– Ну и на кой ты их сюда притащила? Я ж тебя как разумную просил…
– Как разумную? Ты меня просил, а у меня план потом горит? Ну ж нет. Лучше я с тобой три раза рассорюсь, чем себя подставлю.
– Да пропади твой план пропадом! Гореть ему белым пламенем! Тут реальные проблемы, а не твои циферки!
– Во-первых, моя работа ничем не отличается по важности от твоей!
– Ну да, пришла и бросила, плыви, мол, как угодно!
– Во-вторых, и не смей меня перебивать, мои планы и мои отчёты мне тоже важны. У меня, знаешь ли, бонус от них! и это твои проблемы, что в план не попадаешь. А если не попадаешь, то надо говорить. Где ты был на квартальном утверждении?
– А то ты сама не знаешь как у нас утверждают!
– И, наконец, в третьих… я просила не перебивать, напоминаю! В-третьих, я отчёты подаю не только в циферках, как ты изволил мне тут выразиться, но ещё и в буквах.
– И чёрточках?!
– Нет, но в кружочках. И треугольниках.
Спор подутих. Поставленная «партия» – та самая, лишняя, из-за которой и сцепились двое в коридоре, ничем не пытаясь заглушить свой скандал, да и было бы перед кем! – зашевелилась, почувствовав некое послабление и мир.
– А ну тихо! Кто там осмелел? – но та тень, что притащила их сюда, притащила самым грубым образом, дожидаясь, пока не соберутся все, подталкивающая самых нерасторопных так, что те чуть не падали, порыва к свободе не оценила. – Ну всё, давайте уже тише, недо вас сейчас!
– Серьёзно? – тот самый Распорядитель, которого так звала тень, пришедшая сюда со своей партией, не обратил на ту самую партию внимания.
– Что?
– В кружочках? В треугольниках?
– Серьёзно, – буркнула тень. – До того, как появилась письменность и речь, до того, как вообще появилось хоть что-то, похожее на книгу учёта, мы так и считали. Кружочки и треугольники.
– А сейчас зачем? – не понимал Распорядитель. – У тебя же база покруче моей. Да намного круче! Ты всех видишь от и до!
– Традиции. Перекраивать и отказываться от отчёта сложнее, чем заполнять лишнюю форму, – неохотно призналась тень.
Здоровый хохот прозвучал здесь глухо, но это не вызвало у «партии» никакого удивления, здесь всё было как бы более приглушённым:
– Ой, не могу… ты же Смерть, и треугольники в отчётах! Да тебе самую лучшую прошивку сделали, у тебя программное обеспечение такое, что у призраков шерсть дыбом встаёт!
– Помолчи, – бросила означенная Смертью тень. – У меня и работа другая, а кому и как отчитываюсь, не твоё дело, Арго!
Впервые она произнесла имя. Значит, и правда была взбешена.
– Прости-прости, – занервничал Арго, тоже поймавший этот момент. – Просто неожиданно. Ты же шестого рода, а тут… ну, сама понимаешь!
– Да ладно, прожили и умерли, – отмахнулась Смерть, метнув внимательный взгляд на забившуюся и притихшую партию. – Мне-то ничего, я хоть шестого рода, у меня программа и база. Двенадцатый на счётах всё. Тоже традиция, поди, переспорь! В мире Смертей традиции умирают медленно, уж прости за каламбур.
– Да мир, мир, – согласился Арго, – ты мне только скажи, что мне-то делать? По накладной смотрю, что у тебя дюжина. Пересчитывать надо?
– У меня всё как в банке!
– Не обижайся, знаю. Просто не знаю, куда и деть. Ну честно, я же не из каприза! Лезут и лезут, тянут! – в голосе Арго засквозило неприкрытое отчаяние. – Шестые все чётко делают, хоть накладные есть, отгрузить можно. Третьи оборзели совсем, бланки пустые приносят, уже две партии так катают. Девятые тоже – маху дали! Говорят о шести, привозят семь, а поди, найди ошибку. А я-то, я, на минуточку, один!
– Совсем плохо? – спросила Смерть безо всякого любопытства.
– Совсем! У меня ж простоя не должно быть вовсе, не предназначено для душонок-то склада, а же третий день простой! Ни транспорта, ни гидов – все охамели, работать совершенно не хотят! Вон, ждут…
Только сейчас из глубин коридора, скрытых чернотой и дымкой, донесся тонкий всхлип, который скрылся за приглушенным звуком пространства и… звоном цепей.
– Ну хоть ты в моё положение войди, а? я ж не просто так тут сижу! – Арго снова сделался слезливым. Не поборов Смерть в открытом противостоянии, он перешёл на жалость. – Ну тебе списком больше или меньше, а мне хоть без новичков надо, покуда этих не сплавлю куда следует… ну чего тебе стоит, а? я же не сижу. Я на приёмы хожу, телефон оборвал, призраков-гонцов посылаю, все отмалчиваются, точно мне одному здесь всё надо! Ну я добью их, ты не сомневайся. Вот только новеньких пока придержи у себя, ну чего тебе стоит? Часом больше, днём…
Арго осёкся, потому что видел в черноте глазниц отказ. Он его предчувствовал, но не мог не попытаться – отчаяние владело им.
– Приду по списку, – предостерегла Смерть, – хоть кого-то на пороге увижу, или решишь меня не пускать – пожалеешь, такую жалобу подам – не отмоешься, сам в бездну прыгнешь!
Арго промолчал. Он так и знал. Не сказал и слова, пока Смерть, снова взглянув на партию, покинула его бедное несчастное пространство. Только когда она была далеко, не сдержался:
– Дрянь! Нет бы в положение пойти, ай! Костяшка горделивая, чего с нею взять!
Рассудив так, Арго повернулся к партии. Пора было решать хоть что-то, а то шестая принципиальная – придёт в нужный срок и исполнит то, что обещала, а кляузы никому не нужны, начальство-то разбирать не станет по чьей вине простойка вышла! Начальству подавай результат.
Партия, впрочем, не порадовала. Слишком она была напуганная, полная глупости и страха, да что хуже – примитивных душ, которых цена исчисляется на килограмм. По весу – Арго точно помнил, как при последней проверке Верховный особенно возмущался, что все склады укомплектованы сверх меры.
– Господин… – пискнул кто-то из дальнего угла, набравшись храбрости, – что будет дальше?
Дальше… дальше Арго пойдёт домой. Нет, закончит смену, перед этим переговорив ещё с парой-тройкой обязательных личностей, попытается решить проблему, а если не решит, то решит всё завтра. Но лучше бы, конечно, решить, потому что пополнение приходит и приходит, и ладно ещё Арго, а вот сменщику его – Брэму – каково? Прийти в захламлённое душонками место, да всю ночь напролёт принимать новые поставки! С ума ж сойдёшь. Хотя, Арго так и начал сходить – и смену он начал ровно также, как должен был начать Брэм, в случае если Арго постигнет неудача, а Арго подозревал, что только неудача его и ждёт – вот и всё печальное дальше!
– Ничего не будет! – огрызнулся Арго. У него не было ни одной причины злиться на эту душонку, в которой растворились уже и имя, и человеческие черты, и память – осталось что-то обрывочное, что заносится в душу долгими годами, формируется и не успевает истлеть до конца в смерти.
Душонки зашевелились. Им явно требовалось обсудить эту страшную новость и жуткий ответ между собой. Забавно, в жизни они бы не пообщались бы даже, а тут, испугавшись, готовы делиться друг с другом всем.
– Как это, ничего? – это уже другая душонка подала голосок, и даже приблизилась в своём закутке к Арго, рассчитывая, видимо, на больший контакт и большую эмоциональность в ответе Арго.
Но Арго был уставшим. У Арго не происходила отгрузка душ. Смерть шестого рода всегда пунктуальна, она придёт с новой партией, а он эту деть никуда не может, так до разговоров ли ему с теми, кто для него не имеет никакого значения?
– А вот так! Ничего не будет. Ничего вас не ждёт. Никого из вас! – Арго рявкнул на всю испуганную партию, надеясь, что этот рык заставит их всех замолчать и не мешать ему. Это и в самом деле помогло. Довольно обведя всех взглядом и убедившись в полной покладистой тишине прибывших, Арго потянулся к рычагу внутренней связи, набрал номер.
– Что ещё? – быстро и решительно отозвалась Мэла, словно только и ждала сигнала. Впрочем, она всегда так отвечала, у Арго не было на памяти ни одного дня, когда Мэла была бы занята, может быть, она вовсе не отходила от рабочего места?
– У меня новая партия, а старых некуда девать, – напомнил Арго. – Весь коридор в душах.
– А я что сделаю? – спросила Мэла. – В свой коридор их переселю?
– Вы начальник смены, – Арго чувствовал, как слегка заискивает его голос, как становится тоньше и ненавидел себя за это, – я довожу до вашего сведения проблему.
– Я помню про тебя. Не надо мне напоминать об этом каждые пять минут! – Мэла заговорила ещё быстрее, и это было верным знаком того, что она в гневе. – Не надо меня отрывать по пустякам. Сказала, что знаю, значит я знаю!
Связь оборвалась. Мэла, не решив вопроса, ничем не поспособствовав его решению, просто отключилась.
– Гадина! – с чувством произнёс Арго. Ничего иного он сказать не мог. В иное время он бы даже понял её, посочувствовал. Но сейчас никто не сочувствовал и не помогал ему, а значит и он не считал себя обязанным помогать и сочувствовать.
– Господин, – его снова обеспокоили душонки, нет, им определенно не хватало разумности. Может быть при жизни они и были умны, а тут лезли под горячую руку.
[justify] Арго повернулся к ним в бешенстве. Строго говоря, никто не заставлял его отвечать, иной раз он расходился в гневе до того, что даже применял силу против тех, кто зарвался и лез под руку, но сейчас ему было не до