Здравствуйте, доктор!

Татьяна наблюдала за своей пожилой мамой. Хоть та редко жаловалась на здоровье, но дочка видела, что с каждым днём жизненная энергия старушки потихоньку уходила, а немощь заявляла свои права. Что тут сделаешь: восемьдесят пять - возраст солидный. Многие мамины подруги до него не дожили. Да и Танина матушка Галина Петровна всё чаще сетовала, что слишком долго живёт на свете. Однако, жить хочется в любом возрасте: и молодым, и зрелым, и пожилым.  Смерти боятся все.
Старушка давно переехала к  детям. Дочка следила за тем, как мама принимает лекарства. Каждое утра раскладывала таблетки по ячейкам с указанным временем. Вечером проверяла, выпила ли Петровна многочисленные разноцветные пилюли.
Таня измеряла давление, результаты записывала в тетрадку. Словом, была бабушка под дочерним надзором, не брошенная. И такое в жизни бывает, что некому за пожилым человеком поухаживать.
И все-таки настал момент, когда изношенное сердце матери подвело. Звонок на работу застал Татьяну врасплох. Она с трудом  понимала, что говорила в трубку мама. А та твердила о том, что очень плохо себя чувствует.
Женщина помчалась домой. Галина Петровна лежала на кровати.  Держалась за сердце. Вызванная  бригада скорой кардиологической помощи приехала быстро. Сделали кардиограмму. Врач отвёл  Таню в сторонку и рассказал о том, что инфаркта у пациентки нет. Но это сильный приступ стенокардии, который сейчас сняли, но повториться он может в любой момент.
– Хорошо бы вашей маме полежать в кардиологии, обследоваться. Но, вы же знаете, бабушек в таком возрасте не очень берут в стационар. Всякое может случиться.
– Так вы её оставляете дома?
– Увы, ничего не поделаешь. Завтра вызывайте участкового терапевта на дом. Мы тоже сообщим о приступе в поликлинику.
– Доктор, пожалуйста! А если бы это была ваша мама, или бабушка? И от того, попадёт ли она в стационар, зависела бы её жизнь?
– Предупреждаю, что обратно, в случае отказа в госпитализации, будете добираться сами!
Таня уговорила врача! Маму погрузили на носилки, спустили с этажа на улицу, осторожно занесли в машину.
Больница скорой помощи находилась рядом. Галину Петровну уже на каталке завезли в приёмный покой. Доктор долго что-то объяснял в окошке, кипятился, переходил на повышенные тона. Документы у него приняли. Велели ждать.
Ждать пришлось недолго. Вышел дежурный врач.  Даже не осмотрев больную, сказал, как отрезал:
– Сожалею, но мест нет. Сейчас ничего острого не наблюдаю. Медицинская помощь оказана. Приступ купирован. Отправляйтесь домой. Завтра вызывайте врача.
Резко развернулся и скрылся за дверью.
Таня с лежащей на каталке Галиной Петровной застыли в растерянности.
Неожиданно из тени вышел… доктор со скорой. Вероятно, он не спешил уезжать, предвидя исход. Подошёл к окошку медперсонала:
– Пишите отказ! Давайте обратно документы!
Позже, когда они снова ехали в машине скорой помощи в другую больницу, доктор рассказывал.
– У моей знакомой так мама умерла. Привезли в больницу. К ней два часа никто не подходил. Когда подошли, было поздно. Она уже скончалась. До сих пор жалею, что не моя смена была.
Пока они ездили, стало смеркаться. В следующей больнице всё повторилось. Каталка, приёмный покой. На сей раз ждать пришлось долго. Таня потеряла счёт времени.  Сжимала в своих руках морщинистую ладошку матери. Проверяла, тёплая ли….
Неожиданно перед ними появилась усталая женщина-врач. Глянула документы. Осмотрела пациентку. Бросила: «Оформляйте!». Скрылась в коридоре.
– Вот теперь я больше не нужен!
Врач неотложки попрощался с Татьяной и Галиной Петровной.
– Выздоравливайте!
Эта история закончилась хорошо. Галину Петровну определили в палату, где лежали более молодые «девочки». Старушка сначала стеснялась, боялась, что будет как «ископаемое» на их фоне. Но соратницы по болезни отнеслись к пожилой женщине с теплом и пониманием. Старались во всём помогать.
Их палату вела та самая врач, которая госпитализировала Галину Петровну. Она оказалась очень дотошной, провела все возможные обследования. Подобрала нужные лекарства. Дала рекомендации по дальнейшему лечению дома. Благодаря ей и доктору со скорой помощи, Галина Петровна перестала думать о скорой смерти. Они продлили её жизнь. Будем надеяться, что надолго!


Ольга Сергеевна редко обращалась к врачам. Но в этот раз это сделать пришлось. Она заранее записалась на приём к терапевту. Пришла во время. И обнаружила перед  дверью большую очередь. Оказалось, что в ней всё еще ожидают пациенты с давно прошедшим временем.
По какой-то причине приём больных был приостановлен.  Доктор и медсестра что-то писали, заносили в компьютер.
Очередь волновалась. Было душно. Оля присела в сторонке. Всё равно попадёт в кабинет не скоро. Она заметила бледного мужчину, сидящего на стуле. Вид у него был весьма нездоровый. Казалось, что он очень плохо себя чувствует: то и дело рука тянулась к области сердца. А лоб покрывала испарина.
«Все мы здесь нездоровы», - подумала Ольга и продолжила просмотр новостей в телефоне. Её отвлёк какой-то шум.
Болезненный мужчина вдруг закатил глаза, обмяк. Начал накреняться в сторону соседки. «Он же теряет сознание! Сейчас упадёт!».
Ольга Сергеевна подбежала к мужчине, похлопала его по щекам. Пот стекал со лба крупными каплями, но глаза открылись. Оля приказала женщине, сидящей рядом с мужчиной, поддерживать его, не давать упасть.
Ольга ворвалась в кабинет. Врач с медсестрой мирно беседовали.
– Там в очереди мужчине плохо! Срочно нужна помощь!
Люди в белых халатах подняли на Ольгу глаза, будто впервые увидели. Тихий голос прошелестел:
– Выйдите немедленно! Когда освободимся, мы вызовем!
– Но, мужчине плохо….
– Закройте дверь и ждите приглашения в коридоре!
Женщина вышла, тихо прикрыв дверь
Тем временем соседка с одной стороны обмахивала болезного цветастым веером. Соседка с другой стороны предлагала ему воду.
Мужчина благодарно кивал. Было видно, что ему всё ещё очень плохо.
Ольга Сергеевна задумалась. Она подошла к регистратуре. Описала ситуацию. Попросила помощи. Получила ответ:
– Что вы беспокоитесь? Там врач. Он знает, что делать. Он отвечает за пациента.
Регистраторши отвернулись, продолжая прерванную беседу, которую вели между собой.
Ольга уже было направилась к кабинету заведующей, как увидела знакомое лицо. В гардеробе работала соседка Надя.
– Наденька, здравствуй! Представляешь, там, в очереди, мужчине плохо, ему срочно помощь нужна, а врач не разрешает зайти, говорит: «Ждите!»
– Тихо, Оля! Ты что так кричишь? Иди сюда в уголок. Сядь, успокойся. Врач знает, что делает. Тут знаешь, сколько таких? Здесь всем плохо, лишь бы в очереди не сидеть. Я когда сюда только устроилась, тоже, как ты, на каждый зов бросалась. Так меня осадили, объяснили, чтобы сидела неслышно и помалкивала. К врачу сидит? Вот врач пусть и решает, что делать.
– Так ведь помрёт….
– Не помрёт! Не успеет!
Прошло время.  Дверь кабинета приоткрылась, сестра вызвала пациента. Очередь подтолкнула вперед  шатающегося мужчину.
Сначала было тихо. Потом в кабинете началась суета. Выбежала медсестра, куда-то понеслась. Вернулась с другой девушкой, в руках которой был шприц. Они скрылись за дверью. Спустя несколько минут медсестры под руки вывели пациента, куда-то увели.
Наконец, волнение стихло. Приём продолжился. А Ольга Сергеевна всё думала о том, что мужчины часто умирают внезапно от сердечного приступа дома, на улице. Но умереть в поликлинике! Перед кабинетом врача!
На этот раз всё завершилось хорошо. А если бы нет? Если бы помер пациент в очереди к врачу?
Ольга где-то читала, что если больной оказался на территории медицинского учреждения, ему обязаны оказать неотложную помощь. Вся ответственность за жизнь и здоровье человека лежит на медиках. И не боятся же не спешить на помощь?
Женщина про себя решила, что будет и впредь в таких чрезвычайных ситуациях бить в набат. Пусть её считают ненормальной, заставляют сидеть тихо и молчать. Она этого делать не будет. Медицинские работники тоже люди. А люди бывают разные.


Сергей Николаевич ждал квоту на глазную операцию больше года. Наконец, очередь подошла, о чем он получил извещение, да список необходимых анализов и консультаций специалистов, с которыми нужно было явиться в клинику.
Началось  «хождение по мукам». Кто хоть раз оформлялся на плановую операцию, знает, сколько времени, нервов требует  получить все необходимые отметки в «бегунке».
Направления на обследования выдавал основной специалист, в данном случае, окулист. Записаться загодя не получалось, сроки не позволяли. В регистратуре ответили, что пациентов в таких случаях врач принимает каждый день с двух до трёх часов.
Сергей Николаевич пришёл на приём немного загодя и обомлел. Оказалось, что бедолаг, подобных ему, набрался целый коридор. Занял очередь, что делать, дата операции назначена. Он оказался в хвосте. Человек двадцать жаждали возможности получить направления на предоперационные обследования.
До желанных двух часов оставалось пятнадцать минут. Другие пациенты, пришедшие по записи, или повторно, давно прошли. Врач с медсестрой Машей сидели в кабинете одни.
Толпа желающих попасть в этот самый кабинет волновалась.
– Давайте заглянем! Там ведь нет больше больных. Может,  нас начнут принимать? Всё равно врач свободна.
Так и сделали. Первый из очереди робко постучал и заглянул за дверь:
– Здравствуйте, доктор! Я за направлениями. Можно? К вам по записи больше никого нет.
– Приём перед операциями с четырнадцати. Еще рано. Ждите!
Очки медсестры Маши строго сверкнули.
Двадцать с лишним человек в коридоре притихли. Следующие пятнадцать минут прошли в полном молчании. Ровно в два часа Маша пригласила первого пациента. К слову, очередники выскакивали из кабинета, как пули. Маша строчила направления, не отрываясь, как на соревнованиях по скорописи.
Очередь таяла. Сергей Николаевич так и остался последним. Стрелки часов приближались к трём. Без пяти три в кабинет вошёл предпоследний пациент. В три с копейками вышла Маша, стрельнула в мужчину, оставшегося одного в коридоре, стёклами очков и железным голосом провозгласила:
– Приём окончен. Приходите завтра. До свидания.
– А, может….
– Никаких «может».
Дверь кабинета захлопнулась.
На следующий день Сергей Николаевич  занял очередь за два часа до начала приёма. И благополучно получил желанные направления.
Несколько дней пролетели в беготне по лабораториям и специалистам. Наконец, всё было пройдено. Последний штрих поставит окулист под недремлющим оком Маши.
Весь «бегунок» был заполнен, полон разномастных подписей. Окулист подписала основной вердикт. Маша, как молотом, стукнула печатью.
Сергей Николаевич  был несведущ в бумажных тонкостях.  Да и видел плохо. Вернее, почти ничего не видел. Помнилось, дома с лупой он читал о направлении определённого образца, без которого в клинику не примут.
– Простите, пожалуйста, а направление вы мне выдали?
– Конечно! Вот оно!
Маша тонким перстом указывала на бегунок с подписями.
«Ладно, им виднее. Они опытные, занимаются такими пациентами,