На вас пробирки не хватит

успокоиться, чтобы не высказать свое мнение плосколобому человеку, дабы он вновь не выразил своё кривое мнение. Понимает. Люди. Они не правы. Никто не прав. Я не прав. Он не прав. Баба Велисса не права, ага. Умно. Всех под одну гребёнку смести – дело привычное, лишь бы дураков не обделить. Он. Этот. Ойген. Не нуждается в успокоении. Принял выражение лица благородного ангела. Он словно священник, готовый отпустить любой грех. Только предоставь индульгенцию, и ты прощён. Моя индульгенция – признание, что я не прав, что я погорячился, что я размышляю плоско. Понимает он. Он понимает.[/i]
Это я нуждаюсь в успокоении. Ведь Ойген с детства свят, как он думает. И родители его думают, что ему впору было бы быть мессией. Умный парнишка, двадцатичетырёхлетний детина, закончивший магистратуру юридического факультета. Он явно умнее меня, и лучше знает. Ага. Понимает. Я должен успокоиться. Я не поглощаю сорбит. Нет. Мне горечь в пищевод, прошу. Желчь, хрен, перец чили. Пусть капсаицин обманет мой плоский мозг, и заставит его думать, что пищевод горит. Пусть. Пусть также в хоровод станут мои рецепторы. Пусть сигнализируют о взаимодействиях веществ внутри моего желудочно-кишечного тракта моему плоскому мозгу. Ага. Мне – ощущение ожога. Ойгену – сладость шестиатомного спирта. Пусть. Теперь и я понимаю. На Земле правда – игрушка, попавшая в руки несмышлёным. В грёзах таких же плоских, как я, правда – нечто вроде посоха, после взмаха которым, обман обнажается перед нами. А король-то голый. Баста.
- Я пойду, Ойген. Мне нужно прийти в себя после такого срыва. Действительно со мной что-то не так. Попробую попасть в очередь к четырнадцатому кабинету. Это же моё здоровье. Не попаду если, то ладно. Отложу денег на платные услуги. Ага. Ты понимаешь.
- Я всё понимаю. Мой дорогой друг, - Ойген стиснул Аркада в тёплых и крепких объятиях.
- Однако, - добавляет Ойген, - ты не извинился.
Аркад всей своей мимикой выражает недопонимание.
- Про родителей очень неприятно было такое услышать, - чуть нахмурив брови, отчеканил Ойген.
- Ах, да...
Выдержав пятисекундную паузу, Аркад извинился:
- Правда… Прости меня, Ойген, зря я так.

20.03.26