1.24. Касьян Камаринский vs Микола Підгорний, или Баллада о комсомольском значке
Тип: Произведение
Раздел: По жанрам
Тематика: Роман
Сборник: 1. Россия, раз! Россия, два! Россия, три!.. Роман
Автор:
Баллы: 17
Читатели: 1505
Внесено на сайт:
Действия:
«Ленинский зачёт»

Предисловие:
Александр Зарецкий

Из романа «Россия, раз! Россия, два! Россия, три!..»

                                                     
Мелкие радости в расцвет застоя


                                                 
И были счастливы в своей стране,
                                                                     не зная, что её уже не существует
                                                                                                   Шлягер конца 80-ых

1.24. Касьян Камаринский vs Микола Підгорний, или Баллада о комсомольском значке

       
                     

Касьян Камаринский vs Микола Підгорний, или Баллада о комсомольском значке


                                                             (Московские хроники)
                                 
                                                               
- Почему у Маяковского: «и в скобках маленькая «б»?
                                                              - Потому, что в партию сгрудились малые

                                                                        ***
  - Где же ваш комсомольский значок?! - всплеснула руками кокетливая бабуся.
  Спросила и струсила, что породила шероховатость в церемонии. Она играла на сцене Дездемону, после прозябала диктором, храня образ невинно задушенной. Продолжая эпизод, трепетно глянула на товарку в дамской паре, скроенной в спецателье по стилю великой эпохи, когда обладательница пандана ходила в помощницах наркома. 30 лет она ждала его возвращения, руководя корректурой.
  Номенклатурная Пенелопа, стреляя указующим перстом, продекламировала: «Считать ношение значка почётной обязанностью каждого комсомольца». Сделала паузу и напомнила: «…постановил съезд ВЛКСМ». Вновь ткнула пальцем в Камаринского: «Так, где же ваш значок?»
  Дездемона, склонная покаяться в позорных адюльтерах, ибо Шекспир не знал всей правды, заворожённо внимала театру одной Пенелопы.
  В те годы последней инстанцией на занудном пути в КПСС была идеологическая комиссия. Её сбивали из пенсионеров и непреложно звали «старыми большевиками». Особой иронии не было - действительно, немолодые и почти большевики. Ведь состояли в рядах, когда название партии заканчивалось маленьким «б». Сталину это надоело, и он сложил аббревиатуру из глухих согласных. Дамы в комиссии водились разные, а все кавалеры - в пиджаках с колодками. Они сами построили в своих душах коммунизм и по сторонам особо не смотрели.
  Камаринский, по-советски цинично политизированный, не воспринимал ритуал всерьёз, а тут афронт.
  - На другом пиджаке, - нашёлся.
  - Был один костюм, так значков не забывали, - поглупели хором.
  - Тогда мы всё же зададим вопрос, и очень-очень сложный, - завелась Пенелопа.
  - Вот именно, - подыграла Дездемона, ещё на что-то надеясь.
  - Назовите высший орган государственной власти СССР? - торжественно изрекла Пенелопа, а Дездемона глянула на испытуемого с тоской.
  Камаринский опешил, но смирил мимику: «Верховный Совет».
  - Правильно, - заверещала Дездемона, наивно полагая, что её промашка заглажена.
  - А когда он не заседает, тогда? - наступала Пенелопа.
  - Президиум Верховного Совета.
  - Правильно, - у Дездемоны выступили слёзы счастья.
  - А теперь самый сложный вопрос, - хищно сощурилась Пенелопа. - Кто является Председателем Президиума Верховного Совета СССР?
  От уважения к сану она привстала.
  Балдея от слабоумия экзамена, Камаринский пожал плечами и бросил с ухмылкой: «Да, вроде бы, Подгорный».
  - Конечно, конечно же, Николай Викторович Подгорный! - торжественно провозгласили большевички.
  - Но вы как-то неуверенно ответили, - поморщилась Пенелопа. - И не «вроде бы», а яв-ля-ет-ся, - сыграла интонациями.
  Направляясь к служебным кабинетам, так как вердикт идеологи должны были вынести через полчаса, Камаринский вспомнил «Марксизм и вопросы языкознания». Сталин рассматривал язык как средство допроса. Анализируя русскую фразу «мать спрашивает дочь», вождь подметил, что грамматически непонятно, кто кого спрашивает. Размышления привели его к выводу: не суть важно кто и кого, важно - о чём. А выяснить это - работа не учёных, а иных мастаков.
  «Нагорел им второсортный фрукт из «украинской» мафии, правящей страной с 53-го года, чепуховый и меж советских вождей, - недоумевал Камаринский. - Про Подгорного анекдотов-то нет. Одна байка, что после зарубежных вояжей звонит в редакции, безнадёжно требует назвать его в отчётах «Президентом СССР».
  Коллеги бдели у телетайпов. Те отбивали «Информационное сообщение», как требовала тогдашняя официальная феня, об очередном Пленуме ЦК. Перед заключительными словами, «завершил свою работу», которые дикторы выговаривали с особым чувством, стояло предложение, имеющее смысл: «Пленум вывел тов. Подгорного Н.В. из состава Политбюро ЦК КПСС».
  Камаринский ведал, что между ним и телетайпом есть взаимосвязь, но чтоб столь оперативно!
  Председатель комиссии и Пенелопа перехватили его в коридоре.
  - Неловко получилось, - сожалел предводитель старых большевиков.
  - Вы-то, конечно, уже знали, но не имели права сказать до официального оповещения, - гордилась Камаринским Пенелопа. - А вышло, что вас провоцировали, - покаялась за всех. - Мы убрали этот вопрос из протокола, не возражаете?
  Камаринский милостиво согласился.
  Потом рассказали, что на пленуме тоже было забавно.
  - Поступило предложение: «Вывести товарища Подгорного…», - произнёс Суслов, когда повестка была исчерпана.
  - Мне в зал сесть? - выкрикнул отодвинутый.
  - Мы ещё не проголосовали, - резонно остановили протестанта.
  «Вступил в партию, прощай молодость», - подумал с хандрой Камаринский, чьё естество, естественно, бунтовало. В этой среде внедрение в ряды руководящей и направляющей силы было сродни медицинской процедуре, морочной, но необходимой, или даже физиологическому акту. Гомосексуальные фигуры были ещё не очень в ходу, но уже бросали, что по службе такого-то «поимели». На особую карьеру Камаринский не рассчитывал, но расти в зарплате надо.
  Мизансцена с партийными Дездемоной и Пенелопой привёла в восторг рекомендателей.
  Старший приятель, корыстный и брутальный Трудоголик, резво накатал бумагу, заявив, что непорядок, когда анкеты перехватывают юркие тарахтелки и всякие трахтенберги. Не шибко начитанный коллега был вольнодумцем от сохи, что нравилось Камаринскому.
 Второй также заслужил право рекомендовать. «Врать надо на опережение и с запасом», - приговаривал. Пробыв два года разжалованным за аморалку и горячий язык, смог приподняться до заведующего отделом. У него в кабинете распили обязательную бутылку.
 Однако победа над старболами вкупе с Подгорным требовала большего. В спецбуфет они были не вхожи, поднялись на верхотуру. Чем выше этаж, тем крепче спиртное в барах. На 12-ом наливали коньяк. Компания разрослась в пути.
   - «Вывести из состава», несомненно, звучит, - рассуждал приблудный диктор, - Но сочнее, когда после некролога идёт медицинское заключение, где всегда есть замечательные слова: «При вскрытии диагноз полностью подтвердился». Читаешь, сердце радуется за нашу медицину.
  - Что-то вожди законсервировались, как пойдут косяком оправдывать усилия врачей, - ненароком предсказал «пятилетку пышных похорон» Трудоголик.
  - Этот маразматик Брежнев, процарствовав 13 лет генсеком, решил цивилизоваться, - громко вещал подвыпивший Разжалованный.
  - У вас, в СССР, действительно, свобода слова! - изумился сидевший собутыльником болгарин по прозвищу «Незаграница».
  - Только для пьяных на языке, - уточнил Камаринский. - И не дай бог, записать, что говорят в застолье, заметут за хранение антисоветчины.
  - Как узнают? - деловито осведомился иностранец.
  - А сексоты на что?
  Незаграница поёжился.
  - Стукачи выполняют важнейшую социальную функцию, - успокоил Камаринский. - Это единственная обратная связь власти с народом.
  - Ты веришь, что эти, Эй, Вы там наверху, когда-нибудь задумаются, - рассмеялся Трудоголик.
  - От власти жду лишь новых анекдотов, - пробормотал Разжалованный. - Выпьем за потерю нашим протеже политической девственности.
  «Начальничек с рюмкой в руке смотрится человечнее», - нашёл Камаринский, - а приют пора менять».
  - Записывать за мной надо, - бубнил Разжалованный. - И для общего развития, и для показаний может пригодиться.
  У лифтов стояли очереди. Был исход тех, кто сеял разумное, доброе, вечное в иных мирах. По лестницам спускались белокожие, чернокожие, жёлтокожие, смуглокожие. Половина из них работала на ЦРУ, вторая - на Моссад, третья и четвёртая половины - на другие сигуранцы. Но это никого не волновало, ибо все они вместе и дружно трудились на родной советский КГБ.
  Камаринский повёл компанию боковым коридором. Вышли чёрным ходом, через двор, чтоб без встреч, и милиция в будке при воротах покладистей, стоящей на парадном подъезде. Брели по ночному Заталью.
  - Редкое место, - сказал Трудоголик. - От действующей церкви до другой незакрытой можно дойти за две-три минуты. Ходят слухи, что решено отпраздновать тысячелетие крещения Руси.
  - Задумались о вечном, - рассмеялся Камаринский. - Помните встречу вождя народов с иерархами.
  «Нам видится, что избрание патриарха положительного отразится на единстве партии и народа», - сказал тогда Сталин. И продолжил: «Вы, конечно, знаете, товарищи митрополиты, полковника госбезопасности Карпова, который возглавлял управление по борьбе с церковной контрреволюцией. Думаем, что на новом ответственном посту, в должности председателя Совета по делам Русской православной церкви, характер его работы не изменится», - успокоил вождь владык».
  Этот анекдот-быль журналист сочинил, когда его прижали за пропаганду религии, поведал народу, что грядёт 500-летие Успенского собора в Кремле.
  Рассказав давнюю историю, Камаринский смутился: «Второй раз за день Иосифа Виссарионовича вспоминаю. Впрочем, мы теперь с ним товарищи по партии».
  Дома он рылся в письменном столе, что-то по пьяной прихоти разыскивая. Обнаружил горстку комсомольских значков. Пяток с Лениным на знамени, их раздавали на собраниях, один с надписью «Ленинский зачёт», чёрт знает по какому поводу. Уцелел и исторический образца 44-го года. Его подарила школьная активистка, затащившая Камаринского в… комсомол: «Иначе не видать тебе университета». Пообещала отдать самое дорогое.
  Комсомолка была искренна, убедился тем же вечером Камаринский, а звёздочками с надписью «ВЛКСМ» она постфактум наделяла парней щедро.
  Выпускные школьные и студенческие годы вспоминались душевно. Тому в морду ненароком дал, эту трахнул в суматохе. Словом, все друг к другу притёрлись. Нормальная молодая жизнь.
  «Разногласия с КПСС у меня возникли при вступлении, вряд ли, они не обострятся», - заподозрил новоиспечённый коммунист, запахивая ящик письменного стола.

названиеКомсомольский значок
Послесловие:
Предыдущая глава: "Вам Брежнев не звонил, или Ночные разговоры с вождями"  
Следующая глава: "Эпоха устала, или говорит и показывает Босява"
Другие главы с участием Касьяна Камаринского.
Казнь Железного Феликса
Горбатый мост в капитализм
Ни мэров, ни пэров, ни...
Не стреляйте в журналистов! Калибр 5,45
«If-history!», или Дважды осколки эпохи
Смотри "историческую справку" "Памяти СССР. Портреты вождей. Леонид Брежнев"

 
                                                                                     ***
  Все совпадения с реальными событиями, с существовавшими и существующими ныне людьми в романе «Россия, раз! Россия, два! Россия, три!..» являются случайными. Герои книги не несут ответственности - ни за творившееся в стране, ни за её настоящее и будущее.

© Copyright: Александр Зарецкий, Рукописи из сундука. 2009
Текст в редакции издания 2009 года
© А.Зарецкий. Россия, раз! Россия, два! Россия, три!.. Роман
2004 - 2013 гг.
УДК 378.4(470-25).096:070(091)
ББК 74.58(2-2 Москва)+76.01(2-2 Москва)
Р 85
ISBN 5-98405-020-X

Оценка произведения:
Разное:
Обсуждение
     13:26 29.02.2016 (1)
3
Есть текст всей книги в формате fb2?
Почитал бы. А?
     13:33 29.02.2016 (1)
У меня есть бумажный вариант первого тома. Но он в десяти сборниках.
Роман я написал очень давно. Потом появилась возможность напечатать главами в сборнике, что я и сделал. Здесь выложен именно первый том.
На "Фабуле" - лучший вариант.
Я-то и пришёл на сайт ради того, чтоб роман выложить. Но тут стали закрывать блоги. Пришлось сюда и публицистику перетаскивать.
     14:26 29.02.2016 (1)
1
Может Вам электронную книгу сделать? Чтоб под рукой была.
Я вот всегда в пути читаю. Это единственно время, когда получается.И интернет есть местами в этом пути. Поэтому удобно или в бумаге или в fb2.
     16:20 29.02.2016 (1)
-1
Я её пытаюсь продать. Один договор сорвал сам. Увлёкся редактурой и пропустил все сроки.
Наши сборники входили в госиздательстве. Со всеми причиндалами. У меня всё закопирайтено.  Я и взялся за редактуру сборников, чтоб роман напечатать. Но издание некоммерческое и тираж был небольшой. Часть они, возможно, продавали.. Но это не те деньги, ради которых стоит .волноваться.
Посмотрю. Подумаю.
     17:30 29.02.2016 (1)
1
Думайте.))

* вот сейчас учусь сам электронные книги делать. Научусь - спрошу к Вас тексту и сделаю. А потом тогда буду читать.))
     17:34 29.02.2016 (1)
-1
Подумаю.
     00:54 24.04.2016
-1
Книгу делать.
     14:23 29.02.2016 (1)
2
Значок незнакомый. Не было в моей жизни такого значка.

А какие я помню? Октябряцкую звёздочку. Был Ленин и буквы ВЛКСМ, и пламя. Но он был длиннее этого.
Помню капельку крови - донорский значок. Я немного их коллекционировала, у меня были "Юннат", "Юный биолог", ещё кто-то юный...

Всякие "Ну, погоди!" были. Олимпийского мишки не было. Туристские бывали: "Турбаза "Максимиха"", значок туриста СССР был.

Ну, ромбы вузовские - не значки. Собственно, всё.
     16:22 29.02.2016
2
Так и герой не знал, пока  не нашёл его в своём письменном столе. Кто тогда носил комсомольские значки, Только работники ЦК ВЛКСМ,
     23:32 29.04.2013
-1
Да. Внедрение в КПСС было делом забавным. Кого-то тормозили. Кому-то говорили: "Или или"
Реклама