла, а я сперва зашёл в это уличное кафе, что б за чашкой кофе себя немного успокоить.
А вот наскоро пить и обжигать себе язык горячим кофе, тоже так себе идея. Хотя лёгкая шепелявость, ставшая следствием обжога моего языка горячим кофе, придаёт мне особый шарм и неузнаваемость в ушах, но правда не в глазах Аллы. С кем, впрочем, трудно найти общий язык мне, как бы я не шепелявил и не делал в её сторону реверансы. В общем, есть мне о чём сейчас подумать, запоздало дуя на кофе.
– Что и говорить, – начал я рассуждать, обдаваемый парами аромата кофе, – а идти на сближение с людьми, находить отклик в них через одну зрительную манипуляцию, с одной стороны сложно – нужно владеть техникой своей подачи – а с другой стороны такой подход всегда нагляден. Чего не скажешь о других способах открытия дверей души в человеке и как частный случай, в Алле.
Та же глухота никак визуально не обнаруживаема до момента столкновения с тобой кого-то лоб в лоб (даже наличие наушника в ухе не помогает в обнаружении этой в тебе глухой связи с окружающим миром), и то в этом случае тебя не сразу примут за человека с таким природным отступлением (а твоя распальцовка будет принята не за жесты доброй воли, а как раз наоборот, следствием твоего приобретения вот такой коммуникации в местах, куда по доброй воле не попадают), для начала посчитав тебя за первостепенного наглеца, если и глухого, то только к чужим проблемам, да ещё умеющего драться и отвечать лишь кулаком.
А вот твоя душевная глухота (сердечная это несколько другое), как бы это сказать, она сильнее бросается в глаза своей циничной радикализированностью. И за её примерами никогда не нужно далеко ходить, на её демонстрацию нас, а в частности меня, сплошь и рядом подбивают внешние раздражители, как почему-то нас учат видеть внешний мир психопаты ладно, но психоаналитики от рефлексов, в том числе неврологи, то здесь нечто большее имеет место, чем только их медицинская практика. Им определённо не дают покоя какие-то домашние раздражителя, и они, чтобы поименно не выносить сор из дома, вот так обосновывают своё на весь мир раздражение.
И использованная мной для личной самозащиты средство от назойливого вмешательства в моё личное пространство, моя душевная глухота, каждый момент опробывается на свою неуязвимость этим внешним фактором – раздражителем. Да вот прямо сейчас появившаяся на пороге входа в кафе и заодно в моё личное пространство волатильной (утром она падает, вечером растёт), с неувядающей со временем красоты бизнес-леди, сразу занявшей всё внутреннее пространство помещения кафе своим приценивающимся взглядом определения и распределения вещей и объектов её внимания по своим логичным местам. Где она в момент и с одного взгляда рассмотрела в мою сторону непорядок в том плане, что я занимаю не по праву свой столик, который приглянулся ей (он находится на самом видном месте).
А так как она не привыкла с кем-то и чем-то в себе делиться, то этот вопрос нужно прямо сейчас решить. Сперва достав из сумочки помаду, и с выражением полной отстранённости от местной действительности, но при этом всё вокруг держа под контролем своего внимания, принявшись нас всех вокруг присутствующих использовать в качестве зеркального отражения её успехов в деле настройки себя на нужный лад. И замерший в одно мгновение зал кафе в тишине и во внимании к ней и к её инструменту по коммуникации с внешним миром, в быдловатом быту называемым ротом, служит для неё ключом для понимания верности и точности накладываемых мазков помады на свои губы.
На этом она делает паузу, отложив в сторону помаду в руке, окидывает взглядом ещё раз внутреннее пространство кафе, и не заметив с моей стороны здравомыслия (вы, голубчик, могли бы давно понять, что ваше место мне приглянулось и вы должны его освободить), и раз я желаю на этот счёт подискутировать, то что ж, она не против. Но только, как я должен понять, то за мой счёт. И вот она направляется в сторону мимо меня и моего столика пройти, и неожиданно для себя уронить помаду, с помощью которой она подкрепляла своё самосознание, выделяя его среди прочих на своём лице, как мы могли уже убедиться.
Ну а теперь, когда на её пути встали такие в чём-то удивительные стечения обстоятельств, то она хотела бы посмотреть и при этом очень внимательно в первую очередь на меня, как на наиболее близкого к возникшим для неё проблемам человека, а уж затем можно поочерёдно и на других не бездушных людей взглянуть, и найти во мне человека джентльменского склада ума, отзывчивого к женским прихотям и капризам, как это мне, категорически чёрствому человеку, увиделось и присмотрелось.
Ну а так как у этой бизнес-леди имелись особые взгляды на поведение оказавшихся вблизи от неё людей, умеющих своим преклонением перед ней не сильно ей докучать, и их немедленный отклик и отзывчивость в сторону неё не ставилось никогда под сомнение, то она с долей требовательности и упрёка за то, что её заставляют чего-то ждать, впилась в меня взглядом.
А моя сегодняшняя душевная глухота, всегда перекликающаяся с природной глухотой, не позволяет мне быть сразу отзывчивым к требованиям этой бизнес-леди к своим жизненным приоритетам и её выборочному характеру отношения к окружающему миру, который должен стелиться перед ней (даже странно, как она смогла оказаться здесь; видимо с перепоя), и я даже и внимания никакого не обращаю на этот взгляд претензии бизнес-леди, начавшей не понимать, чего я ещё жду в вашем случае, и понемногу раздражаться в мою сторону.
А мне, как человеку рациональному и расчётливому, нужны посущественней аргументы для того, чтобы я пришёл на помощь. Например, признание бизнес-леди своей ошибочной позиции в выборе столь высоких каблуков на своих туфлях, не дающих ей никакой возможности нагнуться вниз без того, чтобы не быть раскрытой для всего честного народа в плане её личного репертуара, то есть того интерьера, которым она делится только с людьми из своего ближнего круга. А учитывая то, что её ближний круг всё больше состоит из людей развращённых, для кого личное уже давно перешло в публичную сферу смакования на различных шоу, то вы должны понимать, что там из личного интерьера нет ничего.
В общем, плаксивость бизнес-леди, в которой она указывает на свой ещё не уход от природной скромности, может смягчить моё сердце, и я так уж и быть, помогу ей выкинуть из головы весь этот мусор, растоптав ногой эту помаду.
Так что мне мной даётся возможность себя переубедить в своём первом впечатлении. И я отрываюсь от изучения своего кофе, и с любопытством начинаю постепенно своё зрительное перемещение снизу вверх по выставленным на мой сейчас показ красотам этой бизнес-леди. Итак до тех пор, пока я не упираюсь на взгляд раздосадованного недоумения бизнес-леди, которую заставляют ещё ждать, когда для неё время деньги (вот по какому принципу я её записал в бизнес-леди; а на каком поприще она применяет эту свою бизнес модель, то этого я не знаю).
И, конечно, она ничего не понимает в этом мире, в чьё число вхожу и я. И главное её непонимание касается того, куда подевались все джентльмены, готовые предупредить любое её желание и даже каприз.
На что у меня для неё есть ответ. – Вы не по адресу обратились леди, или как там вас ещё. И если вам нужны такие субтильные личности, то вам надо ехать ближайшим рейсом, если вам это срочно нужно (а зачем такая срочность, то ни я, то ни эти с сарказмом к жизни лица не поймут), на один известный своей туманностью остров, куда себя сам сослал этот вымирающий вид. – Мог бы сделать я вот такое дельное замечание в сторону вот такой зрительной претензии этой чудачки, живущей в своём иллюзорном мире.
Но эта чудачка очень упёрта в отстаивании своих желаний. И её мой ответ не устраивает. – А что же вы? – вот так она хочет меня записать в число своих выдуманных героев её когда-то девичьих дум. Тоже нашла героев. Хотя я понимаю, о чём это она и что героического находит в этих субтильных личностях. Нравится ей их внешняя холодность, харизма пофигизма и словесная эквилибристка, доводящая до чувственного экстаза и исступления неподготовленные женские умы. Как по мне, так это всего лишь есть прикрытие их импотенции, которую всегда заговаривают словами.
– Что же я? – выказываю я полнейшее непонимание, между прочим с джентльменской холодностью и как надо харизмой. И теперь посмотрим, что вас, леди, не устраивает при встрече с идеалом вашим девичьих дум.
А её такой мой ответ перекосил в лице и даже чуточку подкосил в ногах, на которых сложно и тяжело итак стоять, а тут ещё и не дают оснований крепко на вот такой своей позиции стоять. Где ещё и требуют от тебя пояснения того, что итак без слов ясно.
– Не придёте мне на помощь? – Сквозь зубы с трудом это проговаривает леди. Ну а то, что она использовала в своей ко мне просьбе отрицание, то это говорит о том, что я сумел подвергнуть её правоту сомнению, и она уже не столь уверена в себе.
А вот в этом плане, я оправдаю все её надежды, задав предельно конкретный вопрос. – А зачем мне это надо? – Итак прямолинейно и неосмысленно на неё смотрю, что она даже на миг в себе потерялась, начав краснеть и бледнеть одновременно от переполняющего её возмущения в сторону моей наглости.
[justify]– Значит, вы не способны на бескорыстный поступок? – начинает меня морализировать